Глава 12

По коридорам богатого поместья в пригороде Санкт-Петербурга разнёсся звук торопливых шагов. Спешащий слуга и, по совместительству, личный помощник и доверенное лицо, поднялся по лестнице и прошёл по коридору до дверей хозяйской спальни. Он явно торопился, но даже так всё равно, когда подошёл к двери, не стал врываться внутрь, а лишь вежливо постучал по ней.

— Ваше высочество?

Лежащий на постели мужчина открыл глаза в ту же секунду, как в его дверь постучали. На самом деле он проснулся ещё до того, как костяшки пальцев успели ударить по двери второй раз. Открыв сонные глаза, он первым делом положил правую руку справа от себя, но ладонь обнаружила лишь пустоту там, где должна была лежать его дорогая супруга.

Они уже слишком давно не ночевали в одной постели. Учитывая, как хорошо скрывался разлад в их браке, мало кто знал о том, что в семье одного из великих князей Империи не всё так прекрасно, как о том порой трубили таблоиды и именитые журналы.

— Что случилось, Вадим? — сонно спросил он.

Дверь приоткрылась, и в спальню заглянул его помощник.

— Ваше высочество, прошу прощения за беспокойство, но, боюсь, ситуация не терпит…

Николай Меньшиков устало вздохнул, с большим трудом сопротивляясь желанию упасть головой обратно на подушку. За последние трое суток он спал не более трёх или четырёх часов, и сейчас его организм отчаянно нуждался во сне.

— Если это не угроза существованию Империи или жизни Императора, то… — устало начал он, но слуга тут же покачал головой.

— Ваше высочество, если наши люди не ошиблись в происходящем, то его светлость, граф Браницкий, только что похитил Александра Рахманова.

Он даже договорить не успел, а Меньшиков уже обнаружил, что стоит на ногах и тянет руку к своему халату.

— Немедленно поднимай группу быстрого реагирования, — резко приказал он, а затем подумал и добавил. — И «Саламандр», тоже…

— Ваше высочество, смею напомнить, что они ещё не готовы…

— ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ! — рявкнул Меньшиков. — Вызывай их! Готовы или нет, но они нужны сейчас. Пусть используют портальную сеть Слепого Дома! Они нужны мне здесь, в столице, на тот случай если этот сумасшедший окончательно вышел из-под контроля! И подать мне машину!

— Будет исполнено, ваше высочество, — без единой эмоции на лице кивнул Вадим и тут же скрылся за дверью.

Меньшиков направился в ванную, дверь которой находилась в углу его спальни. Зашёл внутрь. Свет включился автоматически, так что когда князь подошёл к зеркалу, то в ответ на него посмотрело отражение бесконечно уставшего человека с красными от недосыпа и утомления глазами.

Но глаза эти горели огнём.

Включив кран, Николай плеснул себе на лицо холодной, почти ледяной воды, одновременно пытаясь понять, что могло в очередной раз переклинить в голове этого безумца и во что его очередная блажь обойдётся Государству…

* * *

— А ВОТ И Я! — даже не пытаясь скрыть своего веселья воскликнул Браницкий, лично распахнув двери, что вели в одну из комнат, и сам же первым заходя туда же. — Соскучились?

Мы зашли следом. Угу, как будто у нас был какой-то выбор…

Внутри оказалось просторное и широкое помещение. Не такое крупное, как главный игровой зал «Рапсодии», но и тут без труда и сорок человек бы поместилось. Выкрашенные в светло бордовый цвет стены. Встроенное в потолок освещение. У дальней стены находился широкий бар с напитками и широкой барной стойкой. Рядом с ним, протянувшись вдоль примыкающей к нему стены, стояли удобные диваны с небольшими столиками.

А в центре зала же стоял овальный стол для карточных игр, какие можно было увидеть в любом уважающем себя казино, сверкающий полированным деревом и покрытый зелёным сукном, за которым стояло шесть стульев.

К моему удивлению, те люди, которые привели нас сюда, в сам зал не пошли, а остались снаружи, закрыв дверь за нашими спинами. Сначала я удивился этому факту, но уже через несколько секунд понял, что сделано это было специально. Здесь тоже присутствовали сотрудники заведения.

Но каждый из присутствующих находился в элегантных и до отвратительного раздражающих солнцезащитных очках, которые полностью скрывали их глаза.

— Заметил, да? — Браницкий дружески хлопнул меня по плечу и наклонился ко мне. — Я решил дать тебе шанс на выходе из машины. Было интересно, сглупишь ты или всё-таки воспользуешься своими мозгами.

Отвечать я не стал. Не было нужды. Что толку лишний раз тешить самолюбие этого кретина. Вместо этого я осмотрелся по сторонам.

Как и ожидалось, мы были тут не единственными гостями. Помимо нас на диванах сидело пятеро мужчин. Одетые в разную одежду, они вели себя абсолютно по-разному, но… внутри всех из них царил страх неизвестности, практически граничащий с паникой. Во всех, кроме одного. Высокий мужчина, что занимал самый крайний диван, не только выглядел относительно спокойным, но и внутри почти не испытывал тревоги.

Разумеется, упоминать о том, что с моим появлением стульев за игровым столом стало маловато, не имело смысла. Оно было понятно и так.

— Саша, что…

— Не сейчас, Виктор, — напряжённо шепнул я другу в ответ. — Мне нужно подумать…

Он попытался сказать что-то ещё, но я его даже слушать не стал. Сейчас, при всём моём к нему уважении, мне нужно было сосредоточиться в первую очередь на происходящем. Тем более, что именно я их в это втянул.

— Итак, дамы и господа, — громко заявил Браницкий, выходя в центр комнаты. — Как же хорошо, что все мы здесь сегодня собрались…

Едва только стоило ему это сказать, как на лицах собравшихся появились самые разные эмоции. От острой, почти на физическом уровне ощутимой тревоги, до какой-то отстранённой, едва ли не пропитанной фатализмом меланхолии.

— … каждый из вас решил, что может сыграть с судьбой и выйти из игры в плюсе, но каждый из вас попался, — тем временем продолжил Браницкий, глядя на сидящих на диванах людей. — Кто-то из вас решил, что может сунуть руку в общий карман и вытащить её оттуда с деньгами. Кто-то подумал, что может работать за моей спиной на конкурентов. Кто-то подумал, что может сливать информацию на сторону и ему ничего за это не будет. Кто-то решил, что может брать чужие игрушки без спроса, а, затем, беззастенчиво потерять их.

На этих словах его взгляд повернулся в мою сторону и на лице появилась уже знакомая мне ехидная улыбка.

— Да, Александр? Просто-таки фантастическая, невероятная наглость! Скажи мне кто, что у вас хватит на это смелости, и я бы в жизни ему не поверил! Но как же порой удивительна бывает жизнь, не правда ли? Каждый из вас принял губительное решение, которое привело его сюда, в эту комнату. Прямо ко мне. Впрочем, у нас неожиданно нарисовалась проблема, решить которую придётся прямо сейчас. Мест за столом лишь шесть, а игроков неожиданно стало семь. Придётся нам от одного избавиться раньше времени, иначе интересная игра не получится.

Почти сразу же я ощутил, как у одного или двух «игроков» в душе зародилась надежда. Липкое, теплое, почти иррациональное и неподходящее ситуации чувство. Как дети, не желающие идти на нелюбимый урок, они надеялись, что сейчас им скажут, что мест в классе больше нет и они могут идти домой.

Но не то это место для таких фантазий. Ой не то.

Браницкий поднял руку и щёлкнул пальцами. Тут же за его спиной открылась дверь, и в зал пошёл ещё один мужчина. В правой руке он нёс накрытый белой тряпичной салфеткой поднос.

Первым делом он подошёл к графу и протянул поднос ему. Браницкий стянул с с него салфетку, продемонстрировав всем собравшимся его содержимое. Семь небольших револьверов.

— Семь стволов, господа, и один патрон на всех, — произнёс граф. — Берете оружие и стреляете. И, чтобы доказать всю полноту и серьёзность своих намерений, позвольте, я буду первым.

И не теряя времени он взял ближайший к нему пистолет. Спокойно приставил к виску и без затей нажал на спуск. Всё произошло так быстро, что металлический щелчок курка показался оглушительным в этом небольшом зале. Стоящая рядом с Виктором Александра испуганно вскрикнула.

— Ну, похоже, что сегодня удача на моей стороне, — улыбнулся этот мерзавец и указал стволом в нашу сторону. — Следующий!

На миг в зале повисла тишина. Напряжённая настолько, что её можно было ножом резать. Сначала никто просто не поверил в происходящее. Далеко не у всех мозги работали в стрессовой ситуации и готовы были принимать решения.

Все остались на своих местах, и я заметил недовольство на лице нашего «ведущего».

— Так, кажется, я недостаточно ясно объяснил свою мысль, — вздохнул он. — У вас нет…

— Да поняли мы всё, — расслабленно произнёс сидящий на диване мужик. Тот, что и внешне и внутренне выглядел спокойнее остальных.

Затем он встал с дивана и направился к слуге с подносом, на котором в ожидании лежало оружие, чем, кажется, ужасно обрадовал Браницкого.

— Похоже, Дамир, ты тут единственный, у кого ещё остались яйца, — похвалил его граф. — Молодчина! Давай, покажи им пример.

Ещё один глухой щелчок разнёсся по залу, и тот, кого Браницкий назвал Дамиром, убрал ствол от свой головы и бросил оружие обратно на барную стойку рядом с собой.

Похоже, что его поступок подал пример всем остальным, и народ поспешил к подносу. Я тоже не стал ждать и направился к оружию. Но, прежде чем успел взять пистолет, мимо меня проскочил невысокий мужчина средних лет, почти оттолкнув меня с пути, и дрожащими руками судорожно вцепился в один из трёх оставшихся револьверов.

Что толку его винить. Похоже, он думал, что чем раньше возьмёт оружие, пока не разобрали остальные, тем меньше его шансы взять зараженный. И объяснять, что это в корне неверно, смысла не было.

Я взял пистолет и спокойно отошёл в сторону. На меня со всей тяжестью надавило чувство дежавю.

— Нажимайте на спуск, — приказал Браницкий.

Один щелчок. Второй. Третий и четвёртый слились почти что в один.

Остались двое. Я опустил взгляд и посмотрел на пистолет, который держал в руке. Воронёная сталь холодила руку, но само оружие явно выбрали так, чтобы не было видно, в какой каморе находился патрон. Да и первая же попытка открыть револьвер провалилась. Создавалось впечатление, что ту часть, на которой он должен был откидываться в сторону вообще приварили и она не открывалась. Видимо нарочно, потому что иным образом из-за конструкции барабана увидеть в какой каморе находился патрон было невозможно. С другой стороны, какая разница…

— Я… я не могу…

Тихий, почти плачущий голос раздавшийся в комнате прозвучал так же пронзительно, как звук прошедшегося по меловой доске гвоздя. Столько в нём было ужаса и страха, что даже просто слушать его было уже больно.

Обернувшись, я посмотрел стоящего в паре метров от меня мужчину с пистолетом. Его руки дрожали так, что казалось просто невероятным, что он вообще сможет удержать оружие в руках.

— Ну что же ты, Назар, — сокрушённо покачал головой Браницкий. — Ну нельзя же так. Давай, будь мужчиной!

— Ваше с… сиятельство… пожалуйста… я… я не могу. Я не хотел. Я…

— Ну, подожди-подожди, — успокаивающим голосом произнёс граф, подходя к нему. — Всё хорошо, ведь так? Всё в порядке. Ещё ведь ничего не случилось, а ты тут уже сопли распустил. Не переживай так. Мы же все здесь друзья, ведь так? А друзья всегда помогают друг другу.

С этими словами он подошёл к Назару и обхватил его руку с оружием, после чего, явно без каких-либо проблем пересилив несчастного, подвёл ствол к его виску.

— Так, молодец, Назар, — чуть ли не на ухо нашёптывал ему граф. — А теперь давай. Нажимай на спуск. Вот так, да, палец сюда, молодец… А теперь стреляй!

— П… прошу, ваше сиятельство, я не знал… Пожалуйста, я не хотел, я…

— Ну-ну-ну, тише, Назар, — мягко перебил его Браницкий. — Давай. Тебе же хватило смелости продавать свои наркотики на моей территории, ведь так? Имей мужество ответить за это. Ты, наверно, думал, что ты такой умный, да? Решил, что раз работал через подставной аккаунт, то тебя никто не найдёт, так? А сейчас что? Посмотри на себя! Распустил сопли, как маленький ребёнок, которого поймали за руку. Мужчины так себя не ведут. Скулишь тут, словно собака…

Мужчину уже била такая дрожь, что если не сжимавшие его руку пальцы графа, то пистолет гарантированно бы выпал из его ладони. Слёзы вперемешку с соплями текли по его лицу, пока он мотал головой, явно стараясь отвести столь пугающее его в этот момент оружие от своей головы.

Но Браницкий с лёгкостью парировал все эти спасительные порывы. В какой-то момент, судя по выражению на его лице, ему это представление уже надоело.

— Ну что? Так и будешь скулить, как собака? Или поступишь, как мужчина, Назар? — спросил он. — Мне не нужен такой непослушный пёс…

— ПОЖАЛУЙСТА, ВАШЕ СИЯТЕЛЬСТВО! — завопил тот. — Я сделаю всё что угодно! Всё, что скажете, только пощадите меня, прошу вас, умоляю! Я послушный! Я буду очень послушным! Самым…

— Мда-а-а-а, — Браницкий остался абсолютно глух к его мольбам. — Похоже, что по всем признакам такое убогое ничтожество, как ты и правда самый настоящий пёс. Во всем, Назар, кроме верности.

Сказав это, граф быстро сместил руку, схватив плачущего мужчину одной рукой за подбородок, а другую положив ему на затылок.

Сложно описать тот мерзкий, влажный, почти чавкающий звук, с которым шея несчастного оказалась сломана резким рывком. Он прозвучал настолько громко в повисшей тишине и был настолько омерзителен, что я взаправду решил, что меня вырвет.

Но нет. Оказалось, что это лишь секундное заблуждение. Вместо этого я спокойно смотрел на мёртвое тело, осевшее на пол. Мужчина рухнул, как подкошенный, едва только Браницкий его отпустил. Как бесполезная и ненужная кукла, у которой кукловод отрезал нити.

— Итак, похоже, что один игрок у нас выбыл, — едва ли не буднично пробормотал граф, после чего махнул рукой и приказал убрать тело. Подняв револьвер, он с удивлением в глазах посмотрел на меня. — Александр, люди же ждут.

— А разве ты не получил то, что хотел? — поинтересовался я. — За столом теперь есть место…

— Да, место-то есть, — как бы нехотя согласился граф, покачивая поднятым с пола пистолетом. — Но, видишь ли, получается не очень красиво с твоей стороны. Остальные-то — его заслужили, заплатив за это право парой свежих седых волос. А ты?

Посмотрев на пистолет в своей руке, я прикинул в уме. Пустыми оказались все, кроме моего и того, что этот ублюдок сейчас держал в руках. Значит, шансы пятьдесят на пятьдесят. Пан или пропал. Кажется, я уже находился в такой ситуации… если так подумать, то не самая хорошая закономерность.

Заметив мою задержку, Браницкий закатил глаза и всплеснул руками, будто недовольный ребёнок.

— Ла-а-а-а-а-дно! Боже! Похоже, что сегодня у нас никто без дополнительной мотивации играть по-взрослому не хочет.

Прежде чем я успел сказать хоть что-то, он бросил пистолет на диван. В три широких шага граф подошёл к стоящей у стены Вике. Грубо схватив девушку за руку, притянул её к себе.

— Эй! — испуганно вскрикнула Вика и попыталась вырваться, но Браницкий без какого-либо труда не дал этого сделать. — Отпустите меня! Я не…

— Заткнись, — произнёс он, схватив её одной рукой за лицо, будто тисками, и повернув ко мне, чтобы девушка смотрела прямо на меня. После чего протянул руку, и взял с лежащего на барной стойке подноса обеденный нож — из тех, которые с закруглённым лезвием, и посмотрел на меня. — Ну что, Александр. Теперь у тебя достаточно мотивации?

— Убьёшь её? — спокойно спросил я, стараясь игнорировать испуганный взгляд Виктории и стараясь, чтобы мой собственный голос звучал ровно.

— Убью? — на лице Браницкого появилось искреннее удивление. — О, нет. Что ты. Просто немного попорчу этот милый живой аксессуар, который ты выбрал себе на вечер.

С этими словами он поднёс лезвие ножа к её лицу. Это могло бы выглядеть глупо, но только до тех пор, пока от его пальцев по ножу не начало расползаться алое свечение раскалённого металла.

При этом, сделав это так, чтобы я заметил, он сместил Вику таким образом, будто прикрывался ею, как щитом.

— Давай, Рахманов, мы ждём, — произнёс Браницкий. — Будешь медлить и… впрочем, думаю, ты и сам понимаешь, что будет в таком случае.

Я вздохнул и ещё раз посмотрел на пистолет, словно взвешивая оружие в руке. Зря, конечно, он это. Лишнее совсем. Я ведь не супер-пупер стрелок, чтобы так рисковать. Понятно, почему он это сделал — помнит нашу с ним прошлую игру, когда я ему пулю в средце всадил.

Ладно. Прикинем в голове. Что ему нужно? Ну, за исключением того, конечно, что он конченый и ему скучно. Чего он хочет? В перспективе, я имею в виду.

Ответ тут простой — без понятия.

Но, глядя на его поведение, я ни за что не поверю, что у него нет какого-то плана. Не похож он на того, кто будет просто от веселья убивать людей, как бы не старался это показать. Каким бы отвратительным оправданием это не прозвучало, но каждый раз он преследовал какую-то цель. Во время нашей первой встречи. И во время второй — тоже. И Эри он ко мне приставил тоже не просто так. А ещё тот случай после аукциона, когда я угрожал разнести тот кинжал. Ведь в тот раз он отступил, так? Значит, он способен жертвовать своими прихотями в угоду более важным целям.

Или же я просто стараюсь себя в этом убедить?

Думай, Саня, думай. От твоих мозгов сейчас зависит не только твоя собственная жизнь.

Он ведь всё предусмотрел, ведь так? Прислуга в очках, блокирующая контроль. Эта дурацкая подвеска, которая, как мне казалось, блокировала действие других артефактов, хотя тут я был не уверен. Он оставляет меня без возможностей. И делает это специально. Почему?

Потому что он сумасшедший? Вполне себе вариант, но я в него не верил.

Нет, он словно грёбаная ходячая провокация, созданная для того, чтобы бросить вызов всему вокруг. Ему нравится этот образ наплевательского отношения к устоям и правилам. Иллюзия того, что ему не важно, что на кону — жизнь или спокойствие других, даже собственная безопасность. Ему плевать, и в этом равнодушии сквозит какой-то странный, почти что иррациональный кайф — удовольствие от самой игры на грани, от риска, где цена слишком высока, чтобы просто считать её случайностью.

Но, несмотря на это, я не спешил вписывать его в список сумасшедших. Как бы безумно это не прозвучало, но в его действиях есть чёткая выверенность. Это не хаос, хотя он и пытается казаться безумцем. Отнюдь. На самом деле каждый его шаг — часть тщательно продуманной стратегии, скрытого плана, о котором никто не знает, даже, может быть, и он сам. По крайней мере до конца. Его цель — загадка. И я понятия не имел, что ему нужно, хотя кое-какие догадки у меня были. И именно это делает его опасным. Ведь когда человек умеет играть с огнём, как бы смешно это ни прозвучало, и при этом держит под контролем даже самый дикий пожар — это не безумие, это холодный расчёт, упрятанный под маской безумства.

Он может себя контролировать. А там, где контроль — есть чёткое понимание, зачем ему этот контроль нужен.

Или же — это всё мои глупые и тщетные попытки найти зерно рациональности там, где его и в помине не существовало.

Я снова посмотрел на пистолет в своей руке.

— Значит, хочешь поиграть, так? — спросил я, подняв взгляд и посмотрев на него.

— Ещё как хочу, Александр, — улыбнулся Браницкий.

— Окей, — вздохнул я, поднимая пистолет. — Давай сыграем.

— САША, НЕТ!!! — Вика дёрнулась в мою сторону, но Браницкий удержал её на месте.

— Тс-с-с-с, красавица, — прошептал он ей в ухо. — Никогда не стой между мужчиной и его решением.

Я ощутил, как холодный ствол револьвера прижался к виску.

— Давай, Александр, — продолжил он подначивать меня. — Покажи мне, на что ты способен…

— О, — спокойно ответил я, чувствуя внутри какую-то странную лёгкость и стараясь отбросить прочь нервозность от осознания возможной и, вероятнее весго фатальной, ошибочности своих суждений. — Легко.

И со спокойной душой нажал на спуск. Курок с глухим щелчком ударил по пустой каморе.

— Молодец! — воскликнул Браницкий. — Отлично! Нет, ну вы видели! У него даже глаз не дёрнулся! Всегда знал, что у этого парня стальной лом вместо позвоночника! Я…

Слушать я его не стал. Бросил пустой револьвер на игровой стол и направился в сторону стены, где стояли диваны. Прошёл мимо Браницкого и взял лежащий на диване пистолет.

Тот самый, который принадлежал одному безвременно покинувшему нас Назару, кем бы он ни был, и который Барницкий сам пару минут назад туда кинул.

— Рахманов, — Браницкий пристально посмотрел на меня и тон его голоса изменился. — Ты что задумал?

— Да вот, — я поднял взгляд от оружия и посмотрел на него. — Мне в голову пришла любопытная мысль. Знаешь, ты ведь удивительно хорошо читаешь людей. Даже поразительно, я бы сказал. Тот, кто так хорошо притворяется сумасшедшим, сам наверняка немного гений. По крайней мере, в понимании человеческой души.

Я оттянул курок и ладонью прокрутил барабан. По помещению прокатилась череда звучных щелчков, когда каморы одна за другой сменяли друг друга у ствола.

— Думаешь, что я притворяюсь? — с ухмылкой спросил он, всё ещё держа Вику за руку. А вот раскалённый нож в его руке погас, что я счёл хорошим знаком. Значит, я его заинтересовал. — Считаешь, что так хорошо меня понимаешь?

— Безумец в роли мудреца и мудрец в роли безумца, — пожал я плечами и снова прокрутил барабан.

Щёлк. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Один за другим я пальцами заставлял барабан револьвера вращаться.

— Мы с тобой уже ведь играли в эту игру, — напомнил я ему. — Помнишь?

— И ты тогда нарушил правила, — напомнил он мне.

— О, нет-нет-нет, — покачал я головой, ощущая, как внутри меня начал распаляться азарт. Словно выпил залпом полтинник коньяка. Незримый огонь растекался по венам, требуя немедленного действия. — Это твоя вина, что ты не обозначил их более точно. А любая, даже самая смертельная игра опасна ровно до тех пор, пока ты не заметишь дыры в её правилах. Ведь так?

Я посмотрел ему в глаза.

— Ты решил играть с адвокатом и забыл о том, что смерть любит точность, а мы — лазейки между строк.

На последних словах мои пальцы вновь провернули барабан. В комнате раздался грустный, одинокий щелчок. Он прозвучал медленно, тягуче. С механической точностью. Будто кто-то выбил ещё одну букву на могильном камне.

Я не сдержался и облизнул пересохшие губы. Впервые за всё время нашего «знакомства» я увидел изумление на его лице. Чистое и ничем не прикрытое. Изумление ребёнка, который готовился увидеть самое настоящее чудо.

— Да, — прошептал он, глядя на меня чуть ли не с вожделением. — Давай, Рахманов. Похоже, что приятный аперитив превращается в главное блюдо! Вперёд! Сделай это!

Сердце билось в груди с такой силой, словно уподобилось птице, которая стремилась вырваться из клетки. Пальцы сжимали последний, так и не выстреливший револьвер. Тот, который и должен был быть заряжен. И мои руки покалывало, словно от пробегающих по нервам разрядам электрического тока. Я почти мог почувствовать это бесконечно обожаемое ощущение. То, чего я желал больше всего. Ощущение схватки. Азарт погони за победой.

Я видел это в его глазах, точно так же, как он видел это в моих собственных.

Оттолкнув Вику от себя, Браницкий сделал пару шагов, приблизившись ко мне вплотную. Он навис надо мной с безумной улыбкой на лице, глядя прямо в глаза.

— Давай, — практически просил он. — Проверь меня. Сделай это и докажи, что ты пойдёшь на всё, чтобы победить.

Хотя нет. Это даже просьбой нельзя было назвать. Он меня буквально умолял. Сейчас, в шести шагах от смерти, где каждый шаг мог стать последним, мы с ним стояли как равные.

Двое мужчин, что решили играть не на жизнь, а на смертьсмерть.

И эта мысль была подобна озарению. Никаких титулов. Социального положения. Прав. Законов. Обязанностей. Разности статусов и прочей ничего не значащей чепухи. Просто двое мужчин, решившие сыграть на то единственное, что у них было. Мы словно вернулись с ним в прошлое, чтобы сыграть в игру, которая оказалась прервана. Будто дети, которые разгонялись на велосипедах друг на друга в глупом ожидании, что кто-то из них отвернёт первым.

Не отвернёт. А, значит, нужнонужно просто прекратить эти игры. Сделать его поражение окончательным. Бесполезно убивать того, кто ёвсе равно воскреснет. А вот сломать его внутрене…

— Знаешь, в чём твоя проблема, Константин? — спросил я его, подняв руку с оружием к собственной голове второй раз за этот вечер.

— Расскажи, — сказал он с улыбкой. — Буду рад узнать.

— Ты паршивый актёр, — произнёс я, нажав на спуск.

Щелчок. Камора оказалась пустой.

— Надо же. Опять. Даже не моргнул, — усмехнулся он. — Пять из шести осталось.

— Да, — кивнул я и нажал ещё раз.

И вновь. Глухой щелчок.

Повернув голову, я увидел побледневшего Виктора, который смотрел на меня, как на сумасшедшего. Стоящая рядом с ним девушка выглядела так, будто готова была упасть в обморок.

А Вика… на неё мне вовсе смотреть не хотелось. Выражение на её лице резало не хуже испытываемых ею эмоций.

Вздохнув, я отвернулся от девушки и посмотрел в лицо Браницкому.

— Четыре из шести, — произнёс я.

— Что дальше? — спросил граф. — Рискнёшь продолжить? Ты ведь знаешь, что это единственный револьвер, который так и не выстрелил?

— Ага, — кивнул я. — Он не выстрелил.

Палец тянет за спуск, прижимая его до упора, и я почти слышу, как внутри револьвера скрипят механизмы, натягивая спусковую пружину.

И снова по комнате разлетелся глухой щелчок. Оружие не выстрелило. Три из шести.

— Не могу не отметить, что ты здорово всё подстроил, — произнёс я. — Просто-таки филигранно. Настолько правдоподобно, насколько это возможно. Но ты допустил одну единственную ошибку.

Я нажал на спуск и снова ничего не произошло.

— Два из шести, — едва сдерживая возбуждение произнёс он. — Не хочешь одуматься? Шансов всё меньше, парень.

— Шансов ровно столько, сколько я захочу, — с железной уверенностью произнёс я. — Потому что этот пистолет не заряжен. Ни один из них не был заряжен. Все твои игры — это не более чем фарс. Попытка сбежать от собственного бремени, которое тебя тяготит. Но знаешь, что?

Я наклонился к нему. Практически вплотную. Так, чтобы никто и никогда не смог услышать мой шёпот кроме стоящего передо мной мужчины.

— Я уже играл в эту игру. Играл в неё с безумцем и допустил ошибку. Я проиграл, так и не сделав того, что нужно было сделать. И… да, ты прав. Это действительно лучшая игра на свете. Будоражащая кровь погоня за триумфом. Гонка, где всего один неправильный шаг может стоить тебе жизни. И я знаю, почему ты с таким наслаждением в неё играешь. Теперь я понимаю.

— Догадался, да?

— Да. Ты всегда говорил, что наши шансы равны, ведь так? Тебя очень сложно убить. Но не невозможно. Я сейчас ткну пальцем в небо, но уверен, что не ошибусь. Ты не дохнешь только потому, что за тебя это каждый раз решает источник твоей силы.

Понимание того, что я попал в точку, пришло ко мне в тот момент, когда я увидел всколыхнувшийся в его глазах гнев. Безумную, испепеляющую всё ярость, которая плескалась там в полном бессилие что-то изменить.

— Да.

Его хриплый шёпот звучал так, будто кто-то наждачной бумагой по металлу провёл.

— О да, — продолжил он, глядя мне в глаза. Хрипло. Не громко, но с таким чувством, будто всё внутри него горело от желания рассказать этот маленький секрет. — Ты даже не представляешь, как ты прав, Александр. Сколько раз я хотел сдохнуть, но каждый раз снова и снова возвращаюсь в этот грёбаный мир. Раз за разом. До тех пор, пока случайная грёбаная смерть не станет последней в этой проклятой череде бесконечных воскрешений.

— Завидно, да? — чуть ли не с издёвкой спросил я. — Я-то думал, что ты безумец без страха. А ты всего лишь раб своей собственной силы.

— Для таких слов много храбрости не нужно, — парировал он.

— Да, — согласился я с ним. — Для слов не нужно.

И нажал на спуск.

— Один из шести, — даже не пытаясь скрыть своего наслаждения в голосе произнёс он, глядя на пистолет в моей руке. — Потрясающе. Просто потрясающе. Вот ты и дошёл до неё! Стопроцентная смерть с нулевым шансом на спасение.

В этот момент я расхохотался ему в лицо.

— С нулевым шансом? — даже не пытаясь скрыть издёвку в голосе, спросил я. — Не смеши меня. Ты…

Договорить я не успел. Двери в зал распахнулись, с громким хлопком ударившись о стены. Внутрь ворвались люди в чёрной форме с оружием в руках, моментально нацелив стволы на всех присутствующих.

— Стоять! — рявкнул вошедший в помещение мужчина, и мы с ним встретились глазами. — Браницкий! Отойди от него! Рахманов, немедленно положи пистолет!

— Нет!

— Ну уж нет, — одновременно с графом произнёс я, и мы посмотрели друг на друга с удивлением.

Кажется, даже наши улыбки в этот момент выглядели одинаковыми.

— Рахманов! Положи оружие! — приказал Николай Меньшиков, держа в руках трость. — Достаточно! Прекращайте! Всё закончилось…

— Ни черта не закончилось, — проговорил я, не сводя глаз с Браницкого. — Мы ещё не доиграли.

— Отлично сказано, парень.

— Саша! — выкрикнула Вика. — Прекрати это! Пожалуйста, прошу тебя, хватит!

— Александр, не надо, опусти его… — вторил ей Виктор.

Но я их даже не слушал. Это сейчас не имело никакого значения. Это была наша последняя с ним игра. Финальная. Он поставил на кон нечто куда более ценное и важное, чем свою жизнь. Свою честность. Порядочность и принципиальность, которые исповедовал в своих играх. И прекрасно понимал это. Не будет больше переигровок. Не будет новых «забав». Он рискнул для того, чтобы втянуть меня в это и пошёл против своих же собственных правил.

— Я тебе нужен, — уверенно произнёс я.

— Думаешь? — с вызовом произнёс Браницкий, вообще не реагируя на то, что нас с ним окружили полтора десятка вооруженных людей.

— Я не думаю, — покачал я головой. — Я знаю это.

Палец нажал на спуск.

— Рахманов! — Меньшиков едва не бросился к нам, но остановился, когда услышал глухой щелчок курка.

Выстрела так и не последовало.

— Ты проиграл, — спокойно ответил я, опустив руку и небрежно бросив пустой револьвер ему в руки. — Ты решил позабавиться, но убрал из игры фатальный элемент. Потому что не был готов рискнуть моей жизнью. Может быть в тот день, когда мы с тобой познакомились, ты ещё не был к этому готов, но сейчас, живой, я нужен тебе куда больше. Нужен настолько, что ты пошёл против своих правил. И проиграл.

Браницкий посмотрел на револьвер в своих руках и с недовольным видом покачал головой.

— Ты прав, — произнес он и раздражённо цокнул языком. — Ты мне действительно нужен…

— Дай сюда!

Подошедший Меньшиков вырвал оружие из его рук так, как отец вырвал бы его из рук ребёнка, который неожиданно нашёл его в ящике хозяйского стола.

— Что вы тут устроили⁈ — заорал он, явно потеряв всякое терпение. — Совсем ума лишились⁈ У вас что, мозгов не осталось, потому себе в головы стреляете⁈ За ненадобностью⁈

— Успокойся, Николай, — Браницкий с сожалением посмотрел на пистолет, который у него забрали. Посмотрел с явным сожалением и осознанием собственного поражения. — Парень прав. На этом всё. Действительно всё.

Николай Меньшиков. Великой Князь Российской Империи, стоял посреди зала подпольного казино где-то недалеко от центра столицы и явно всеми силами старался понять, за что судьба швырнула нечто подобное ему на голову.

По крайней мере вид у него был именно такой.

— Да плевать я хотел на твои игры⁈ — прорычал он. — Ты хоть знаешь, что только что едва не сделал⁈ Если бы он…

Браницкий даже не обратил на него внимания.

— Хочешь узнать, что именно мне нужно? — спроси он меня так, словно мы одни находились в этой комнате. Спросил спокойно. Без своей постоянной, прущей через край экспрессии.

— Да, — так же спокойно кивнул я. — Хватит с меня тайн. Достало.

— Тогда пошли, — он указал головой в сторону двери. — Нужно будет проехаться. И не переживай. Я распоряжусь чтобы твоих друзей развезли по домам.

Повернувшись к всё ещё горящему яростью Меньшикову, он добавил.

— Ты тоже, Коля, — как-то совсем по-простецки произнёс Браницкий, повернувшись к нему. — Тебе нужно это увидеть. Всё равно ты рано или поздно узнал бы, так что смысла скрывать особого нет.

Меньшиков перевёл свой взгляд на Браницкого в его глазах скользнуло удивление.

— Что ты…

— Не сейчас, — покачал головой граф. — Только ты. Я буду ждать на улице.

— Я догоню, — небрежно, чуть ли не по-приятельски бросил я графу и тот лишь кивнул в ответ, направившись в сторону на выхода.

Но не сделав и нескольких шагов, он вдруг остановился и повернулся к ребятам. Хотя, вероятно, будет правильнее сказать, что единственной на кого он смотрел была Виктория.

— Прошу прощения за сказанные слова, сударыня, — с какой-то невероятной, абсолютно не соответствующей ситуации галантностью произнёс он, глядя Вике в глаза. — Я знаю, что они звучали грубо, но…

Звук пощёчины звучным хлопком разлетелся по залу. Вика стояла зажимая одну ладонь другой и прикусив губу от боли. Видимо ударила настолько сильно, что ей самой было куда больнее, чем попавшему под её гнев графу.

А вместе с пощёчиной помещение погрузилось в зловещую тишину. Такое ощущение, словно люди ждали, что вот-вот взорвётся бомба.

— Слушай, Саня, — Браницкий повернулся ко мне и подмигнул. — Ты всё таки не теряй девчонку. Она бойкая. Таких нынче мало.

И весело посвистывая направился к выходу.

Переведя дыхание я направился к ним. И судя по их лицам, меня ждал не самый лёгкий разговор.

— Мне жаль, что всё это случилось, — произнёс я, подходя к ним, а сам думал о том, насколько глупо звучат эти слова. Даже продолжить хотел, но их словно прорвало. Все трое начали говорить одновременно, перебивая друг друга, сыпля вопросами. Ну, ладно. В основном Вика и Виктор, которые явно находились в шокированном от всего случившегося состоянии. Александра же по большей части молчала, явно ещё не пришедшая в себя.

— Так, спокойно! — приказал я и они вроде даже как замолчали. — Успокойтесь пожалуйста…

— Успокоиться⁈ — не выдержала Вика. — Успокоиться⁈ Саша, что за…

— Вика, не кричи, — попросил я её. — Всё закончилось… Правда.

Уж не знаю, поверила ли она моим словам. Судя по слезам, что стояли у неё в глазах — не совсем.

А в следующую секунду она бросилась мне на грудь и разревелась, уткнувшись носом в плечо.

— Я думала… я…

— Всё хорошо, правда, — я обнял её и погладил по голове. — Всё закончилось.

Повернувшись я посмотрел на Виктора. Тот стоял бледный. Его трясло от адреналина, хоть он и старался держать себя в руках.

— Слушай, я понимаю, что у тебя куча вопросов, но…

— Но ты потом расскажешь, — с какой-то обреченностью закончил он за меня. — Как всегда.

— Ага, как всегда… что-то вроде того, — я аккуратно пожал плечами, что было сделать не так просто с практически висящей у меня на шее девушкой. — Вас отвезут по домам и…

— Это они-то отвезут?

В голосе друга звучал ядовитый скепсис.

— Да. Знаю, как это звучит, но не переживай. Больше ничего не случится, — заверил я его, но, судя по всему, особо не убедил. — Просто доверься мне, хорошо?

— Я-то доверюсь, но… — Виктор повернулся и посмотрел в ту сторону, где мы стояли с Браницким всего несколько минут назад. — Саша, то, что ты устроил… это не нормально. Вообще.

— Думаешь, что я этого не знаю? — спросил я в ответ.

Что ещё я мог сказать?

* * *

Едут, значит, граф, князь и адвокат в машине… Звучит как начало для отличного анекдота. Николай Меншиков посмотрел в зеркало заднего вида на сидящего позади Рахманова, но тот молчал. Парень просто смотрел в окно на ночной город и не обращал внимания на происходящее.

— Убить бы тебя за то, что ты устроил, — прошептал Меньшиков, поглаживая кончиками пальцев набалдашник трости.

— Попробуй, — пожал плечами сидящий слева от него за рулём граф. — Многие пытались…

— Знаешь, ты прав, — неожиданно перебил его Николай. — Нет смысла. Лучше засуну тебя в ящик, залью бетоном и скину где-нибудь в Балтийском море. Лет на тридцать. Чтобы ты подумал о своем поведении.

— Я его расплавлю и выберусь, — пожал плечами Браницкий и остановил машину на светофоре.

— В вулкан его киньте, — неожиданно предложил Рахманов.

— Не, — тут же отмахнулся граф. — Было уже. Он мной подавился.

— Серьезно? — тут же оживился Александр. — Тебя кинули в вулкан?

— Ага, — весело хохотнул Браницкий. — В Исландии. Коля попросил меня разобраться с…

— Константин! — перебил его Меньшиков.

— Да что ты…

— Это закрытая информация, — отрезал князь.

— Ну закрытая, так закрытая, — пожал плечами граф и, как только на светофоре загорелся зелёный, нажал на газ. — Всё равно скучно было.

— Кстати, Константин, — вдруг с удивительной фамильярностью произнёс Рахманов. — А, что будет с остальными?

— С кем? — не понял Браницкий.

— Остальные четверо…

— А, понял, — граф лишь махнул рукой, словно это не имело никакого значения. — Троих мои люди пристрелят. Воровать у меня и предавать я не позволяю никому. А вот Дамира оставлю. Всё таки мужик он толковый, хоть и оступился. Знаешь, если не ты, то думаю, что он бы и выиграл. Всё равно сегодня в живых должен был остаться только один, но ты разминку в главное представление превратил.

Кажется в ответ на это Рахманов даже удивляться сказанному не стал. Просто откинулся на спинку своего кресла и прикрыл глаза. Казалось, что он задремал. Посмотрев на него, Меньшиков лишь покачал головой.

Машина проехала через центр города и через десять минут остановилась у высокого здания. Выйдя наружу, Николай моментально понял, где именно они находились. Перед ним возвышалась высотка, принадлежащая Константину.

— Пошли, — сказал граф, вылезая из машины на свежий и морозный воздух ноябрьской ночи. — Придётся немного пройтись.

Рахманов, не говоря ни слова, выбрался из машины на улицу. Меньшиков помедлил секунду и вылез следом, бросив взгляд в сторону конца улицы. Если он не ошибался, то его люди из группы быстрого реагирования сейчас находились там, готовые при любой необходимости вмешаться.

Даже «Саламандры», сколько бы надежды на них ни было, вряд ли смогут справиться. В лучшем случае задержать и выиграть время для самого Меньшикова. Даже улучшенные с помощью альфарской магии и алхимии люди вряд ли смогут долго выдержать то безумное пекло, которое был способен создать этот маньяк. Да и находиться в сознании они могли пока сравнительно недолго.

Повернув голову, Николай посмотрел вслед Рахманову. Александр шёл рядом с Браницким и негромко с ним что-то обсуждал. При этом говорили они так, словно были старыми приятелями, а не пытались пристрелить друг друга двадцать минут назад.

Безумный мир…

Телефон во внутреннем кармане его пиджака завибрировал. Достав устройство, Меньшиков ответил на звонок.

— Да?

— Ваше высочество, это Вадим.

— Что-то случилось? — тут же насторожился князь, но следующие слова помощника тут же успокоили его.

— Нет, ваше высочество. Всё в порядке. Мы снимаем оцепление с «Рапсодии» и отбываем. Вам потребуется дополнительное прикрытие?

— Нет. Я сам здесь разберусь. Отправь «Саламандр» обратно в Слепой Дом. Пусть их уложат в спячку, пока они не спеклись.

— Будет исполнено.

По его голосу Меньшиков понял, что есть что-то ещё, о чём, очевидно, его личный помощник не знает, как сообщить.

— Вадим? У тебя есть ещё что-то?

— Я не уверен…

— Докладывай.

— Мы осмотрели револьвер. Тот, который был в руках у Рахманова и который вы потом забрали у его сиятельства…

— И?

— Он был заряжен, ваше высочество. Но капсюль патрона… такое ощущение, будто что-то выжгло его изнутри, но каким-то образом сдержало термическую реакцию, не позволив воспламенить порох в патроне. Патрон не выстрелил бы в любом случае.

Меньшиков удивлённо моргнул. Он отчётливо помнил, как Рахманов нажал на курок, направив пистолет себе в голову. Могло ли быть…

До него дошло не сразу. Потребовалось почти четыре с половиной секунды, чтобы осознание ситуации открылось перед ним, словно книга. А вместе с тем пришло понимание того факта, что либо Рахманов такой же сумасшедший, как и его отец, либо же он может быть настолько опасен, что куда лучше будет вернуться к тому плану, от которого князь отказался полтора месяца назад. Плана, который подразумевал устранение проблемы до того, как она получит большую вероятность превратиться в катастрофу.

Потому что если всё случилось именно так, как он думал, то Александр Разумовский только что заставил самого азартного игрока в мире намеренно проиграть в его же собственной игре…

Отправить