Глава 19

Константин полной грудью вдохнул морозный ноябрьский воздух и повернулся к стоящему за его спиной мужчине.

— Уверены?

— Да, ваше сиятельство, — кивнул подошедший к нему офицер ИСБ. — Мы полностью оцепили здание и район вокруг. Судя по всему, они действительно засели внутри, как он и сказал.

Два десятка машин и более полутора сотен людей окружили стоящее на отшибе небольшого посёлка строение. Сейчас они находились в двадцати километрах от столицы, куда в конечном итоге и загнали свою добычу.

— Ну, оно и не удивительно, — с довольной улыбкой хмыкнул граф и покрутил головой, разминая шею. — Долго мы за этим уродом бегали. Пора заканчивать уже этот фарс.

Повернувшись, он нашёл глазами стоящего поодаль невысокого молодого парня. На протяжении последней недели тот никак не вмешивался в его работу, изредка помогая и подсказывая, когда его люди теряли след. Сейчас он накинул на голову капюшон, прикрывая лицо от ноябрьского солнца, чьи лучи пробивались сквозь облака.

Заметив взгляд графа, молодой Батори подошёл ближе.

— Он там, — сообщил экскург. — Я чувствую его запах. Скорее всего, он в подвале. И не один…

— Да наплевать, — надменно фыркнул граф. — Один, не один. Всё едино. Наш договор остаётся в силе?

— Да, ваше сиятельство, — вежливо кивнул парень. — Если вы избавите мир от его присутствия, род Батори не будет иметь к вам каких-либо претензий. В ответ мы выполним наше обещание Императору.

Услышав эти слова, Браницкий весело рассмеялся.

— Быстро вы своего братца продали. Что, неужели совсем не жалко?

— Дело не в жалости, — не поддался этот юнец на провокацию. — Дело в разумности. А мой старший брат решил пренебречь ею в угоду своим глупым амбициям и жажде. Страдают люди и…

— Ой, давай вот ты мне свою слезливую историю как-нибудь потом расскажешь, — отмахнулся от него Браницкий. — Короче, я притащу вам его голову, а вы сделаете то, что сказал Император. Понял?

— Глава рода будет следовать договору, — согласно кивнул Батори. — Отец не имеет привычки нарушать данное им же слово.

— Ну и славно, — Браницкий весело хлопнул в ладоши и прокричал: — Ну что, народ? Начинаем!

— Ваше сиятельство, — тут же сбоку влез майор ИСБшник. — Смею напомнить вам, что следует соблюдать осторожность и…

— Вот ты и соблюдай, — отмахнулся Константин и, скинув пиджак с плеч, бросил его внутрь своей машины и направился ко входу в здание. — А я развлекусь.

Говорил он это на ходу, расстёгивая рукава своей сорочки и закатывая их. Пока он шёл ко входу, люди вокруг ещё плотнее стянули кольцо вокруг здания, держа оружие наготове. Раньше это был крупный особняк, судя по всему, построенный ещё в прошлом столетии. Возможно, даже во времена до Великой Войны. Раньше тут жила довольно богатая семья простолюдинов, но всё изменилось несколько дней назад, когда пристанище в этом большом доме для себя нашло ещё одно существо.

Полторы недели. Даже чуть больше. Именно столько времени им потребовалось для того, чтобы загнать мерзавца сюда. Спецназ ИСБ вместе с отдельными подразделениями столичной полиции и самим графом во главе. Они проделали хорошую работу. Даже один раз подобрались к своей цели практически вплотную, но мерзавец смог ускользнуть в последний момент.

Константин бросил короткий взгляд на оцепивших здание людей в военной экипировке. Сейчас здесь находились только сотрудники службы имперской безопасности. Полицейские же сформировали кордон, и на две сотни метров не подпуская сюда любопытных, что жили в посёлке.

Эта мысль вызвала у Браницкого смешок. Идиоты даже не понимали, насколько сильно им повезло. Если бы их цель не была озабочена погоней и необходимостью зализывать раны после их прошлой встречи, то уже к следующему утру эти люди пошли бы на корм мерзавцу и его прихвостням.

Но сегодня всё закончится. Сунув руки в карманы, Константин поднялся по крыльцу и пинком раскрыл дверь.

— А вот и я, ублюдок! — крикнул он в коридор. — Выходи давай. У меня к тебе дело есть.

Погружённый в мрак коридор ответил ему лишь пронзительной тишиной. Если верить докладу, то здесь жила семья из семи человек. По крайней мере, так было ещё позавчера.

Сейчас же тут вряд ли остался хоть кто-то живой.

— Значит, будешь сидеть и прятаться, да? — себе под нос пробормотал граф, раздражённый подобным игнорированием. — Ладно, ничего. Сам тебя найду.

Насвистывая себе под нос весёлую мелодию, он направился по коридору. Дом был большой. Три этажа. Даже просторный подвал с винным хранилищем, если добытые ими планы дома не врали.

На самом деле ему даже не нужно было сюда заходить. Он мог бы сделать работу и не заходя внутрь. Просто превратив всё строение в один огромный костёр. К сожалению, противник показывал поразительно раздражающую изворотливость и живучесть. Настолько, что в этот раз граф решил всё сделать собственными руками, чтобы быть уверенным в том, что работа действительно будет сделана…

Негромкий шорох над его головой выдал нападающего за мгновение до того, как тот бросился в атаку. Константин схватил прыгнувшую на него молодую женщину за горло и с безразличием посмотрел на то, как она тут же вонзила когти в его руку, пытаясь вырваться из хватки.

— Значит, этих ты тоже обратил, — пробормотал он, глядя на оскалившуюся в бессильной ярости женщину. У неё ещё не успели проявиться отличительные черты. Больше напоминала человека, чем тех упырей, которые он прикончил в аукционном доме и других местах, пока гонялся за этой тварью. — Думал, что ты и их сожрёшь, как прошлых. Ну и ладно.

В следующий миг её тело охватило пламя. Новообращённый экскург завопила, полосуя когтями руку графа в бесполезной попытке вырваться из смертельной хватки.

Несколько секунд спустя Константин бросил обгоревшее едва ли не до костей тело прямо на пол и пошёл дальше, даже не обращая внимания на оставшиеся на его предплечье и запястье глубокие раны. Не прошло и минуты, как они задымились и затянулись, полностью исчезнув и не оставив после себя даже шрамов.

Следующее нападение случилось в просторной гостиной. Двое мужчин, молодой и более взрослый. Наверное, глава семьи и его сын. Они попытались напасть на него со спины, но упали на пол, когда два тонких луча пробили их головы насквозь, оставив пару сквозных выжженных отверстий.

— Ну и долго ещё играть будешь? — громко спросил он, абсолютно пижонским движением сдув с кончиков оттопыренных, словно стволы пистолетов, пальцев лёгкий дымок. — Или, может быть, уже поговорим, как мужчина с мужчиной, а?

Подняв руку, Константин «выстрелил» в потолок. Яркий алый луч пробил его, и со второго этажа донёсся полный боли вопль. Следом раздался топот и звук разбившегося стекла. С улицы до него долетел гневный вопль. Правда, в следующую секунду резко оборвался, заглушенный хлопками выстрелов.

— Похоже, что одна из твоих собачек даже сбежать попыталась. Но не вышло. А я ведь так весь день могу, если что, — громко добавил граф, оглядываясь по сторонам. — Давай. Обещаю, всё будет быстро и почти безболезненно.

И снова никакого ответа.

— Ладно, — вздохнул Браницкий. — К чёрту. Сам тебя найду. Но не говори потом, что я тебя не предупреждал. Про «безболезненно» можешь забыть.

Повернувшись, он прошёл через комнату и направился по коридору, пока не дошёл до двери, ведущей в подвал. Толкнул дверь, и та со скрипом открылась, явив ему уходящую вниз тёмную лестницу.

В любой другой ситуации, зная, что именно находится внизу, любой разумный человек сразу же развернулся и ушёл бы. Скорее даже убежал бы впереди собственного крика. Но Константин лишь спокойно пошёл по ступеням вниз. Лишь создал на своей ладони небольшой огненный шарик, освещающий ему путь.

Просторное помещение подвала встретило его запахами сырости, затхлости и железа. Граф глубоко вдохнул, втянув носом хорошо ощутимый запах крови, который, кажется, пропитывал всё вокруг.

— Значит, оставшихся троих ты сожрал, — хмыкнул он, глядя на лежащее у стены существо.

Благодаря прошлой их встрече, он уже хорошо представлял, во что превращается экскург, который теряет контроль над своей жаждой. Что сказать, альфары постарались на славу, создавая своих химер.

Находящееся в углу, рядом с винными стеллажами существо уже сложно было назвать человеком. Он был выше и массивнее. С более вытянутыми руками и ногами. Болезненно бледная кожа обтягивала кости и мощные, похожие на стальные канаты мышцы, что перекатывались под кожей.

Тварь раскрыла широкую, заполненную рядами острых зубов пасть, выпуская из своей хватки распотрошенное горло взрослой, уже мёртвой женщины. Тело упало на каменный пол, к двум другим.

— Ублю-ю-ю-ю-ю-док, — прошипело оно и привстало на своих мощных ногах.

— Решил, значит, устроить себе последний ужин перед смертью, как я погляжу, — хмыкнул граф, равнодушно посмотрев на тела, что лежали у его ног. — Но, как я погляжу, после нашей последней встречи тебе этого не хватило.

Тело вампира всё ещё носило следы их последнего столкновения. Почти всю левую сторону экскурга покрывали страшные на вид ожоги. В некоторых местах безжалостное магическое пламя сожрало плоть до самых костей.

— Папаша просил передать привет, — весело усмехнулся Браницкий, глядя на своего противника.

— К… К-а-а-а-к всегда-а-а-а, — со странным акцентом прошипела тварь. — Отец побоя-я-я-я-ся сам запачкать руки.

— Видать, счёл, что ты потраченного времени не заслуживаешь, — Константин пожал плечами и улыбнулся, заметив, как лицо твари исказилось от злости. — Ну, давай начнём, что ли. Думаю, что тратить время нет смысла. У меня сегодня дел ещё полно…

Он даже не договорить не успел, а экскург уже бросился на него одним мощным прыжком. Но тут же влетел в стену пламени. Пронизывающий до самых костей вопль эхом отразился от каменных стен подвала.

Впрочем, Константин хорошо знал, что для того, чтобы убить его, этого слишком мало. Так что он добавил ещё, превратив обе свои руки в подобие живых огнемётов. Стоя у входа, он попросту заливал всё пространство подвала магическим огнём, не давая своему противнику и малейшего шанса на то, чтобы сбежать. От жара и пламени загоралась мебель. Сухое дерево вспыхивало, как спички, а лежащие на стеллажах бутылки с вином лопались, когда налитая в них жидкость вскипала.

Но и этого оказалось недостаточно. Обгоревший экскург выпрыгнул из этого огненного ада и бросился прямо к нему. Только и ждавший подобной атаки, Браницкий создал на своей ладони ослепительно небольшой шарик чистого пламени. Не прошло и мгновения, как он вспыхнул ещё ярче, больно ударив по глазам своим светом, заставив ослеплённую химеру закричать от боли.

— Что такое? — поинтересовался граф. — Яркий свет не нравится?

Ослеплённая тварь взмахнула рукой. Покрывающая его тела горелая корка лопнула, а наружу из свежих ран хлынула кровь.

— Ну нет. Второй раз со мной такое не пройдёт, — хмыкнул Константин, спокойно увернувшись от атаки.

Алые длинные иглы затвердевшей до стальной твёрдости кристаллизованной крови прошли в считанных сантиметрах от его тела и вонзились в стены за его спиной. Вопящий от боли экскург ещё пару раз повторил свою атаку. Даже исчезал, растворяясь тёмный дымкой, чтобы броситься на своего врага с неожиданной стороны.

Но всё было тщетно. Слишком ослабевший после их прошлой встречи, с новыми ранами и ещё не успевший восстановить силы, он был недостаточно силён, чтобы справиться с тем, кому было абсолютно наплевать на полученные раны. Дважды алые кристальные стрелы смогли достать его, пробив грудь и горло. Браницкий просто выдернул их из своего тела.

Он не обращал на ранения внимания. Усиленная Реликвией регенерация затягивала их спустя секунды после того, как они появлялись. Он не обращал внимания на наполненные болью и страданием вопли своего противника. Они лишь ещё больше разжигали в нём азарт от битвы. Он просто продолжал давить своего врага. До самого конца.

Спустя десять минут Константин вышел из охваченного огнём здания. В изодранной и покрытой его же собственной кровью одежде, но с довольной улыбкой на лице.

— Готово, — произнёс он, швырнув к ногам Батори обезображенную голову его старшего брата под аккомпанемент треска горящего дерева и запаха гари и дыма. — На этом всё.

Молодой парень, явно не привыкший смотреть на мертвецов, несмотря на то, кем он являлся, поднял глаза и посмотрел на стоящего перед ним графа. И, как не без удовольствия отметил Браницкий, в его взгляде царил страх.

— Да, — несколько секунд спустя прозвучал его голос из-под капюшона. — Я сообщу отцу, что вы выполнили свою часть уговора.

— Вот и славно, — Браницкий с наслаждением потянулся. — Передашь ему, что в следующий раз…

Договорить он не успел. Охватившая его тело боль была такой сильной и внезапной, что он едва не задохнулся и рухнул на одно колено. Рядом кто-то встревоженно закричал.

— Ваше сиятельство⁈ — с тревогой в голосе воскликнул подбежавший к нему майор ИСБ. — Что с вами⁈ Вы ранены…

Он попытался помочь ему встать, но Браницкий взмахом левой руки отшвырнул его в сторону, даже не обратив внимания на упавшее на снег тело.

— Тупая сука, — прошипел он, пытаясь не морщиться от боли, что расплывалась по его телу огненным пожаром. — Что ты творишь⁈

Константин шокировано смотрел на свою правую руку. Проступив сквозь кожу, её покрывал пульсирующий темно-фиолетовый цветом узор. Нанесённые магическим чернилами линии жгли кожу так, будто их выжигали раскалённым металлом прямо на его нервах.

И он знал лишь одну дрянь, которая могла решиться на такой глупый поступок.

* * *

Опаньки, а вот такого я не ожидал.

Хватая ртом воздух от боли, я в ужасе смотрел на свою правую руку. Проступившие на коже линии тёмного узора горели так, будто меня заживо прижигали калёным железом.

— Лар… Какого хрена происходит? — задыхаясь от боли, выдавил я, стараясь перекричать ещё куда более громкий вопль сходящей с ума женщины.

— Отдача, — хмыкнул тот. — Любопытно. Похоже, что я этого не предусмотрел. Не думал, что связь между печатями такая сильная.

Не предусмотрел? У меня сейчас в голове вертелось достаточное количество эпитетов для того, чтобы описать всё, что я думал по этому поводу. Я бы даже их высказал, если бы не боялся, что тупо начну орать, едва только раскрою рот.

Задрав рукав пиджака, я дёрнул манжету, оторвав пуговицу, и резко оттянул рукав рубашки. Тёмно-фиолетовые узоры расходились от запястья до самого локтя и пульсировали этим потусторонним светом, словно были живыми. И каждая такая пульсация отдавалась вспышкой безумной боли, как если бы мне раскаленную иглу вонзали прямо в руку.

Но то, что я чувствовал, не шло ни в какое сравнение с тем, что сейчас испытывала Эри.

Альфарка билась в припадке в центре помещения. Всё её тело покрывали тёмные узоры, пульсирующие в такт тому, что я видел на своей руке. Она стояла на четвереньках, прижав голову к полу, и кричала. Просто кричала, царапая ногтями деревянный пол и оставляя на нём борозды.

— Лар, сделай что-нибудь!

— Я ничего не могу сделать, Александр, — спокойно отозвался тот, внимательно и даже с интересом следя за происходящим. — Рабская печать сковывает не только её тело, но и саму душу. Та, что создал я, сейчас постепенно разрушает её. Видимо, что изначальная печать проникла слишком глубоко.

Альф задумался и с видом наблюдающего за экспериментом учёного следил за тем, как Эри корчится на полу в агонии.

— Можно сказать, что это как сорвать очень липкий пластырь с кожи.

— Пластырь?

Я тупо уставился на него, чувствуя, как у меня уже глаза слезиться начали.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет, — пожал он плечами. — Ну, может быть, я немного приуменьшил, но…

Раздавшийся крик прервал его на полуслове.

Эри резко перевернулась на спину и ударила руками по полу. Деревянные панели треснули, но нанесённые на них руны продолжали гореть ровным, бледным белым светом. Если она пыталась разрушить их, чтобы прекратить эту пытку, то у неё это не вышло. Альфарка резко вновь оказалась вновь на четвереньках и, словно кошка, прыгнула в сторону, как если бы пыталась сбежать.

Но это бегство не принесло ей спасения. Вместо того, чтобы вырваться за пределы созданного Ларом рунного круга, её тело врезалось в невидимую преграду и отлетело назад, будто бы налетев на бетонную стену. Разложенные вокруг неё и запечатанные в маленькие пластиковые футляры кристаллы в этот момент ярко вспыхнули.

— Тогда какого дьявола происходит это? — выпалил я, показав ему собственную руку.

— Ваши печати связаны, — произнес Лар и поморщился. — Как я уже сказал, я этого не ожидал. Мой просчёт, но тут ничего поделать нельзя. Мы либо доведём всё до конца, либо она умрёт. Процесс нельзя остановить посередине.

Я повернулся. Ровные и прямые красивые волосы цвета платины сейчас были спутаны. Из её глаз текли слёзы, и по подбородку струились ручейки крови из прокушенной губы. Эри с воплем вновь бросилась на удерживающий её барьер, но, как и в прошлый раз, оказалась грубо отброшена назад.

На мгновение мы встретились взглядами, и… И я не увидел в её глазах разума. Вовсе. Они будто бы принадлежали бешеному зверю, сходящему с ума от невообразимой болезненной агонии.

Словно подтверждая мои слова, тело женщины рухнуло на пол и выгнулось дугой с такой силой и под таким углом, что я всерьёз забеспокоился о том, не сломается ли у неё позвоночник. Даже стоя на расстоянии, я слышал её полные страдания крики и видел, как она царапала ногтями пол, обламывая их и раздирая в кровь пальцы.

В какой-то момент её голос сорвался, превратившись в хриплый, пропитанный страданием вой.

— Александр! — выкрикнул Лар, когда Эри вновь кинулась на барьер. Только в этот раз эта магическая штука не отшвырнула её назад в центр круга. Альфарка осталась стоять на ногах. С горящими безумием глазами она закричала и, подняв правую руку, ударила по невидимой преграде.

Ещё раз. И ещё. Каждый раз барьер вспыхивал, пока покрытая горящими потусторонним светом линиями женщина продолжала со всей дури лупить по нему, явно намереваясь вырваться на волю из этой ловушки.

Один из футляров, что ранее разложил Лар, вспыхнул, пошёл трещинами и рассыпался.

— Успокой её! — приказал он.

— Сдурел? И как, по-твоему, я должен это сделать?

Свою правую руку я уже не чувствовал. Как и текущих от боли слёз по собственному лицу. Пожирающее правую конечность невидимое пламя не утихло. Скорее просто превратилось в непрерывную тупую боль, которую хотя бы можно было терпеть. И по сравнению с тем, что она ощущала, это явно не шло ни в какое сравнение.

— Не знаю, но ты должен её успокоить! — настойчиво приказал он. — Если барьер упадёт и она вырвется, то процесс прервётся, и это её убьёт! Можешь приказать ей. Печать разрушается, но всё ещё работает.

Тихо ругаясь сквозь сжатые зубы, я с трудом поднялся на ноги и заковылял вперед, прямо к ней.

— Эри! — позвал я, подойдя ближе. — Послушай меня! Ты должна остановиться, слышишь? Ты должна остановиться, или это убьёт тебя!

Она даже внимания на мои слова не обратила. За миг перед тем, как она снова ударила по барьеру, наши глаза встретились, и я понял, что она не то, что меня не слышала. Её тут даже не было. Сложно описать это словами, но в её глазах не было разума. Яркие и лавандовые раньше, сейчас они стали чуть ли не серыми и бесцветными.

Разбитые в кровь и сжатые в кулак пальцы врезались в невидимую преграду прямо перед моим лицом. От её нового крика меня передёрнуло.

Ещё один из кристаллов лопнул и разлетелся осколками.

— Александр…

— Да знаю, знаю, — отмахнулся я.

Нужно было остановить её. Да только как это сделать? Отличный, блин, вопрос. Ладно. Была не была. Глубоко вздохнув, я шагнул вперед, прямо сквозь барьер.

— Остановись!

Второй раз за всё время нашего знакомства я отдал ей осознанный приказ. Нанесённая на её тело печать подействовала моментально. Эри дёрнулась, как от удара током. Занесённая для нового удара рука замерла в воздухе. Из её горла вырвался гортанный рык, больше напоминающий звериное рычание.

Кажется, даже в её глазах загорелся огонёк узнавания.

— Эри…

— Александр…

Меня едва не передёрнуло. То, как это было сказано. Каким тоном она произнесла моё имя. Звонкие ноты исчезли, сменившись на хриплый и болезненный и умоляющий шёпот.

— Прошу, — выдохнула она. — Ты должен меня вытащить отсюда. Прошу тебя… умоляю… ты должен остановить это…

— Эри…

— Умоляю, Александр. Прошу тебя. Пожалуйста… прекрати это. Я больше… я больше не могу. Не выдержу. Оно пожирает меня изнутри. Прошу, ты должен остановить это, я не могу больше. Прошу тебя. Пожалуйста. Я сделаю всё, что ты скажешь. Всё, что захочешь. Буду для тебя всем, чем захочешь. Только прекрати это. Пожалуйста. Всё… всё что угодно… всё, что захочешь! Пожалуйста…

Её голос срывался. В нём слышалось столько боли и страдания, что у меня защемило сердце. Видеть, как эта всегда сильная и выпячивающая свою гордость женщина умоляла меня с таким безумным желанием в глазах, словно была наркоманкой, страдающей от ломки и сходящей с ума без новой «дозы», было физически больно.

Я смотрел на её дрожащее, покрытое каплями холодного пота тело. На её сведенные судорогой мышцы. Как её исписанное пульсирующими символами тело била крупная дрожь, а кровь из прокушенной губы и разбитых пальцев капала на деревянный пол.

— Эри, я не могу… — тихо произнёс я.

— Александр, прошу тебя…

Я лишь покачал головой.

— Нет. И ты знаешь почему. Ты сама этого не хочешь.

— Хочу! — услышал я её хриплый возглас. — Хочу! Пожалуйста, всё, что угодно, только прекрати это…

Обернувшись, я встретился глазами с Ларом. Тот поднял обе ладони и показал мне пальцы, после чего загнул один из них.

И? Что, мать твою, это вообще должно означать⁈ Наплевав на это, я повернулся обратно к ней.

— Нет, не хочешь, — повторил я и подошёл ближе. — Мы оба это знаем. Ты должна это выдержать. Обязана, если хочешь избавиться от Браницкого и этой печати. У тебя нет другого выхода.

— Я не могу, — со слезами выдавила она. — Я не выдержу…

— Можешь, — покачал я головой. Я обнял её левой рукой. Правую я уже вовсе не чувствовал. Лишь чувствовал, что она висит бесполезной культёй и почти не двигается. Я обнял её и почти сразу ощутил, как её тело оседает на пол, как если бы она осталась полностью без сил.

Впрочем, я очень быстро осознал, насколько ошибочным было такое предположение. Её руки сжали меня в судорожных объятиях с такой силой, словно альфа хотела сломать мне кости.

— Прикажи мне… — хрипло выдохнула она мне в ухо. — Прикажи мне уйти. Что угодно, только прекрати это, прошу тебя.

— Эри, вспомни своего сына, — негромко произнёс я и ощутил, как её тело вздрогнуло.

Она дёрнулась, как от удара током. И замолчала. Не сказала больше ни единого слова. Лишь вцепилась в меня, будто утопающий в единственный свой спасительный круг, и повисла на мне.

Я не знаю, сколько мы так просидели на полу. Сколько времени её ногти впивались мне в спину и плечи через одежду. Сколько её слёз пролилось мне на рубашку, промокшую чуть ли не насквозь.

Просто в какой-то момент свечение вокруг нас сначала ослабло, а затем и исчезло вовсе. Как и тёмные линии замысловатых рисунков, что покрывали её тело.

Они пропали, не оставив после себя ни единого следа. Я позволил наконец сполна вкусившей страданий женщине провалиться в небытие.

 

Конец одиннадцатой книги

Отправить