Глава 15

— Все проверочные работы они сделали.

Я положил пухлую стопку листов на стол Софии.

— Вот, что? Прямо все? — она придирчиво посмотрела на принесенные мною работы студентов и другие бумаги. — Александр, может быть, объяснишься?

— Да легко. Они сделали все задания. И я подготовил для ребят полный курс самостоятельной работы…

— Я вообще-то не об этом говорила.

Голотова отложила в сторону ручку и с подозрением посмотрела на меня. Довольно многозначительно посмотрела, между прочим. Учитывая её эмоции, я сделал вывод, что она уже в курсе.

— Тебе уже сказали, да? — на всякий случай уточнил я.

— О чём, Александр? О том, что ты на неделю куда-то пропадешь?

— Ну, что-то вроде того, да…

— Саша, мы же обсуждали это…

— София, успокойся, пожалуйста, — попросил я её, чувствуя, как в ней поднимается волна возмущения. — Молотов уже договорился с ректором. Никаких последствий в этом плане не будет. Тем более, что поездка не будет долгой. Мы улетаем в воскресенье вечером, а в следующее я уже вернусь. Так что с понедельника вернусь обратно.

Судя по её лицу, Софию это убедило слабо. Я вздохнул и продолжил:

— Слушай, ну сама подумай. Если бы тебе представилась такая возможность, то ты упустила бы её? Ну скажи мне честно, София, ты упустила бы такой шанс?

Я прямо видел её внутреннюю борьбу. Вероятно, она хотела мне сказать что-то вроде: «Конечно же, я не стала бы бросать ответственную работу ради этой поездки» или что-то такое.

Но только она этого сказать не могла. София была слишком честной, чтобы столь нагло лгать мне в лицо. Да и вообще, лгать самой себе.

— Нет, — наконец сдалась она, чем подтвердила мои мысли. — Не упустила бы.

— Ну вот. И я уже говорил с Аркадием Ростиславовичем. Он сказал, что ничего страшного не будет. Просто поставил условие, чтобы я сделал для ребят программу для самостоятельного изучения на время моего отсутствия. А ты будешь следить, чтобы они ей следовали. А по приезду я их проверю.

Разговор на самом деле получился весьма интересным. Начать стоило хотя бы с того, что ректор, пусть и завуалированно, но очень старался выяснить, кому именно в Конфедерации так потребовалась помощь, что Молотов решил поехать сам. Разумеется, что я ничего ему не сказал. Хотя бы потому, что и сам понятия не имел. Молотов на эту тему не распространялся. В любом случае, думаю, что дополнительные детали он мне скажет уже когда мы будем сидеть в самолёте.

— Так что, — продолжил я, — здесь всё есть. Расписано. Помечено. Разложено по стопочкам и подготовлено.

Для наглядности я даже похлопал ладонью по стопке бумаг.

— Просто проследи, чтобы они не сачковали и сделали те задания, которые я подготовил. Если хочешь, то напугай их, что я приеду и буду лютовать. Я умею. Они это знают.

Кажется, даже такой неловкой шутки оказалось достаточно для того, чтобы немного разрядить обстановку. София едва заметно улыбнулась и, вздохнув, откинулась на спинку своего кресла.

— Ладно. Бог с тобой. Езжай, развлекайся, пока я буду одна тут страдать в этих мрачных стенах. Раз уж вы даже ректора смогли умаслить, то кто я такая, чтобы тебе препятствовать.

Глядя на выражение её лица, я не смог не рассмеяться. Заодно достал из кармана зазвонивший телефон.

— Спасибо за благословение, — я даже небольшой поклон изобразил, заодно глянул, кто именно мне звонит. — Ладно, София. Я пошёл.

— Давай, Александр. Увидимся через неделю.

Помахав ей на прощание, я забрал свою куртку с портфелем и вышел из кабинета.

— Да, Владимир Викторович?

— Александр, надеюсь я не помешал?

О, какое неожиданное изменение в общении… ладно, не такое уж и необычное. Всё таки за время нашей плотной работы над этим делом, Скворцов перестал ворчать и кидаться на каждое моё слово. Можно даже сказать, что мы с ним пришли к своего рода консенсусу в плане рабочих отношений.

— Нет, нисколько. Я так понимаю, что вы звоните мне по поводу нашего с вами дела. Всё закончено?

— Да, Александр. Я только что получил последние подтверждения. Все наши клиенты получили свои деньги.

— Ну и отлично, — отозвался я, выходя из коридора на лестницу. — Рад был вам помочь с этим делом…

— Александр, если честно, то я позвонил не только поэтому, — неожиданно перебил он меня. — Если это возможно, то я хотел бы встретится с тобой завтра утром.

Мысленно прикинув в голове своё расписание, я пришёл к выводу, что в этом большой проблемы не будет.

— Думаю, что это возможно. Но только если в первой половине дня.

— Без проблем. Тогда я хотел бы встретится часов в одиннадцать. У меня в офисе.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Закончив звонок, я сунул телефон в карман и направился вниз.

Предложение Молотова несколько поломало мои планы, но… Как я уже сказал, получить такую возможность и отказаться от неё? Ну уж нет, увольте. Но кое-что всё-таки пришлось перенести. Например, сдачу экзамена на права, назначенную на следующую среду. Что поделать. Пришлось звонить и просить о переносе, благо большой проблемы это не составило. Так что займусь этим, как вернусь обратно. А до тех пор мне предстояло решить ещё несколько проблем.

И самой важной и первостепенной из них была Эри. Сегодня пятница, а значит, завтра всё решиться. Лар сказал, что у него почти всё готово. По его же собственным словам, он уже провёл парочку тестов, так что…

Так что он не уверен, но должно сработать. И нет. Это не мои мысли. Он сам так сказал, когда мы говорили утром по телефону. И что-то мне вот это его «не уверен, но должно сработать» не особо нравилось. Впрочем, я в этой магии всё равно ничего не смыслю, так что придётся положиться на его заверения…

— Куда направляешься, красавчик?

Повернув голову, увидел поднимающуюся мне навстречу Анастасию.

— То есть уже красавчик? — не удержался я от смешка. — И не стыдно такое преподавателю говорить, Лазарева? Что люди-то подумают?

— Ой, какие мы строгие, — она даже сделала вид, будто закатывает глаза, но я-то её знаю. Видел, как она быстро оглянулась по сторонам, но в этот момент мы стояли на лестнице одни. — Даже тут тебя подловить не получилось. Думала, что хоть смутишься.

Так, любопытные у неё эмоции. Она точно не ожидала меня тут встретить. В этом я был уверен. Но вот теперь всё её внимание, о чём бы она не думала до нашей встречи, оказалось направлено на меня.

— Со мной такие трюки вообще плохо работают, — пожал я плечами, размышляя над странным хороводом её эмоций. — Уже уходишь?

Вывод весьма резонный, если обратить внимание на то, что она была одета в бежевое пальто и несла с собой коричневый кожаный портфель.

— Да. Задержалась, разбирая с Леонидом Алексеевичем свою работу, — сказала Настя, а я задумался. Имя было знакомое. Кажется, я видел его в общем расписании.

— Это тот, который ведёт уголовно-исполнительное право?

— Он, — кивнула Настя. — Кстати, Саша, а ты сейчас куда идёшь?

— Домой, Насть. Я закончил уже, так что не вижу причин сидеть тут…

— Отлично! Пошли, я тебя подброшу, — уверенно заявила она и направилась вниз по лестнице.

А у меня моментально появилось лёгкое чувство тревоги.

— Э-э-э-э-э… спасибо, конечно, но я, наверно, себе лучше такси вызову.

При этих словах Настя повернулась ко мне и откинула в сторону упавшую на лицо прядь волос.

— Это сейчас что? — она даже удивлённое выражение на лице состроила. — Неужели я слышу страх в голосе великого и ужасного Александра Рахманова?

— Не, — отмахнулся я. — Скорее тягу к долгой и счастливой жизни.

— Ты ещё скажи, что девушки водить не умеют, — фыркнула она, на что я лишь пожал плечами.

— Заметь, не мои слова…

— Ой, да брось ты! Поехали. У меня для тебя сюрприз!

Впрочем, а почему бы и нет? Учитывая её эмоции, мне даже стало любопытно.

Главное не закончить жизнь каким-нибудь глупым и абсурдным способом. Короче, хорошо бы доехать и на столб не намотаться…

* * *

— Ваше высочество, вас готовы принять, — вежливо произнёс слуга.

Коротко улыбнувшись, Меньшиков поднялся из роскошного, украшенного золотой вязью на подлокотниках кресла и проследовал за слугой по коридору.

Его никогда особо не впечатлял Императорский дворец, расположенный в столице. Потолки с белоснежными стенами, украшенные богатой лепниной и резными орнаментами. Висящие на стенах картины известных мастеров. Стоящие на постаментах статуи. Это место больше походило на музей, собравший в себе предметы искусства фантастической красоты. Шедевры, которые будоражили умы людей даже сейчас, спустя века после того, как руки мастеров закончили над ними свою работу.

Николай никогда это не любил.

Он часто бывал тут по долгу службы, но никогда не отдавал должное работе архитекторов, считая её… слишком вычурной. Власть и могущество должны идти рука об руку с тишиной и опаской. Сила должна внушать людям страх перед ней одним лишь фактом своего существования, а не помпезными изысками архитектуры. Впрочем, порой и они бывают полезны. А Николай Меньшиков давно привык использовать для своей работы то, что может быть полезно.

Несмотря на это, князь с куда большим удовольствием встретился бы со своим господином в его загородном имении, где тот проводил выходные в уединении в кругу своей семьи.

К сожалению, сейчас такой возможности у него не было. Совсем скоро Николаю предстояло улететь во Владивосток по делам, и, судя по долетающим оттуда вестям, он проторчит там весь ближайший месяц, если не больше. Так что придётся довольствоваться встречей в этой проклятой галерее искусств.

Идущий впереди слуга подошёл к высоким двустворчатым дверям и раскрыл их, после чего отошёл в сторону, склонив голову в почтительном поклоне.

— Прошу вас, ваше высочество.

Меньшиков ограничился кивком в ответ и зашёл в кабинет, услышав, как слуга закрыл дверь за его спиной.

Комната была огромной. Около семидесяти или восьмидесяти квадратных метров. Возможно, даже больше. А высокие, под четыре с лишним метра, потолки только добавляли помещению пространства.

Сидящий в кресле за массивным рабочим столом мужчина поднял голову, оторвав свой взгляд от бумаг, и посмотрел на вошедшего.

— Ваше императорское величество, — произнес Меньшиков, с искренним уважением и поклонился.

— Проходи, Николай, — отозвался император, вновь опуская взгляд к своим бумагам. — Я сейчас освобожусь, и мы поговорим.

В ответ на это Николай не сказал ни слова. Лишь отошёл в дальнюю часть кабинета, туда, где среди высоких книжных шкафов стоял диван с парой кресел и низкий кофейный столик.

— Хочешь что-нибудь, Николай? — император будто бы заметил его взгляд. — Может быть, кофе?

— Нет, ваше величество, благодарю. У меня скоро самолёт, и я хотел бы поспать в полёте.

Император лишь задумчиво хмыкнул в ответ, поставив последнюю подпись перьевой ручкой. Сделав это, он отложил её в сторону и поднялся на ноги.

— Думаю, что я должен тебя поблагодарить, — сказал император.

— Ваше величество?

— Мой брат оказался именно там, где ты и предполагал.

Меньшиков многозначительно посмотрел на государя.

— Я так понимаю, что проблема наконец получила окончательное решение?

— Да, Константин решил этот вопрос, — губы императора тронула короткая улыбка. — Но ты ведь и так это знаешь, не правда ли?

— Верно, ваше величество, — Меньшиков улыбнулся в ответ. — Но я всё ещё считаю, что было бы куда лучше и, скажем так, менее заметно, если бы работали мои люди, ваше величество. Константин… Наш дорогой граф порой испытывает слишком большой энтузиазм от своей работы.

Меньшиков не любил Браницкого. Не потому, что ему не нравился вздорный характер графа. Не потому, что тому отдали под управление большую часть преступного мира столицы, дабы та находилась в постоянном контроле.

Для ненависти имелась другая, куда более глубокая и личная причина.

С другой стороны, это нисколько не мешало князю ворчать из-за того, что работу, которую должны делать профессиональные ликвидаторы ИСБ, отдают на откуп этому маньяку. Будучи истинным перфекционистом, Николай пребывал в полной уверенности, что его люди справились бы со своей работой куда тише. И лучше.

— И, тем не менее, он оказался лучшим кандидатом для этого дела, Николай, — мягко возразил император. — Брата охраняли альфары-изгнанники. Как думаешь, смогли бы твои люди прорваться через них и выполнить поставленную задачу? Даже Константину пришлось несколько раз умереть, дабы устранить эту проблему.

— Я в своих людях уверен, ваше величество, — уже холоднее произнёс Меньшиков.

— А я не сомневаюсь ни в тебе, ни в них, Николай, — ровным тоном произнёс император. — Но порой куда лучше вместо тонкого скальпеля использовать грубую силу кувалды. Чтобы донести послание туда, куда нужно.

С этим Меньшиков спорить не стал.

— Итак, о чём ты хотел поговорить со мной, Николай?

— Пендрагоны.

— Что-то мне подсказывает, что причина, по которой ты хотел со мной поговорить, заключается не в том, что британцы вновь испытывают тебя, ведь так?

— Что вы, ваше величество, — Николай даже позволил себе короткую улыбку. — Пока что они продолжают дрейфовать в безбрежной гавани моего терпения. Но если это так и продолжится, то я не уверен, что ситуация и дальше будет оставаться столь же… спокойной, ваше величество.

— Значит, хочешь дать им по носу, — усмехнулся император, подходя к нему и садясь в кресло. — И насколько же сильно?

— Не прямо сейчас, ваше величество. Но вы знаете, что Пендрагонам мало того, что у них есть. Всегда было мало. Это лишь вопрос времени, когда они предпримут новую попытку. И в этот раз они вряд ли остановятся, как было в прошлую войну.

Император посмотрел на него, и в этом взгляде читалось явственное недовольство. Не Николаем или его словами. Скорее всей ситуацией в целом.

— Румянцев занят решением…

— При всём уважении, ваше величество, — позволил себе перебить императора Меньшиков, — но Румянцев занят тем, что разрабатывает решение для будущего. Я же говорю о настоящем.

Мало кто себе позволял вот так вот перебивать государя. Большинству такое даже в голову прийти не могло. Но Николай знал, что подобное ему будет прощено. Хотя бы потому, что император был мудрым человеком, который понимал факт того, что он был не способен знать всё и обо всём. И дабы этот неприятный нюанс не перерос в слабость, у него имелись люди, которые должны были позаботиться о том, что по какой-то причине выходило за пределы фокуса его внимания.

Но это совсем не означало, что он не потребует объяснения.

— Говори, — приказал император.

— У меня две просьбы, ваше величество, — заговорил Меньшиков. — Я прошу у вас разрешения на более активные действия в Европе и Азии. Мне не хотелось бы, чтобы наши враги сделали что-то, что мы потом окажемся не в состоянии исправить…

— Ты уже называешь их врагами, Николай? — Император не смог удержаться от короткого смешка. — Поправь меня, если я не прав, но, кажется, стрелять ещё никто не начал.

— Все, кто находятся по ту сторону границы Империи, ваше величество, делятся для меня на две категории. Проблемы решённые и проблемы, для которых ещё предстоит найти решение, — произнёс Меньшиков. — Моя работа в том, чтобы вторые постепенно становились первыми.

— Что же. Хорошо. Моё разрешение у тебя есть, — после недолгой паузы на размышления сказал Император. — Но надеюсь, что мне не нужно говорить тебе, чтобы твои люди действовали осмотрительно?

— В этом нет нужды, ваше величество, — кивнул Меньшиков. — Они профессионалы и прекрасно знают свою работу.

— Хорошо. Ты говорил, что у тебя есть две просьбы.

— Да, ваше величество. Разумовские.

Император пристально посмотрел на него.

— Ты хотел сказать Разумовский, — поправил его Император.

— Если бы речь шла лишь о нашем маленьком торговце информации, которому милостью вашего отца было позволено жить, то так бы и было, ваше величество. Нет, сейчас я говорю о них именно во множественном числе.

— Поясни, — приказал государь.

И Николай не заставил императора ждать. Он рассказал о первой своей встрече с Рахмановым. О проведённом им расследовании и также об их втором разговоре, произошедшем в университете. Так что он рассказал всё, что знал об этом парне, на что ему потребовалось почти тридцать минут.

Как и сказал ранее Меньшиков, ИСБ прекрасно делало свою работу.

— Значит, Илья всё-таки оставил ребёнка, которого мы проглядели, — задумчиво проговорил Император.

— Скорее всего, потому, что его дар проявился весьма поздно, ваше величество. Также я пришёл к выводу, что он долгое время вообще не знал о том, кто именно приходится ему отцом. Тем не менее, в данный момент мои аналитики пришли к заключению, что он гарантированно прошёл этап пробуждения дара и продолжает развивать его.

— Он способен заключать контракты? — сразу же спросил Император.

— Сложно сказать, ваше величество, — честно признался Меньшиков. — Но я считаю, что если ещё не может, то он близок к этому. Думаю, что мне не нужно объяснять, что…

— Нет, Николай, не нужно, — перебил его император и задумался.

Меньшиков ничего не говорил. Князь спокойно стоял и ожидал решения императора.

— Твои люди наблюдают за ним?

— Да, ваше величество. Мы осторожно следим за ним и не вмешиваемся в его жизнь.

— Хорошо, тогда пока оставим всё как есть и…

— Ваше величество, есть кое-что, о чём я хотел бы попросить вас, — вновь позволил себе Николай перебить Императора. — В общем-то, моя вторая просьба связана с первой. Я хотел бы активировать наших агентов на территории Конфедерации.

— И как же вероятность нарушения заключённого с ними договора связано с этим? — недовольно уточнил Император.

Они оба знали, что Российская Империя не вмешивалась в дела Конфедерации, точно так же, как конфедераты не вмешивались в дела Империи. Причиной тому был заключенный сорок лет назад договор. Самый обычный, из тех, что писались чернилами на бумаге. Но соблюдался он неукоснительно. И на то имелась крайне веская причина.

— Рахманов собирается посетить Конфедерацию, ваше величество. Я узнал сегодня утром. Он направляется туда с Вячеславом Молотовым по делам второго. Насколько нам удалось узнать, Рахманов будет выполнять обязанности помощника Молотова, пока тот решает юридическую проблему близкого для него человека. Но вы сами понимаете, что могут сделать конфедераты в том случае, если они узнают, кто именно прилетает к ним. Я не хотел бы рисковать…

— Знай я тебя хуже, то спросил бы, почему это парень всё ещё не в твоих подвалах, Николай, — Император негромко рассмеялся и покачал головой. — Но я знаю тебя достаточно хорошо. Хочешь выстроить с ним хорошие отношения, верно?

— Я считаю, что он может оказаться полезен государству в будущем, ваше величество. Потому хотел бы обеспечить ему дополнительную охрану на случай непредвиденных событий. Учитывая то, что мы о нём узнали, есть большой шанс того, что попытка что-то ему запрещать просто повернёт его в противоположном направлении.

— И тогда из возможного полезного инструмента он может стать проблемой, которую придется решать, — закончил за своего подданного Император. — Я тебя услышал. Считай, что моё разрешение ты получил, но…

— Разумеется, если что-то пойдёт не так, то мы будем разводить руками и изображать непонимание на лице. Следов не останется. Я понял вас, ваше величество.

Отправить