Глава 2

— Так, ещё раз, о чём вы говорили⁈

Удержаться от того, чтобы не закатить глаза, оказалось очень тяжело.

— София, ты меня уже в третий раз спрашиваешь, — вздохнул я. — Я же тебе всё уже рассказал…

— Я буду спрашивать столько раз, сколько потребуется, — отрезала она. — Ты что, не понимаешь, что вообще произошло⁈ Или визит такого человека для тебя какая-то шутка⁈

Мы сидели у неё в кабинете. Голотова примчалась в мою аудиторию спустя полчаса после того, как закончились занятия и, соответственно, ушёл Меньшиков. И думаю, не стоит описывать, какое выражение было у неё на лице в тот момент, когда она ворвалась в помещение. Так может выглядеть человек, который из последних сил сохранял равновесие между паранойей и ужасом.

— Александр, Его Высочество сначала прервал твоё занятие, а затем сидел у тебя в аудитории и наблюдал, как ты ведёшь лекцию, — вкрадчиво, не сводя с меня взгляд, произнесла она. — А мы с тобой оба знаем, как ты ведёшь свои занятия. Хорошо знаем…

— Ой, да успокойся ты, — отмахнулся я. — Я же не дурак, чтобы тебя подставлять. Вёл остаток лекции по твоей методичке. Так что нормально всё было.

Ага, только даже сам Меньшиков сказал, что последняя часть лекции была суховата, как он выразился. Что это, если не похвала? Да что угодно, на самом-то деле.

Тем временем София всё ещё не сводила с меня взгляд. Я видел, что этой женщине хочется сказать очень и очень многое, но она себя сдерживает. С большим трудом, но сдерживает.

— Послушай, — наконец заговорила она, выдержав довольно-таки тяжёлую паузу. — Это не распространяется и немногие об этом знают, но Его Высочество — один из главных наших меценатов…

— Я помню, ты говорила…

— Не перебивай меня, пожалуйста! В прошлом он уже дважды закрывал программы финансирования после своих визитов! А если такой человек, как князь Николай Меньшиков, решает сделать что-то подобное, то очень многие, кто привык вкладываться вслед за ним, начинают размышлять, а не ошиблись ли они, поступив схожим образом…

— То есть вы боитесь за свои денежки, — фыркнул я, вставая из кресла.

— То есть мы боимся последствий, — поправила меня София, на что я лишь пожал плечами.

— Всегда есть выход.

— Если после встречи с тобой Его Высочество решит, что мы не удовлетворяем бог знает каким требованиям, чтобы он и далее продолжал спонсировать университет, Александр, то выход у меня будет ровно один, — вздохнула она. — Прямо в окно. Потому что ректор мне этого не простит.

Я бы, конечно, посмеялся, если бы не искренность Софии. Она действительно переживала из-за этого. И вот как ей объяснить, что она может вообще не волноваться на этот счет? Как ей сказать, что Меньшиков посетил мою лекцию совсем по другой причине, никак не связанной с её опасениями?

Можно, конечно, было бы рассказать ей правду, но… Я ведь не идиот. Да и втягивать эту женщину в свои проблемы мне совсем не хотелось. А потому потратил пять минут на убеждения, что всё будет хорошо, а сам я буду прекрасно себя вести и всякое такое. Сказала, что поверила, но я-то видел, что это не так. Впрочем, неважно. Главное, что реальной опасности не существовало.

Для неё, по крайней мере.

Выйдя из её кабинета, потратил ещё минут пять на то, чтобы забрать свои вещи и вызвать такси. В очередной раз. Честно говоря, это начинало уже немного раздражать, и стоило бы уже решить проблему с транспортом.

Пока ждал машину, позвонил Князю, чтобы рассказать о происходящем.

— Меньшиков? — одновременно удивился и встревожился он. — Чего он от тебя хотел?

— Сам не знаю, — честно признался. — У нас вообще довольно странный разговор получился. Как будто он меня проверял, только вот я понятия не имею, зачем именно. И ещё кое-что. Он знает, кем был мой отец.

— Ты так решил потому, что…

— Потому что он сам мне так сказал, — добавил я. — Только не понимаю, как именно он это узнал.

— Ну, думаю, ответ тут может оказаться проще, чем кажется, — отозвался Князь.

— Это в каком смысле?

— Ходят слухи, что Меньшиковы связаны с ИСБ.

— Это которая Имперская Служба Безопасности? — уточнил я.

— Она самая. Говорят, что именно они её контролируют, хотя подтверждений этому нет, и сам я их найти не смог. Они имеют связи в силовых структурах, но за прямым контролем ИСБ замечены не были. Говорю же, всё на уровне слухов. Я пытался подтвердить, так это или нет, но ничего конкретного в итоге не нашёл. Если это правда, то они очень хорошо это скрывают, да только…

— Да, — сказал я, понимая, к чему он клонит. — Только зачем им это?

— В точку, Александр. Впрочем, теперь уже ничего не поделаешь.

— Ага. Придется мне быть осторожнее…

— Всем нам, Александр, — поправил меня Князь. — Всем нам придётся быть настороже.

Закончив разговор, хотел убрать телефон в карман, но почти сразу передумал. В голову пришла любопытная идея. Найдя нужный контакт, я набрал его и дождался ответа. Ждать, к слову, пришлось не так уж и долго. Она ответила уже через десять секунд.

— О, вы только гляньте, кто решил наконец объявиться, — произнёс из динамика весёлый голос с нотками ехидства. — Две с лишним недели прошло, а ты всё не звонишь, не пишешь. Что, не уж-то решил наконец пригласить меня на второе свидание?

— А что? — не остался я в долгу. — Разве наш прошлый ужин был свиданием?

Мы и правда провели с ней отличный вечер. Встретились где-то через три или четыре дня после моего увольнения. Сходили в ресторан и поужинали. Ничего серьёзного. Просто хорошо провели время.

— Ха, уел, — рассмеялась она в трубку. — Но даже так, ты ведь не просто позвонил, чтобы спросить, как у меня дела, не так ли?

— Что-то вроде того. Так что? Поужинаем?

— Сегодня?

— Хотелось бы сегодня, — ответил я, не став вдаваться в подробности.

— Почему бы и нет, — через пару секунд произнесла Кристина. — Место?

— Давай встретимся в «Параграфе», — сказал я ей, на что она почти сразу же согласилась.

— Отлично. Тогда предлагаю в семь… Хотя нет. Слишком рано. Лучше в восемь! Да, в восемь будет в самый раз. Мне же ещё приодеться нужно. Ну, накраситься там и подготовиться, и…

Почувствовав, как телефон завибрировал, я бросил быстрый взгляд на дисплей и заметил новый входящий звонок.

— Кристин, мне звонят, так что я отключаюсь. В восемь в «Параграфе», — сказал я, перед тем как повесить трубку.

Быстро сбросив звонок, ответил на новый вызов.

— Да, Марин? Что-то случилось?

— Саша, привет, я тебе не помешала?

— Нет, всё в порядке, — быстро произнес я, не желая тратить время на подобные отступления. По голосу понятно, что она позвонила не просто так и сейчас немножко тянет время, потому что тема разговора ей не очень приятна. — Что ты хотела?

— В общем… Саша, короче, мой отец хочет с тобой встретиться, — всё-таки выдавила она из себя.

— Это слова твоего отца? — уточнил я. — Или твои?

— Его. Он сказал, что хочет с тобой переговорить. Сам.

— Когда?

— Сегодня, если ты сможешь.

Я быстро посмотрел на часы. Половина пятого. Если потороплюсь, то успею.

— Хорошо. Скажи ему, что я заеду через час или около того…

* * *

— Здравствуйте, — поприветствовала меня девушка, едва я открыл дверь офиса, где находилась компания Скворцова. — Могу я чем-нибудь вам помочь?

— Нет, благодарю. — Я вежливо улыбнулся и поднапряг память. — Света, да? Я пришёл поговорить с вашим начальством, и дорогу мне показывать не нужно.

Подарив ей ещё одну короткую улыбку, направился через длинный уставленный столами зал в ту сторону, где располагались отдельные кабинеты.

— Что? — Девушка захлопала глазами, явно не готовая к такому, а затем быстро бросилась вслед за мной. — Подождите, пожалуйста. Так нельзя! Владимир Викторович занят, и я должна сначала…

Говоря это, она меня почти догнала, но, к счастью, я в этот момент уже тянул руку к дверной ручке.

— Не переживайте, всё хорошо. Он меня ждет, — произнёс я, открывая дверь.

Отец Марины стоял у стеллажа, явно ища какие-то документы. Когда я открыл дверь, его голова повернулась в мою сторону, а глаза с подозрением сузились.

— Простите, Владимир Викторович, — втиснулась между мной и дверным косяком девушка. — Вы сказали, что заняты, и я пыталась его остановить, но…

— Всё хорошо, Света. Это я пригласил его, — сказал Скворцов. — Оставь нас, мы с ним поговорим.

Его помощница пару раз хлопнула глазами, переводя взгляд то на меня, то на своего работодателя.

— Владимир Викторович, вы уверены? Я…

— Да, Света, — уже строже сказал он. — Уверен. А теперь оставь нас, будь добра.

— Да, конечно. Простите, пожалуйста, — тут же извинилась она и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Мы остались вдвоём. И я ему не нравился. Это чувствовалось в его эмоциях. Хотя какие, к чёрту, эмоции? Достаточно было одного взгляда на его лицо, чтобы понять, что стоящий передо мной мужчина испытывает ко мне неприязнь.

— Итак, — разбил я напряжённую тишину. — Мы поговорим или и дальше будем играть в гляделки?

Скворцов тяжело вздохнул, после чего подошёл к своему столу и достал из ящика какую-то папку. А затем кинул её мне в руки. Довольно грубо и резко, но я поймал.

— Дело, — мрачно сказал он. — Прочитай и…

Папка улетела обратно, ударив его в грудь. От неожиданности Скворцов отшатнулся назад, натолкнувшись спиной на кресло, но брошенную ему обратно папку поймать успел.

— Ты что творишь⁈ — тут же вскинулся он, но ответ у меня имелся.

— Извинения, — сказал я, глядя ему в глаза.

— Что? — не понял он.

— Я не ваш подчинённый, — произнёс, убрав руки в карманы брюк. — И прыгать по одному вашему слову, как послушная собачка, не стану. Вы позвонили дочери и сказали, что согласны принять мою помощь. Хорошо. Вот он я. Готов и хочу помочь. Но не стоит обращаться со мной так, будто я вам что-то должен.

Он поморщился. Явно хотел сказать что-то тяжёлое и малоприятное, но сдержался. Вместо этого позволил себе потратить пару мгновений на глубокий вдох, после чего протянул мне папку в уже куда более вежливом жесте.

— Дело, — повторил он, и в этот раз я, уже протянув руку, взялся за папку.

— Извинения, — вновь повторил я и, прежде чем его стремительно растущее возмущение успело достигнуть предела, добавил: — Не передо мной. Мне от вас ничего не нужно. Я хочу, чтобы вы извинились перед Мариной.

— Не суй свой нос в наши с дочерью отношения! — процедил Скворцов, продолжая удерживать папку. Он в какой-то момент даже потянул её на себя, будто хотел вырвать её из моих пальцев. — Это тебя не касается.

— Не касается, — не стал я спорить, но папку не отпустил. — Верно. Это касается Марины. И смотреть на её расстроенное лицо я не хочу. Может быть, вы не заметили, но ваше к ней отношение причиняет ей боль.

— Я сказал, что это не твоё дело…

— А я с этим и не спорю, — спокойно перебил его. — Это ваше дело. Вот только жить и страдать от последствий вашего к ней отношения будет именно она.

Он не ответил. Смотрел на меня тяжёлым взглядом и молчал. Самое паршивое заключалось в том, что я чувствовал — он знает, что я абсолютно прав. Но сидящая глубоко внутри него эгоистичная обида не позволяла принять верное решение и пойти на попятную, несмотря на всю разумность такого поступка.

Или нет?

Его пальцы всё-таки отпустили папку.

— Просмотри, пожалуйста, эти материалы, — попросил он, первым отведя взгляд в сторону. — И да. Ты был прав.

— Касательно чего? — уточнил на всякий случай. Не то чтобы его ответ мне требовался. Я и так его знал. Но чем не способ окончательно перевести разговор в деловое русло?

— Касательно нашего положения, — проворчал он, садясь в своё кресло. — Мы действительно на грани. Они отмахнулись от нас на двух процессах и сделают то же самое на третьем. А когда они выиграют его, судебные издержки закопают нас так глубоко, что потом и экскаватором не отроешь.

Вместо того чтобы продолжать расспросы, я уселся в кресло и открыл папку. На чтение документов у меня ушло чуть больше десяти минут.

В общем, положение у Скворцова действительно было шаткое. И всё упиралось в официальное заключение расследования по предмету аварии.

Итак, первое. По результатам проведённого расследования было установлено, что причиной столкновения стало грубое нарушение правил дорожного движения со стороны водителя пассажирского автобуса, который выехал на полосу встречного движения при несоблюдении безопасной дистанции.

Второе. Технический осмотр транспортных средств показал, что автомобиль ответчика находился в исправном состоянии и двигался с разрешённой скоростью для данного участка дороги.

Третье. Анализ видеозаписей с камер наблюдения и свидетельских показаний не подтвердил факта алкогольного опьянения водителя автомобиля, что исключает данное обстоятельство как причину аварии. Не подтвердил в силу того, что этих самых записей не было. Приписка к заключению гласила, что система наблюдения в этой части шоссе находилась на профилактике и не работала в тот момент.

Четвёртое. Экспертиза также установила, что действия водителя автобуса были неадекватными и привели к потере контроля над транспортным средством, что стало непосредственной причиной его последующего столкновения с деревом.

В сухом остатке идёт вывод о том, что на основании собранных доказательств вина за произошедшую аварию возложена исключительно на водителя автобуса, тогда как ответчик не имеет отношения к случившемуся.

Всё это было красиво и подробно расписано на трёх листах и в конечном итоге полностью снимало какую-либо вину с Харитонова. Логично? Логично. Правда ли это? По большому счёту это не имело значения. Сейчас бы кричать о справедливости и прочее… Но какой смысл? Это официальное заключение делало его полностью невиновным, на что в обоих процессах напирали юристы Харитоновых.

Все заявления, что именно Егор Вячеславович Харитонов был пьян, превысил скорость и всё прочее, были не более чем голословными обвинениями и абсолютно ничего не весили, когда на противоположной чаше весов лежала пачка столь весомых контраргументов в виде решений экспертных комиссий.

— Сколько времени ушло на расследование? — спросил я Скворцова, и впервые на его лице появилась слабая улыбка.

— Тоже об этом подумал?

— Всего лишь сопоставил дату аварии и числа ваших слушаний, — хмыкнул я. — Я так понимаю, что всё прошло очень быстро?

— Слишком быстро, — фыркнул Скворцов. — Всё расследование провели меньше чем за три недели.

Я тихо присвистнул. Действительно быстро. Обычно в стандартных условиях следствие по такому случаю могло занять от одного до трех месяцев. А тут чуть меньше одного.

— Уверен, что вы обратили внимание на это? — спросил я, и Скворцов скривился.

— Поучи меня ещё, — ответил он. — Конечно, я ткнул их в это лицом. И получил стандартный ответ. Что он аристократ, порода нации! Его дело рассматривают лучшие профессионалы и делают это максимально оперативно, и прочая чушь…

— Ясно, — прервал гневную тираду. — Что-то такое я и думал. И, разумеется, Харитоновы полностью отрицают свою вину и отказываются платить компенсацию, так?

— Так, — подтвердил Владимир.

На самом деле это было странно. Если так подумать, то здесь имелось всего два варианта. Первый — Харитонов действительно был ни при чём, а расследование провели так быстро и тщательно как раз именно по тем причинам, которые были озвучены в заключении. Тогда шансов на победу в этом деле у Скворцова не было никаких.

Второй вариант уже идёт в иной плоскости. Егор виновен, и это дело просто пытались замять. Но возникает вопрос. Харитоновы — графский род. Если мне память не изменяет, то они вроде военные или что-то в этом роде. Впрочем, сейчас не важно. Важно другое. Если они действительно скрывают вину, то не лучше ли было заплатить компенсацию?

Ну, скажем, создать фонд для пострадавших, из которого они бы и получили ее, просто обставить это всё как благотворительность? Это ведь логично! Даже не так. Это напрашивалось само по себе. Дать денег, но в обход, чтобы не признавать вину своего ребёнка и в то же самое время набрать очков, выставив себя в виде доброжелательных и ответственных аристократов.

Но они этого не сделали, продолжая напирать на невиновность Егора. В чём причина?

— Когда будет третье слушание?

— Нам ещё не назначили дату… — начал Скворцов, но я тут же его перебил.

— Тяните время, — сказал я ему, и Скворцов нахмурился.

— Это может быть проблематично. Учитывая, что именно я являюсь инициатором процесса, судья может счесть это контринтуитивным. Тем более что у меня нет никаких новых улик, которые я мог бы предоставить уже после подачи иска…

— Необходимость координации с клиентами, — предложил я. — Формальных причин можно придумать достаточное количество. Процессуальное право позволяет это сделать…

— О да, — фыркнув, перебил меня Скворцов. — Если только суд не решит, что я этими процессуальными правами злоупотребляю. Если они придут к выводу, что я намеренно затягиваю дело, это сыграет против нас. Тем более что я уже пытался сделать это перед вторым процессом.

— Юристы Харитоновых? — спросил я, и он кивнул.

— Да. Они заявили, что запрошенная мною тогда отсрочка не окажет влияния на исход дела, и судья отклонил ходатайство. В этот раз они сделают точно так же.

— И будут давить на то, что в прошлый раз вы уже пытались это сделать, подкрепляя заявлениями, что постоянные задержки могут негативно повлиять на участников процесса, — задумчиво сказал я, посмотрев в потолок.

Хорошая тактика. Обычно в такой ситуации суд может дать предупреждение. Чаще судья всё-таки идёт навстречу подавшему ходатайство адвокату, но раз тут они сразу же отказали, значит, кто-то кому-то подыгрывает.

— Ладно. Если они назначат дату процесса в ближайшие дни, то придумайте, как потянуть время.

— Что ты собрался делать? — задал он встречный вопрос, и я не смог не оценить, насколько изменилось его отношение. Нет, не ко мне лично. Я всё ещё ощущал его неприязнь, но видно, что деловое взаимодействие пошло на пользу.

— Поищу информацию, — честно ответил. — Есть у меня пара идей.

Я хотел встать и пойти к выходу, как вдруг вспомнил, что забыл уточнить одну деталь.

— А кто выступает защитником ответчика?

— Елизавета Голицына, — ответил Скворцов. — Один из старших адвокатов «Л Р».

* * *

Вот тебе и причина, по которой Роман тогда намекал на необходимость поговорить во время нашего разговоре на аукционе. Теперь понятно. Он знал, что один из старших фирмы занят в этом деле.

М-да, и чего я удивлялся тому факту, что суд встал на сторону противников Скворцова и удовлетворил их требования отклонить ходатайство по переносу слушания. Там вообще удивительно, как их потуги сразу не завернули в сторону выхода.

Блин.

Ладно, разберёмся. Надо будет и правда с Ромой поговорить. Завтра, наверное, позвоню ему. А сейчас…

Я выбрался из такси и быстро направился ко входу в ресторан. Снег уже валил так, что я всерьёз пожалел о том, что не взял с собой хоть какую-то шапку из дома. Прошёл через двери и вошёл в ресторан.

Как и раньше, это место встретило меня приятно и радушно. Последний раз я был в «Параграфе» в тот день, когда здесь выступала Ева, если мне память не изменяла. И вот с тех пор я сюда больше не заглядывал, даже несмотря на то что вроде бы и время было, и возможность. Но не знаю. Почему-то не хотелось, и всё.

И зря.

Поздоровавшись с девушкой-хостес на входе, сообщил ей свою фамилию и что у меня забронирован столик, после чего меня быстро проводили к месту. Довольно хорошему, к слову. Как раз напротив одного из широких окон. Расположенное подальше от других столов, оно давало некоторое ощущение уединения, что сейчас мне было только на руку.

Сев за столик, я заказал себе латте с солёной карамелью и стал ждать. Горячий кофе — то, что нужно в этот холодный ноябрьский вечер. Встретиться с Кристиной мы договорились на восемь, а сейчас на часах едва ли половина, так что нужно будет немного посидеть. Впрочем, не страшно. Будет время подумать. Да и опаздывать на свидания — прерогатива, дарованная женщинам самим богом, и кто я такой, чтобы злиться на них за это.

— Ваш кофе, — произнёс знакомый голос. — Хотя я бы порекомендовал воздержаться от кофеина вечером. Говорят, что так спится лучше.

Подняв взгляд, с удивлением обнаружил перед собой хозяина заведения. Вячеслав Молотов улыбнулся и поставил передо мной чашку с густой пеной.

— Неужто совет, основанный на личном опыте? — не удержался я от вопроса, на что он негромко рассмеялся.

— Не знаю, — честно ответил мне хозяин «Параграфа». — Никогда не следовал правилам. Вероятно, потому так высоко и залез…

Он вдруг задумался, чуть наклонив голову вбок, и пожал плечами.

— И в итоге я оказался тут. С другой стороны, что мне расстраиваться. Позволите?

Он указал в сторону пустого кресла за столом напротив меня.

— Прошу. В конце концов, это ваше заведение. Кто я такой, чтобы отказывать человеку такого калибра.

— Ах, Александр. Оставьте лесть. Она вам не к лицу. — Молотов по-хозяйски опустился в кресло и закинул одну ногу на другую. — Не важно, насколько велик человек. Важно то, насколько он добр и внимателен к окружающим его людям.

— И тем не менее вряд ли это сподвигло вас на то, чтобы лично принести мне кофе, — высказал я предположение.

— Ну, порой я считаю, что выпячивание достигнутых высот не так важно, чем помогать другим лезть следом за тобой, — пожал он плечами. — И я не могу не отметить, что вы делаете любопытные успехи.

— Сказали стажеру, который вылетел со своей работы ещё до окончания испытательного срока, — рассмеялся я и, взяв чашку, сделал глоток. Как и раньше, кофе здесь готовили прекрасный.

Молотов же на мои слова лишь махнул рукой.

— Да будет вам, Александр. Вас без образования и лицензии взяли, вероятно, в лучшую юридическую фирму в столице. Уж вам ли прибедняться? Слышал, что и в университете дела у вас идут неплохо.

— Справляюсь, — хмыкнул я, не посвящая его в какие-то конкретные детали. — Думал, что будет сложнее.

— Будет, — сказал Молотов. — Об этом можете не переживать. Но сейчас не об этом. Я хотел бы вас поблагодарить.

— Поблагодарить? — не понял я, и Молотов кивнул.

— Именно. За то, что смогли помочь Софии. Как я недавно слышал, её бывший благоверный в данный момент бьётся в припадках бешенства от злости. Разумеется, это только между нами.

— Конечно же, — с самым серьёзным видом кивнул я, сдерживая улыбку. — Только между нами.

— Приятно, что вы это понимаете, — заметил Молотов. — Если позволите, то у меня есть вопрос.

— Вопрос?

— Да, Александр. Я бы даже сказал, что это предложение. Скажите, не хотите ли вы поработать на меня?

Вот тут я очень удивился.

— На вас? — переспросил я, хотя смысла в таком вопросе не было. Я просто тянул время, пытаясь найти хоть одну причину, по которой он мог подобное предложить.

— Да, — невозмутимо ответил Молотов.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве вы не отошли от дел?

Для наглядности я даже коротким жестом ладони обвёл помещение ресторана.

— Тем более, — добавил я, — вы и сами прекрасно знаете, что у меня нет лицензии, а значит, работать на вас я не смогу…

— Не думаю, что в этом может быть большая проблема, — отмахнулся Молотов. — Тем не менее не могу не отдать вам должное в вашей правоте. Я действительно, скажем так, отошёл от дел. По большей части. Но, похоже, в ближайшее время некоторые события могут заставить меня вернуться в игру. На время, по крайней мере. Старый друг попросил о помощи. И в данный момент я подыскиваю себе человека, который мог бы исполнить роль моего помощника. А то, что у вас нет лицензии, как я уже сказал, не имеет значения. Даже будь она у вас, вам бы всё равно это нисколько не помогло.

Тут я совсем потерялся. Как это не помогло бы? Что это вообще за дело такое, где я не смог бы принять участие в качестве юриста с лицензией?

Молотов не торопил меня с ответом. Тем более что много времени, чтобы догадаться до верного варианта мне не потребовалось. Он лежал, по сути, на поверхности.

— Моя лицензия будет бесполезна в том случае, если она не имеет юридической силы, — проговорил я. — То есть если рассматриваемое дело находится за пределами юрисдикции империи.

— Правильно. — Молотов кивнул.

— И? Где?

— Конфедеративные Штаты Америки. — Он глянул на часы. — Не отвечайте сейчас, Александр. Я знаю, насколько сильно вы можете быть заняты в ближайшее время. Тем более что дело, о котором я говорю, не начнется в ближайшее время, и у вас есть достаточный срок на раздумья. Но если решитесь, это может быть крайне интересный опыт. Подумайте над этим.

С этими словами он поднялся из кресла.

— Приятного вам вечера, — пожелал он мне, прежде чем уйти.

А я продолжил пить кофе и думать. Оказывается, я очень многого о нём не знаю. Ладно, он знаменит здесь, в империи. Но одной известности мало, чтобы работать в другом государстве. Для этого нужно иметь лицензию, выданную местными регулирующими органами, и ещё получить местную аккредитацию. Хотя…

А ведь это не обязательно! Консультировать можно и без лицензии, и без местной аккредитации. Например, по международному праву, налоговым вопросам, корпоративному праву или иным областям. Правда, мне как-то сложно было увидеть в ком-то калибра Молотова простого консультанта. И что за дело такое может возникнуть в Конфедерации, что кому-то там потребовалась помощь юриста из империи?

Ладно, признаю, он меня заинтриговал. Очень заинтриговал.

— Давно ждёшь, красавчик? — раздался женский голос, а мне на плечо легла изящная ладонь.

Отбросив мысли в сторону, я встал и оглянулся.

— Ты выглядишь превосходно, — произнёс я, ни капли не покривив душой, и Кристина улыбнулась, польщенная комплиментом.

— Ах ты льстец. — Она чуть прикусила нижнюю губу.

— Нисколько, — тут же возразил я, обходя девушку и помогая ей снять пальто. — Мне тут сказали, что льстить мне не к лицу, так что я говорю чистую правду.

И вот нисколько не соврал. Красивое красное платье с закрытыми плечами и длинными рукавами, но достаточно глубоким декольте, чтобы притягивать взгляд. Туфли в тон. Ярко-рыжие волосы были уложены в пучок на голове, оставив пару свободных прядей, одну из которых Кристина завела за ухо.

Придержав её за руку, помог сесть в кресло и только потом занял своё место. Подошедший официант принял у нас заказ, так что дальнейший разговор прошёл под бокал вина с её стороны и небольшую порцию бурбона уже с моей.

— … так чтобы ты знал, слухов после твоего увольнения ходило о-о-о-очень много. Некоторые совсем скабрезные.

— Это насколько?

— Ну, я слышала, как парни в курилке обсуждали, что ты переспал с дочкой главы компании, и за это тебя уволили.

Я чуть алкоголем не подавился.

— Что? — спросил я её. — Серьёзно?

— А что? — Кристина посмотрела на меня с подозрением. — Это не так?

— Ты сейчас издеваешься?

— Немножко. — Она ехидно улыбнулась. — Не парься. Я знаю, что это не так.

— Даже не сомневаюсь…

— Как и реальную причину твоего ухода…

— В этом я тоже не сомневаюсь, — фыркнул я в бокал. — Мне вообще порой кажется, что ты вообще всё обо всех знаешь.

— Что поделать, — рассмеялась Кристина и повела плечиками. — Работа такая.

Ей было весело. Действительно весело. Правда, стоит признать, что настроение я девушке испортил довольно быстро.

— Кстати, касательно твоей работы. Кристин, не ответишь мне на вопрос?

— Вопрос? — уточнила она с подозрением.

— Ага. Что ты знаешь про князя Меньшикова?

Мне даже не нужно было отслеживать её эмоции, чтобы понять, как резко изменилось её настроение. И нет. Она не вскочила с кресла с криками или не вжалась в него в испуге. Просто выпрямилась, а из её взгляда пропал любой намёк на лёгкость.

— То есть ты сейчас хочешь сказать, что позвал меня сюда не потому, что хочешь напоить дорогим вином и потом затащить в постель, так?

— Почему-то мне кажется, что ты не из тех девушек, которые легко дадут себя напоить, — ответил я. — Да и я не из таких парней, и ты это знаешь.

— Знаю, — не стала она спорить. Вместо этого откинулась на спинку стула и в задумчивости сделала глоток вина из бокала. Почему-то мне показалось, что этот её жест носил точно такой же характер, как и заданный мною «глупый вопрос» Молотову.

— Так что?

— А с чего ты взял, что я, простая секретарша, могу что-то об этом знать? — задала она резонный вопрос.

— То есть хочешь сказать, что я обратился не по адресу? — поинтересовался, не став говорить о её связях со вне всяких сомнений странной начальницей отдела кадров и том, что я от неё узнал.

— Зависит от того, почему именно ты хочешь это узнать, — сказала она, но почти сразу же добавила: — Хотя, по большому счёту, это не важно. В любом случае мой ответ будет таким: я ничего не знаю и ничего не могу тебе сказать.

И это было куда более красноречиво, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Отправить