Глава 17

Через двадцать минут машина Громова затормозила у здания полицейского участка. Я открыл дверь и хотел было выбраться наружу, но следователь остановил меня. Схватил меня за руку, не дав выйти.

— Рахманов…

— Громов, я уже сказал тебе…

— Я… Я не хочу снова ждать, — процедил он сквозь зубы с таким лицом, будто ему потребовалась вся наличная сила воли, чтобы произнести «я не хочу» вместо «я не могу».

— Я понимаю. Но Виктор мой друг, и если он просит о помощи, то я не могу оставить его просьбу без ответа, понимаешь меня? Документы у нас, но мне нужно будет время для того, чтобы окончательно с ними разобраться. Это не дело пяти минут.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего отпустил рукав моей куртки.

— Ладно, — проворчал он. — Пёс с тобой. Пошли, помогу, если что. Друзей в беде оставлять — дурная привычка.

В другой ситуации я, может быть, и отказался, но сейчас просто не видел смысла лишний раз выпендриваться. Понадобится — поможет. Не понадобится, и чёрт с ним.

Выбравшись наружу, захватил свою сумку и пошёл ко входу в отделение. Внутри нас встретила классическая, не особо опрятная и уж точно не самая чистая приёмная. Сразу же направился к стоящему за закрытой толстым и прозрачным стеклом стойки дежурному офицеру. Когда я подошёл, он бросил на меня скучающий взгляд и отставил в сторону бумажный стаканчик с кофе.

М-да. Вот они, прекрасные эмоции раздражённого человека, которого отвлекли от несомненно крайне важного занятия. Очевидно, что моё появление, явно мешающее ему продолжить просмотр футбольного матча с маленького экрана смартфона, было последней вещью, о которой он только мог мечтать в эту прекрасную ночь.

— Я адвокат Виктора Димитрова и хочу встретиться со своим клиентом, — прямо заявил я ему. — Прямо сейчас.

— Первый раз слышу, — скучающе отозвался он. — Вы уверены, что он точно в нашем отделении или…

— Так, — я пригляделся к табличке на его форме. — Тимофей, сейчас ты встанешь и метнёшься рыбкой к своему начальству и доложишь им о том, что я пришёл сюда для того, чтобы встретиться со своим клиентом…

— А не слишком ли нагло ты с офицером полиции разго…

— Рот закрой, — перебил я его. — Я не закончил. У тебя есть три минуты. Если через три минуты я не встречусь со своим клиентом, то уже этим утром ТЫ получишь судебный иск на своё имя о возмещении морального вреда за незаконное лишение свободы.

Полицейский за стойкой уставился на меня, как на сумасшедшего.

— Чё?

— Что слышал, — холодно ответил я. — Поскольку ты тут у нас единственный и именно ты не даёшь мне встретиться с моим клиентом, то и иск я подам на твоё имя.

Прищурился для вида и прочитал его имя и фамилию с таблички.

— Младший сержант Тимофей Яблонев. Я запомню. И, как показывает моя практика, такие иски очень часто удовлетворяют. А значит, что тебе придётся потом объяснять своему начальству, почему ваше управление должно платить компенсацию из-за нерасторопного идиота, который вместо того, чтобы работать, смотрит футбол на телефоне. И камеры это покажут.

Увидев растерянное непонимание на его лице, ткнул пальцем в сторону находящейся сбоку у него камеры под потолком.

— Эту запись я привяжу к своему иску, — добавил я. — Так что быстро поднял задницу со стула и сделал так, как я сказал

Ну, теперь этот парень любовью ко мне точно не воспылает. Судя по лицу, ему очень хотелось послать меня куда подальше, но…

Вместо этого он взял телефон и принялся куда-то звонить.

— Жёстко ты его, — усмехнулся Громов.

— Ну не будет же он рисковать своей дерьмово оплачиваемой работой из-за какого-то придурка в костюме, который знает, как давить на людей, — пожал я плечами.

— М-м-м-м… — многозначительно промычал Громов. — Спасибо.

— За что?

— За то, что ещё раз напомнил мне, почему я не люблю вашу братию.

— То ли ещё будет, Громов, — усмехнулся я. — То ли ещё будет…

Объективно прошло больше трёх минут. На самом деле, если я действительно хотел исполнить свою угрозу и засёк время, то знал бы, что прошло аж три минуты и сорок восемь секунд, прежде чем одна из боковых дверей в приемную отделения открылась.

Но мне было плевать. Главное, что угроза возымела действие.

— Вы адвокат Димитрова? — уточнил появившийся в проходе полицейский с погонами младшего лейтенанта.

— Я. Где мой клиент?

Лейтенант посмотрел на меня с недовольным видом, как на неизбежное зло, и кивнул себе за спину.

— Идите за мной.

— Подожди тут, — сказал я Громову. — Встреча только для…

— Да я знаю, — отмахнулся следователь. — Если надо будет помочь, то…

— Сам справлюсь, — перебил я его и направился за офицером.

Мы прошли через дверь и дальше по коридору. Я в который раз удивился тому, насколько схожи эти два мира. Ну, либо это просто совпадение, что для покраски стен в таких местах выбирают максимально уродский бежево-жёлтый цвет и такую же гадкую кафельную плитку.

Или просто где-то во вселенной есть сущность, которая уже решила, что во всех мирах подобные места станут вот такими вот выкидышами от дизайна. Не знаю. Да и не то, чтобы меня подобные экзистенциальные вопросы сейчас сильно волновали. Главное, что когда идущий впереди меня полицейский открыл одну из дверей, я оказался в комнате два с половиной на два метра со столом.

А за столом сидел Виктор.

Всё же мои первые впечатления оказались верными. Выглядел он так себе. Рукав куртки порван. Под едва открывающимся глазом уже наливался хороших таких размеров фингал. Второй глаз покрасневший. А ещё сидящего на стуле друга едва заметно пошатывало.

Когда он поднял глаза и посмотрел на меня, его лицо немного просветлело.

— Оставьте нас, — сказал я, обращаясь одновременно и к тому офицеру, что привёл меня сюда, и к стоящему за спиной Виктора полицейскому.

— Мы должны… — начал было лейтенант, но я тут же его перебил.

— Вы должны нас оставить, чтобы я мог поговорить со своим клиентом, — с нажимом произнёс я, глядя ему в глаза.

Ему одновременно хотелось поспорить и в тоже самое время очень хотелось разделаться с этой проблемой. Видно, что необходимость заниматься подобной «ерундой» во втором часу ночи ему явно не особо импонировала.

Что же. В итоге между раздражением и желанием отделаться от меня, как это не удивительно, победило второе.

— Хорошо, — кивнул он и кивнул своему коллеге. — Но если что, мы за вами наблюдаем.

И указал на висящую под потолком в углу помещения камеру. Видимо, таким образом хотел пригрозить, но со мной такие трюки не работают.

— Разговор между адвокатом и клиентом находится под защитой адвокатской тайны, — не преминул я заявить. — Если узнаю, что вы пишете звук, то засужу всё ваше грёбаное отделение с большим удовольствием.

— Вот не надо тут угрожать, — стушевался он. — Мы правила знаем…

— Вот и славно. А теперь вышли.

Через тридцать секунд мы остались с Виктором вдвоём.

— Рассказывай, что случилось, — сразу же сказал я Виктору, который, кажется, готов был кинуться ко мне с объятиями. — Подробно.

Во время нашего короткого телефонного разговора он не особенно смог объяснить мне, что именно произошло. Сейчас же я полностью… точнее, почти полностью разобрался. Короче, ситуация следующая — Виктор напился в каком-то кабаке рядом со своим домом. А затем, уже не очень хорошо соображая, влез в разборку между девицей и её парнем, в результате чего и произошла драка, в которой Виктор получил это фантастическое украшение на треть своей морды и в итоге загремел сюда.

— Ты на фига это сделал? — без стеснения задал я ему искренний вопрос.

— Сань, ну а как мне ещё поступать-то было? — едва ли не простонал он. — Там эта девушка, а он орал на неё. Оскорблял. А она вся в слезах. А когда попыталась что-то ему ответить, он ей пощёчину дал. Вот у меня и сорвало крышу…

Угу, конечно. Сорвало, как же. Я Виктора знал уже больше десяти лет. Спокойнее и миролюбивее него я вряд ли кого встречал в своей жизни. В обеих жизнях, если подумать. Поверить в то, что он вот так влезет в драку, да ещё и кинется на верзилу на голову выше и, судя по описаниям, килограмм двадцать тяжелее, было очень трудно.

Тем не менее, доказательство случившегося сидело сейчас передо мной. Только вот я всё равно не верил. По эмоциям его чувствовал, что он что-то не договаривает. Так ещё и он упорно избегал ответа на вопрос, почему вообще оказался в том баре. Потому что в теорию о том, что он просто так решил пойти и напиться в одиночестве, я не верю.

— Вик, что произошло?

— Я же тебе рассказал, — угрюмо повторил он.

— Слушай, если я захочу, что бы мне лапшу на уши вешали, то я телек посмотрю. Ещё раз, почему ты пошёл пить в одиночестве? Что случилось-то?

Друг ответил не сразу. Отвёл взгляд, будто ему было стыдно.

— Меня с клиники уволили, — наконец проговорил он негромким голосом.

— Что? — вот это меня удивило. Учитывая его прилежность и ответственность, я ни в жизнь не поверю, что он накосячил настолько, чтобы его одним днём выгнали.

Нет, ну правда. Если бы это было обычное увольнение, я узнал бы. А тут видно, что на него это обрушилось, как снег на голову и…

Стоп.

Присмотрелся к другу. Виктор всё ещё избегал смотреть мне в глаза, словно испытывал стыд.

— Виктор…

— Они сегодня мне позвонили, — пробормотал он. — Сказали, что я больше не могу у них работать.

— Почему они…

— Они не сказали, — выдохнул он. — Вообще ничего. Просто заявили, что я уволен и больше не могу проходить у них практику.

— Так, слушай, успокойся. Они не могут уволить тебя без причины. Я бы разобрался. Ты должен был сразу мне звонить, а не идти и напиваться! За каким дьяволом ты вообще пошёл бухать⁈ Забыл, что тебя грёбанный кот дома ждёт?

Думал, что глупая шутка заставит его хоть чуть-чуть улыбнуться, но нет. Не угадал.

— Сань, это ведь не всё, — перебил он меня всё тем же негромким голосом.

— В смысле не всё? — не понял я.

— Я когда в универ потом приехал, чтобы разобраться, думал, что в деканате руководитель по практике мне объяснит, что произошло, а они… короче, меня отчислили.

— Тебя выкинули с учёбы? — не поверил я своим ушам.

Виктор с обреченным видом кивнул.

— Да. Сегодня днём.

Едва только мой друг произнёс эти слова, как из него как будто весь воздух выпустили. Плечи окончательно поникли, а сам Виктор положил голову на лежащие на столе руки.

Я мог бы что-то сказать. Попытаться как-то его утешить или ещё, что, но… так ничего и не произнёс. Видел, как его плечи дрожали мелкой дрожью. И смотреть мне на это было больно. Не каждый день видишь, как заветная мечта человека разбивается на осколки.

Он ведь пахал как лошадь ради этого. Жертвовал сном, отдыхом и личной жизнью, чтобы держать свои оценки на высоком уровне. Вкалывал на практике больше любого другого ради хороших оценок и обучения. Так ещё и подрабатывал, чтобы оплачивать университет, а теперь…

Всего за один день всё это оказалось выкинуто на помойку.

А я вдруг задумался. Это какой-то бред. Не могло всё случится за один день вот так. Так подобные вещи не происходят. И уж точно не в один день, словно по щелчку пальцев или…

Так. Стоп.

До меня вдруг дошло, что как-то уж слишком это погано выглядит.

— Так, ладно, Вик. Посиди пока тут, а я пойду разберусь с нашими стражами порядка.

Виктор ничего не произнёс. Просто продолжил лежать на сложенных на столе руках, не поднимая головы.

Не став больше ничего говорить, я встал со стула и подошёл к двери. Дважды по ней постучал. Дождавшись, когда дверь откроется, вышел из комнаты.

— Мне нужно ваше начальство, — с ходу заявил я.

— Зачем? — тут же с подозрением спросил лейтенант, видимо, всё время нашего разговора ожидающий за дверью.

— Затем, — отозвался я. — Пошли.

* * *

— Отпустить? Серьёзно?

Сидящий за столом капитан выглядел так, словно его разбудили пять минут назад. Впрочем, я бы не удивился, если это соответствовало истине.

— Да, серьёзно, — без единого намёка на юмор ответил я.

— И на каких, позвольте спросить, основаниях? — усмехнулся он.

— Ему предъявлено обвинение?

— Его задержали за драку в общественном месте, — попытался возразить он.

— Прекрасно, — кивнул я. — Значит, ему всё-таки было предъявлено обвинение?

— Ещё нет, — скривился сидящий за столом капитан со страдальческим выражением на лице. Мне даже эмоции читать его не надо, чтобы видеть, как его бесило происходящее.

— Прекрасно, — повторил я. — Значит, мы возвращаемся к тому, с чего начали. По его заявлениям, он действовал в рамках допустимой самообороны…

— Он был пьян и напал на посетителя…

— Он вступился за девушку, — перебил я его. — А значит, защищал её. И, кстати, об этом нападении. Ваш «пострадавший» сейчас где? В больнице? Или сидит в соседней камере? Есть медицинское заключение тяжести его травм? Есть ли вообще свидетельство о каких-либо травмах? У моего клиента, между прочим, один глаз почти не открывается, а лицо выглядит так, будто его лошадь лягнула. Это указано в протоколе?

Похоже, что мой напор его только больше разозлил. Можно понять. Он, значит, тянет лямку в ночную смену, и тут приезжаю весь такой прекрасный я и мешаю ему спать. Кто бы на его месте не разозлился?

— Так, послушайте, — вспылил капитан. — Вашего клиента доставили сюда после того, как он устроил драку. Его задержали…

— Да мне плевать, за что вы его задержали, — рявкнул я, уже начиная терять терпение. — Всё, что вы можете вменить в вину моему клиенту, — это появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения и мелкое хулиганство. Наказание по обоим — штраф. Судя по вашему лицу, второго вы тоже забрали. Он получил травмы? Нет? Значит, ничего серьёзнее мелкого хулиганства вы моему клиенту вменить в вину не сможете. Это максимум административка и не более того.

— И тем не менее, я могу спокойно задержать его на сорок восемь часов, — хмыкнул капитан, откинувшись на спинку своего кресла. — Без всяких обвинений. А за хулиганство он может и на пятнадцать суток попасть…

Угрожать решил, значит. Ну уж нет. Мы и не таких обламывали.

— Если он здесь хоть десять минут проведёт, я позабочусь о том, чтобы вся ваша смена влетела в иск о нарушении прав моего клиента. Так что я хочу видеть протокол задержания.

Его лицо заметно напряглось.

— Ну же, капитан. Где протокол о задержании? — спросил я, буравя его взглядом. — Вы ведь тут столько распинаетесь. Покажите его мне. А я внимательно его проверю. Очень внимательно, капитан. И обещаю вам, если в нём есть хоть одна ошибка, вы крупно пожалеете. Неточно указанное время. Неясность в описании места происшествия и произошедших событий. Да хоть помарка в на краю листа, и я сделаю так, что единственное, что им можно будет сделать, — это подтереться. А как только я тут вас разнесу, то пойду прямиком в прокуратуру. А они ребята очень основательные, но думаю, что вы это и сами знаете.

Капитан поджал губы и тяжело посмотрел на меня таким взглядом, что становилось ясно. Я ему не нравлюсь. Очень не нравлюсь. И понятно почему. Он не знает, прав ли я. Просто потому, что если в протоколе о задержании есть хоть малейшая ошибка… да даже не ошибка, а банально криво составленное предложение, которое можно было бы истолковать двусмысленно, то это полный швах. Любой мало-мальски приличный адвокат вывернет их наизнанку. Протокол обязан быть составлен по закону и никак иначе, а малейшая ошибка делает его недействительным.

Никто не любит ночные смены. Чаще всего на них ставят тех, кому не повезло или тех, кто каким-то образом проштрафился. А люди, кто бы что ни говорил, существа дневные. Мало кто может нормально функционировать против стандартного дневного цикла.

Так что работа, выполняемая в ночное время, особенно когда она выполняется через «не хочу», часто сопряжена с безалаберностью и делается в режиме спустя рукава.

И вот каков шанс, что в таком случае протокол будет составлен верно и без единой ошибки? Правильный ответ — не то чтобы большой. Статистика на моей стороне.

И сидящий передо мной капитан это прекрасно знает. Как и то, что если он сейчас покажет мне его, а я там что-нибудь найду, то он уже не отмажется. А пока не показал, то и проблемы как бы нет.

Капитан ещё где-то секунд десять недовольно сверлил меня взглядом, после чего спросил:

— Если сейчас порешаем, то без проблем и разбежались?

— Если сейчас порешаем в пользу моего клиента, то без проблем, — кивнул я.

— Хорошо, — вздохнул он. — Ладно, его уже доставили сюда и оформили. Просто так я его отпустить не могу, так что сочтём случившееся мелким хулиганством. Оплатите штраф, и можете его забирать. Идёт?

— Идёт, — кивнул я.

Капитан повернулся в сторону двери.

— Степанов! — громко крикнул он.

Дверь тут же открылась, и в неё заглянула голова уже знакомого мне лейтенанта.

— Да, Вадим Гаврилыч?

— У Димирова мелкое хулиганство. Пусть его адвокат оплатит штраф и забирает его отсюда…

* * *

— Спасибо, что помог, — сказал я, садясь в обратно в машину Громова.

— Да не за что, — немного ворчливо, но всё-таки добродушно отозвался он.

Глянул на часы. Почти половина четвертого, но можно немного успокоиться. Штраф я оплатил быстро. Затем, после быстрой процедуры, мне передали Виктора. А там я уже позаботился о том, чтобы доставить друга домой и уложить в постель.

На прощание пообещал ему, что разберусь с этой проблемой, хотя и знал, что, возможно, делаю большую ошибку. Если я прав и правильно угадал причину случившегося, то ещё не факт, что я смогу хоть что-то сделать, но… короче, посмотрим. Да и оставлять его в таком состоянии без какой-либо надежды мне тоже не хотелось.

Отдельное спасибо Громову, который довез нас до дома Виктора.

Но сейчас у меня была лишь одна мысль — поскорее приехать домой и лечь спать. Мне хотелось выспаться перед завтрашним днём. Идти в бой следует, отдохнувшим и полным сил. Даже если он может стать последним.

— Рахманов… — начал было Громов, но, признаюсь, у меня не было уже никаких сил на споры.

— Громов, я на ногах уже двадцать с гаком часов. Я сегодня буквально сдох и воскрес. Мне надо поспать! Пока я не посплю, я ничего делать не буду. Просто не смогу. Понимаешь? Мне надо передохнуть, прежде чем продолжить.

Видимо, моя замученная физиономия выглядела достаточно убедительно, чтобы он сдался и всё-таки не стал спорить.

— Слушай, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь…

— Не думаю, — хрипло ответил он, отворачиваясь.

— Мы очень близко. Но, как бы жестоко это ни прозвучало, небольшая задержка здесь погоды не сделает. Мне нужно поспать, а затем я займусь теми бумагами, которые мы нашли.

Для наглядности я похлопал по своему портфелю, где лежало найденное мною дело.

— Ладно, — вздохнул он. — Но позвони мне сразу, как только что-то найдешь.

— Обещаю, — заверил я его и вышел из машины.

Уже и не помню точно, каким образом добрался до квартиры и не заснул в процессе. Сил почти не оставалось, и я каким-то чудом умудрился не вырубиться в душе. Даже ужинать не стал, хотя знал, что Ксюша оставила мне в холодильнике ужин. Доплёлся до своей постели и, спихнув без зазрения совести дрыхнувшую Эри в сторону, рухнул на кровать.

Кажется, я отрубился раньше, чем моя голова коснулась подушки…

Бывает вот такое, что ты лёг, а когда проснулся, то такое ощущение, что ты едва глаза закрыл. А когда открыл глаза, то первое, что понял — я проспал. Уж больно весело солнце лупило мне в лицо сквозь стекло.

— Что за фигня? — вскочил с пустой кровати и принялся рыться в вещах в поисках телефона, чей будильник и должен был разбудить меня…

— Ну, конечно же, — пробормотал я, злой глядя на разрядившийся в ноль телефон. Забыл вчера его поставить на зарядку.

Блин, вроде магия есть в мире, но какая-то… не такая. Где, блин, аккумуляторы на магической энергии, которые работают круглый год на одной подзарядке, когда они так нужны? А? Я вас спрашиваю!

Ладно, на часах половина десятого, так что не так уж и страшно и…

Моя мысль вдруг прервалась, когда я услышал недовольный голос Ксюши, доносящийся с кухни. Она там что? Опять с Эри ругается? Эта ушастая снова весь торт сожрала и ничего ей не оставила?

Натянул футболку и брюки и вышел в коридор.

А, нет. Вон, по телефону с кем-то ругается.

Потратил пять минут на то, чтобы умыться и почистить зубы. Надо позавтракать и собираться на работу. Да только планы быстро нарушились. Я даже до кухни из ванной дойти не успел, когда услышал звонок в дверь.

Открыл и увидел стоящего перед дверью мужчину в костюме.

— Доброе утро, — поприветствовал он меня с дежурной и абсолютно безэмоциональной улыбкой.

— Доброе. Вам кого?

— Вы Александр Рахманов? — видимо для проформы уточнил он.

— Да. А… Вы?

— Зубинцев Арсений Дмитриев, — представился мужчина. — Я управляющий жилого комплекса, в котором вы снимаете квартиру.

— Так, окей, — немного растерянно сказал я. — И что вам от меня нужно?

— Передать вам уведомление о выселении, — выдал он и протянул мне конверт.

— Чё? — я как-то даже не сразу понял, о чем именно идёт речь.

— Уведомление о выселении, — повторил он таким тоном и так медленно, словно делал это для умственно отсталого.

Мозги заработали очень быстро.

— На каком основании? — сразу же вскинулся я. — У нас есть договор аренды. И даже если вы решили его расторгнуть, то у меня должно быть тридцать дней и…

— Указание о выселении пришло от владельца жилого комплекса, — спокойно поведал мне управляющий. — На вас неоднократно поступали жалобы от соседей за излишний шум и…

— Тридцать дней, — перебил я его. — Вы обязаны предоставить мне уведомление о выселении за тридцать дней до срока. И это я уже не говорю о том, что вообще впервые слышу про какие-то жалобы и в глаза их не видел. И…

— Уважаемый, — перебил меня он. — Мы понимаем, что подобное может вам не понравиться. В соответствии с гражданским кодексом Империи вы, имея такое желание, вольны подать иск для защиты своих интересов. Но предупреждаю вас, что в таком случае юридический партнёр владельца комплекса будет защищать его интересы.

Значит, вот оно как.

Прекрасно понимая, что именно я услышу дальше, я всё-равно спросил:

— А не скажете, о каком именно юридическом партнере вы говорите?

— Юридическая фирма «Лазарев и Райновский», — с улыбкой сообщил он мне. — При желании вы можете направить свою претензию сразу им. У вас есть сорок восемь часов на то, чтобы покинуть квартиру, в противном случае мы будем вынуждены действовать в соответствии с законом. А теперь, прошу меня простить, но мне пора идти.

Мне потребовалось примерно секунд пять для того, чтобы связать всё происходящее и дополнить общую картину. Как-то кричать, злиться и беситься я не стал. Смысла нет.

Значит, война. Значит, мирного решения не будет. Значит, зря я мучился моральными вопросами того, а правильно ли я поступаю.

Закрыв дверь, я направился на кухню, откуда уже не доносились злые возгласы Ксюши. Видимо, договорила. Блин, не хотелось мне сообщать ей о том, что нас вот-вот выпнут из дома.

— Ксюх, у меня тут новости, — сказал я зайдя на кухню и замер.

Ксюша сидела на стуле, прижав колени к груди. Сестра обхватила ноги руками и уткнулась в них лицом со слезами на глазах.

— Ксюша, что случилось?

— Меня только что уволили, — выдавила она из себя и шмыгнула носом. — Просто выкинули. Сказали, чтобы больше не приходила на работу…

Так. Война, значит, война.

Отправить