Глава 21

— Дела, которое ты ищешь, в архивах нет, — произнесла Сергеевна.

О боже мой! Не может быть!

Так бы я, наверное, закричал, если бы эта новость хоть сколько-то меня удивила. Ага, конечно. Как будто я этого и так не понял. Да и то, что место для обеда она выбрала за пределами здания, в небольшой кафешке в соседнем бизнес-центре, наводило на, мягко говоря, определённые мысли касательно этого разговора.

— Спасибо, — максимально вежливым тоном поблагодарил я её. — Я, вообще-то, уже в курсе. Сам уже в этом убедился. В противном случае я бы к вам с этим вопросом не пришёл. Проблема не в том, что там его нет. Проблема в том, чтобы узнать, где оно сейчас.

Сергеевна хмыкнула так, будто я сказал что-то забавное, и отправила в рот помидорку черри из своего салата. Прожевала её и, отложив в сторону вилку, внимательно посмотрела на меня.

— Нет, Рахманов, проблема не в этом, — спокойным голосом заметила она.

— И в чём же?

— В том, зачем тебе вообще нужна эта информация.

— А личный интерес что, не подойдет в качестве причины?

— Только если ты значительно глупее, чем я думала раньше, — заметила она. — И если дело действительно в этом, то, боюсь, я зря трачу время на этот весьма пустой разговор.

— Хорошо. Давайте предположим, что это не просто личный интерес…

— Давай, — согласилась она. — Это, в свою очередь, вновь возвращает нас к моему вопросу. Зачем тебе эта информация?

Странный вопрос. Вообще слишком много странностей. Если бы она не собиралась раскрыть мне эту тайну, то к чему весь этот цирк с разговором во время обеда?

Нет. Здесь определённо что-то другое.

Я сконцентрировался на её эмоциях. Надеялся, что это сможет дать мне какую-то подсказку, но едва начал разбираться в хитросплетениях чувств сидящей передо мной женщины, как их разом отрезало. Будто ножом отсекли. Вместо привычного ощущения чужих эмоций я натолкнулся на… нет, не пустоту, как в случае с обладателями Реликвии или носителями артефактов. Тут оказалось нечто иное. Будто на высокую каменную стену натолкнулся.

Похоже, что удивление от случившегося достаточно сильно отразилось на моём лице, чтобы она это заметила.

— Прости, Рахманов, но твои трюки на мне не сработают. — Её губы тронула короткая улыбка.

Мне стоило больших сил, чтобы не вытаращиться на неё в удивлении.

— Вот сейчас не понял.

— Мы оба знаем, что всё ты прекрасно понял, — с намёком сказала она. — Просто пытаешься вида не показывать. Ты неплохо контролируешь собственное лицо, но, как я уже сказала, со мной этот трюк не пройдёт.

Так. Подумаем…

— У вас нет собственной силы, — пробормотал я. — И на действие артефакта это не похоже.

— А ты видел их все? — с ухмылкой спросила она, на что я только пожал плечами. Такой вариант я и правда не рассматривал. Кто знает, сколько видов таких побрякушек существует в мире?

— Думаю, что глупо и самонадеянно с моей стороны будет ответить «да».

— Если ты глупее и самонадеяннее, чем я думала, то да. Будет, — согласилась она.

— Может быть, вернёмся к нашему разговору? — предложил я ей. — А то, боюсь, у меня скоро будет столько вопросов, что голова кругом пойдёт.

— Попробуй, — предложила начальница отдела кадров.

Сергеевна протянула руку и взяла свою чашку чая с молоком. И при этом не сводила с меня внимательного взгляда.

И что спросить? Может быть, почему мы тут сидим? Или откуда ей известно о моих способностях? Или ещё что?

Нет. Хватит ходить вокруг да около. Тем более, что я сильно сомневался, что она ответит хоть на один из вышеперечисленных вопросов. Почему-то мне казалось, что эта женщина и слова лишнего не скажет, если не решит, что это отвечает её интересам.

— Почему этого дела нет в архивах? Даже упоминания.

— Разумеется, потому что оно и не должно было там оказаться, — ответила она, так, будто это было очевидно, как наличие солнца на небе в полдень.

— Это не сильно проясняет ситуацию, знаете ли, — старался не раздражаться от этой дурацкой игры в угадайку. — Почему его там нет?

— Может быть, потому, что кто-то не хотел, чтобы молодые стажёры совали свои длинные носы не в своё дело…

— Светлана Сергеевна, может быть, хватит придуриваться? — резко перебил я её. — Вам, очевидно, прекрасно известно не только то, что за документы там находились, но и то, к кому они имеют конкретное отношение.

— Заметь, ты продолжаешь задавать вопросы, хотя до сих пор не ответил на мой, — в ответ сказала она. — Зачем тебе эта информация?

— Потому что я хочу знать, кто виновен в смерти Виктории Громовой.

— То есть в её убийстве, — перефразировала она.

— То есть вам что-то об этом известно, — сделал я логичный вывод из её слов.

— Зависит от того…

Всё. Достало.

Я просто встал из-за стола.

— Спасибо вам за разговор, Светлана Сергеевна. — Холода в моём голосе было бы достаточно, чтобы превратить чай в её чашке в лед. — Простите, что потратил ваше время. Я как-нибудь сам найду ответы на свои вопросы.

Не хочет говорить — прекрасно. Плевать. Сам разберусь. Все эти игры в «а зачем», «а почему» у меня уже в печёнках сидят. Хватит. Достало.

— Артём Райновский, — прозвучало у меня за спиной, когда я уже отвернулся от сидящей за столиком женщины.

— Что? — спросил я, повернувшись к ней.

— Ты меня слышал.

Так, вот сейчас, если честно, удивлён. Сергея Райновского, второго владельца фирмы наряду с Павлом Лазаревым, я видел лишь один-единственный раз, да и то мельком. Когда в фирме творилась та история с Румянцевым и подставой Скворцовой. В остальное же время он там практически не появлялся, оставив всё на откуп Лазареву и предоставив компанию в его практически полное владение.

О том, что его сын, Артём Райновский, работал здесь, я тоже знал. Более того, его имя пару раз даже всплывало в наших с Громовым разговорах. На тот момент он занимал место одного из старших адвокатов в компании. Это тоже упоминалось в наших со следователем беседах. Как и то, что он ушёл он из фирмы как раз пять лет назад. Именно его место потом занял Роман Лазарев.

Ещё тогда я думал над этим, но… зачем? Для чего сыну графа, у которого всё будущее, считай, уже устроено, заниматься хоть чем-то противозаконным?

Глупость, конечно. Даже просто подумать о подобном казалось смешным. Да тысяча причин. Буквально.

— При чём здесь он? — задал я прямой вопрос, вернувшись за столик.

Сергеевна пригубила свой чай и покачала головой.

— Давно уже прошли времена, когда аристократы являлись гордостью государства, которому служили, — пробормотала она. — Все эти идеалистические фантазии о благородных и честных до мозга костей дворянах пошли прахом. Теперь на первом месте стоит бизнес. Влияние. Деньги…

Я не смог сдержать ироничной усмешки.

— А что? Неужто когда-то было иначе?

— Ты удивишься, Рахманов, но да, когда-то было иначе. Теперь же… Очень многие делают всё, что в их силах, чтобы сохранить то положение, которое у них имеется в этом стремительно меняющемся мире. Чаяния простых людей мало их заботят.

— Если заботили вовсе, — хмыкнул я в ответ. — Светлана Сергеевна, к чему весь этот разговор? Если вы хотите сказать, что Артём Райновский убил Громову, то…

— А разве я это сказала? — удивилась она. — Кажется, и словом об этом не обмолвилась.

— Тогда, может быть, мы пропустим романтические восхваления старых времён, когда трава была зеленее, а пение птиц веселее? Виктория не занималась делами по корпоративному праву. Её вотчиной являлась организованная преступность и…

Я резко замолчал. Ответ, который неожиданно пришёл мне в голову, казался настолько банальным, что я даже не сразу сообразил, как мог пропустить его. Ведь логично же. Да, Виктория не занималась этим направлением. Корпоративное право действительно стояло весьма далеко от организованной преступности.

Но и там, и там была одна вещь, которая их объединяла. Вещь настолько простая, что мне хотелось ударить себя по лицу за то, что я сразу не подумал об этом.

Деньги.

Перед тем как сформулировать свой следующий вопрос, я очень хорошо подумал. Потому что если я прав, то спрашивать это вот так в лоб… Ну, в общем, не самое это умное дело.

— Светлана Сергеевна, ответьте на мой вопрос, если сможете, — осторожно произнёс. — Если не ошибаюсь, есть один граф, который, скажем так, заправляет делами определённых людей в столице и…

— Я бы не сказала, что он ими заправляет, — пожала она плечами. — Скорее, следит, чтобы никто не выходил за рамки дозволенного.

Надо же, а я думал, что Браницкий управляет этими уродами.

— То есть он ими не командует?

— То есть он следит, чтобы все играли по одним правилам и никто не задирал голову слишком высоко, — пояснила она. — А то и оторвать могут. В этом мире есть организации, по сравнению с которыми местная шушера не более чем надоедливые насекомые.

От этой аналогии я почему-то вспомнил один свой отпуск из прошлой жизни. Мы с тогдашней моей «подругой» по её же уговорам полетели на две недельки на острова. Те самые, где ты снимаешь дорогущий домик на самом берегу лазурного океана и проводишь половину следующего месяца, наслаждаясь покоем, океаном, горячим песком и спелыми фруктами.

По крайней мере, такая была задумка. К несчастью, примерно на четвёртый или пятый день меня укусила какая-то дрянь. Да так, что я потом несколько дней в горячке валялся и ещё столько же после этого дела отходил.

— Даже насекомые могут очень больно укусить, — поморщился я.

— Но они не смогут оторвать тебе голову и проглотить её за один присест.

— Это вы… — Я задумался, а стоит ли открыто называть такие вещи? Немного подумав, всё же решил лишний раз не дёргать судьбу за хвост. — Есть, в общем, ребята, которые очень любят ящериц.

— И говорят по-китайски, — хмыкнула в ответ Сергеевна. — Значит, ты и об этом знаешь.

— Скорее, слышал краем уха.

— Ну тогда забудь о том, что слышал, — посоветовала она мне. — Правило «меньше знаешь — крепче спишь» тут как нельзя кстати.

— Да я только рад буду. И всё-таки. Разве Безумный граф не занимается тем, что держит эту, как вы выразились, шушеру, на коротком поводке? И, насколько я знаю, он пришёл на это место пять лет назад. Как раз примерно в то же самое время, когда убили Викторию.

— Я всё ещё не услышала твой вопрос.

— Он в этом замешан?

Светлана несколько секунд молчала. Судя по её лицу, она явно раздумывала, что стоит сказать. Или нет. Если честно, по её лицу я вообще мало что мог понять. Если бы она после этой паузы вдруг заявила, что хочет ещё одну чашку своего чая с молоком, то даже не удивился бы.

— В каком-то смысле, можно сказать, что он восстановил порядок в городе, — наконец сказала она. — И нет. К убийству Виктории он не имеет отношения. На самом деле, учитывая его характер, граф, скорее, убил бы на её собственных глазах её мужа. Только для того чтобы донести мысль, что она занимается не теми делами, которыми стоит. При всей своей… экспрессивности женщин Браницкий не трогает почти никогда. Такой вот он джентльмен.

Последнее слово она произнесла таким голосом, словно хотела сплюнуть жгущую язык желчь.

— Если он тут не при делах, то при чём здесь Артём Райновский? Он ведь давно не работает в фирме.

— И что? — спросила меня в ответ начальница отдела кадров. — Думаешь, это мешает ему заниматься тем, чем он занимался пять лет назад?

— Получается, что его работа в тех фондах…

— Всего лишь продолжение того, чем он занимался, — кивнула она и следом добавила: — Только в больших масштабах.

— Ясно.

Ага. Ясно… Хотя на самом деле мне действительно всё было ясно. В кои-то веки. Ну или же я очень хотел так думать. По крайней мере, ситуация вырисовывалась более чем стройная. Вопрос в другом: как всё это подтвердить?

Хотя нет. Не совсем верно. Есть ещё один вопрос: что мне со всем этим теперь делать?

— Последний вопрос, — сказал я, но следом быстро себя поправил: — Точнее, два. Первый — не осталось ли, часом, где-нибудь копий того дела, которое я искал?

— Нет, Рахманов, — отрицательно ответила она. — Не осталось. Я тебе скажу даже больше. Эта информация никогда не попадала в архив этой фирмы.

Забавно. Она сказала «этой», а не «нашей». Но сейчас важно другое.

— Но это же глупость какая-то. «Лазарев и Райновский» — огромная фирма. Одна из самых крупных в городе, если не самая. Неужели не осталось ни единого упоминания, над чем работал один из её старших адвокатов пять лет назад?

Вопрос, между прочим, не праздный. Да, после закрытия дела в архив уходили все материалы. Но сделать так, чтобы они пропали ЦЕЛИКОМ, при этом не оставив после себя практически ни единого упоминания, было практически невозможно. Имелись регистрационные данные. Бухгалтерские проводки. Счета на оплату услуг. Налоговая отчётность. Да хоть те же карточки дел или банальные упоминания в книгах регистрации входящих и исходящих документов. Бумажный след был огромным, что подтверждали огромные архивы фирмы.

— Вижу, что уже и сам подумал о всех сопутствующих возможностях, — вздохнула она. — А теперь скажи мне, в каком случае всего этого не будет? Ты вроде способный и толковый. Неужели мы зря тебя оставили после испытательного срока?

И правда. Стоило лишь немного подумать, как опять же ответ нашёлся сам собой. Как говорится, всё гениальное просто.

— Теневое рассмотрение, — пробормотал я, чем заработал похвалу в свой адрес.

— Молодец, Рахманов, — улыбнулась Светлана Сергеевна.

На самом деле у этого было много названий. Теневое рассмотрение — лишь одно из них. Неформальная практика, о существовании которой в юридической среде кричать не принято. А если кто-то об этом заговорит, то тут же заработает порцию презрительных взглядов. Если счесть границы этических норм чем-то вроде пропасти, то теневое рассмотрение — это все равно, что занести одну ногу над бездной

Впрочем, несмотря на жуткое название и другие варианты, которыми это порой называли, всё было не так страшно. По сути, это неформальное изучение дела внутренним и очень узким кругом доверенных лиц. При этом в обход стандартных процедур и без создания официального дела и сопутствующей документации.

Как правило, оно применялось в случаях, когда требовались безопасность и конфиденциальность. Например, если дело касалось секретной информации или же клиент желал сохранить анонимность.

Имелись и другие варианты. От необходимости быстрой оценки ситуации и возможных рисков до определенных экономических соображений. От работы с «особыми» клиентами до юридических и политических причин. В общем, поводов для этого могла быть масса. Но и опасности имелись.

И дело даже не в возможном нарушении этических норм, а в том, что подобная практика создавала правовые риски, шансы на утечку критической информации и отсутствие формальной защиты в случае возможных проверок.

Но что самое главное — при оказании такой «услуги» не оставалось бумажного следа. Вообще никакого.

Только вот что в такой ситуации делать мне?

Кстати, в свете всех произошедших событий появился ещё один вопрос.

— Светлана Сергеевна, каковы шансы, что я уеду в лес гулять в разных пакетах, если спрошу, на кого вы с одной рыжей бестией работаете?

— Кристина работает на меня, — последовал ответ. — А вот на кого именно работаю я, тебе знать не следует.

— Происхождением не вышел? — усмехнулся, но затем едва не подавился своей усмешкой, когда увидел выражение её лица.

— Происхождение твоё, Рахманов, очень занятное, я бы сказала. И пока на него особого внимания не обращают. Другое дело, что всё будет зависеть от…

— От чего?

— От твоего поведения, — прозвучал ответ. — Ты парень хороший, славный. Но постарайся не повторить судьбу своего отца. От этого никому лучше не будет.

И? Как мне на это реагировать? То, что она знает куда больше, чем говорит, понятно. Только вот реакция странная. Пока что все, кроме, пожалуй, Князя, после того как узнавали о том, кем были мои родственники, испытывали настойчивое желание либо использовать меня в своих целях, либо же вовсе на тот свет отправить. А тут такое. Мол, да, знаем. Ну и что? Живи себе, только не создавай тут проблем.

— Светлана Сергеевна, кто вы такая?

— Я начальница отдела кадров, — получил я в ответ от сидящей передо мной женщины, после чего она спокойно допила свой чай и поставила чашку обратно на блюдце. — Пойми одну простую вещь. Твой отец зарвался и наворотил дел. Он слишком уверовал, что Реликвия твоего рода и последствия её применения дают ему слишком… Скажем так, он решил, что в его руках достаточно рычагов влияния. Правда же заключается в том, что в этом мире нет неприкасаемых. Никогда не было. И рано или поздно, но на каждую рыбку найдётся рыба побольше.

— Или поменьше, но много, — перефразировал я её слова, вспомнив, сколько людей участвовало в ликвидации Разумовских.

— Или так, — согласилась она со мной. — Дело, в которое ты так старательно желаешь сунуть свой нос, не несёт опасности государству. Более того, в каком-то смысле оно ему даже полезно. Только поэтому Артём Райновский до сих пор занимается тем, в чём оказался так хорош.

Вот оно. Теперь самый важный вопрос.

— А если я всё-таки суну нос в это дело? — осторожно поинтересовался я.

— Это не моя работа, — пожала она плечами. — Так что бить тебя линейкой по пальцам не стану. Ты взрослый мальчик, и у тебя своя голова на плечах есть.

Значит, делай, что хочешь, но потом не жалуйся.

— Ясно. Светлана Сергеевна, я хотел бы…

Неожиданно зазвонивший телефон прервал меня на полуслове. Извинившись, достал его из кармана и посмотрел на экран. Звонила Настя.

Нахмурившись, сбросил звонок. Хотел было уже вернуться к разговору, но телефон зазвонил снова. И в этот раз у меня создалось впечатление, будто звонок звучал куда настойчивее.

— Насть, что случилось? — спросил я, сняв трубку.

— Ты где⁈ — раздался её голос, в котором я почти сразу же угадал нотки паники.

— Что случилось?

— Дело Котовой…

— А что с ним? — не понял я.

— Нет больше никакого дела, вот что!

Отправить