Глава 14

— То есть он тебе помог? — спросил голос Максима Волкова из трубки.

— Да, — не стал я скрывать.

— То есть мы теперь в расчёте? Как и договаривались?

— Мы в расчёте, — признал я. — Как и договаривались.

— Отлично. Тогда надеюсь, более наши пути не пересекутся.

— Удивительно, но это чувство взаимно, — согласился я. — Всего вам, ваше благородие.

Надо же. Даже почти смог сказать это так, чтобы не выглядело как издевка.

Разговор закончился, и я убрал телефон в карман пиджака.

Ему потребовалось куда больше времени, чем я думал. Более того, если уж по-честному, я уже практически перестал верить, что от моей просьбы будет хоть какой-то толк.

Но нет. Повезло. Благодаря своим «семейным» связям Волков смог раздобыть через столичную полицию список всех, кто покинул «Путь» за последние пять лет. Не быстро, но тем не менее. Если Князь прав и директор получил свою силу пять лет назад, то и люди нам нужны из тех, кто находился в приюте и покинул его уже после.

Впрочем, всё это лирика. Мы уже победили. Теперь, когда этому делу будет дан ход как уголовному, будет назначен прокурор, которому мы и передадим все наши наработки и Эри как ключевого свидетеля.

А дальше уже просто вопрос времени.

— Что? — спросил я, заметив, что Настя как-то слишком уж пристально на меня смотрит. — У меня что-то на лице?

— За исключением крайне довольного выражения? — усмехнулась она. — Нет. Просто забавно наблюдать тебя… таким.

— Каким?

— Самодовольным.

— Могу себе позволить, — пожал плечами. — Мы выкрутились из крайне сложной ситуации. И, заметь, не просто выкрутились, но победили и надрали говнюкам задницу.

— Да я и не спорю, — улыбнулась она. — Чувство победы… оно действительно приятное.

Мы сидели на заднем сиденье такси и возвращались на работу. Уже успели завезти Лизу в отель, где я продлил оплату номера еще на неделю. Сначала окончательно разберёмся с этим делом, а потом уже займёмся либо процессом возврата её жилья, либо же поиском нового.

Квартиры выпускникам подобных приютов предоставляло государство, и я ни на йоту не поверю, что сделка с ней имела хоть какую-то юридическую силу. Так что не думаю, что будет сложно обернуть вспять и…

— Когда идем в ресторан? — поинтересовалась Настя, сбив меня с мысли.

— В смысле?

— Ну традиция же, — пояснила она. — Надо отпраздновать!

— А не рановато?

— Ты сам сказал, что мы победили, — уверенно хмыкнула она. — Да и вообще, давай по-честному. Мы заслужили небольшой отдых. Лично меня прошедшая неделя измучила. А учитывая то, что случилось с тобой, поводов ещё больше.

Угу. То, что случилось со мной. Сказала тоже.

И ведь она права. Только не в том, о чём подумала.

Прошедшая неделя дала мне некоторое время поразмышлять об одном важном вопросе, о котором, на самом деле, стоило бы задуматься раньше.

И звучал он примерно так: а что, если?..

А что, если информация о моём отце всплывёт за пределами того небольшого круга лиц, которому это уже известно? Хотя нет. Пожалуй, что вопрос я задаю не совсем правильно. Не «если», а «когда». Вот верное слово. И рассчитывать, что один лишь договор с Распутиным сможет прикрыть меня от этого дела, — огромная глупость.

Так что разумным и абсолютно оправданным действием будет подстелить себе соломку. Вопрос в другом. Как это сделать? Ладно, допустим, что в пределах Империи эта ситуация пока что более или менее под контролем благодаря тому же Распутину. Но что делать, если в это дело впишутся те же британцы? Я ведь не забыл, что они также участвовали в этом деле. И что-то сомневаюсь, что влияния Григория хватит, чтобы отвадить их.

А если это будут не бриташки, а кто-нибудь другой, о ком и вовсе неизвестно? Тогда ситуация становится в разы опаснее.

Следует проработать этот вопрос заранее. И я даже примерно представлял, кто именно сможет мне с этим делом помочь.

— Так что? Идем? — спросила Анастасия, возвращая меня к разговору.

— А ты мне, как в прошлый раз, скандалы устраивать не будешь?

В ответ на мои слова она состроила обиженную мордашку. Судя по всколыхнувшимся эмоциям, я ожидал, что она сейчас возмутится, но… нет. Сдержалась и почти сразу же успокоилась.

— Обязательно напоминать о том, что я повела себя как форменная дура? — с искренним интересом и лёгкими нотками обиды спросила она.

— Это будет зависеть от того, изменилась ли ты, — не сдержал я улыбки.

Настя лишь рассмеялась в ответ и расслабилась.

— А не заметно? Саша, я же не так глупа, чтобы раз за разом повторять одни и те же ошибки. Но да. Ты прав. Там я себя повела…

— Некрасиво?

— Скорее, несколько неправильно, — не без небольшого внутреннего сопротивления признала она и кончиками пальцев убрала выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. — Но я умею делать выводы.

— А вот в этом я даже не сомневаюсь. Помнишь нашу первую встречу?

— Ещё бы её не помнить. — Она весело рассмеялась. — Даже поверить не могу, что после этого стала работать с тобой. Куда больше в тот момент я хотела тебя просто придушить.

— Поверь мне, Насть, это чувство было абсолютно взаимно, — не стал лукавить.

И всё-таки хорошо, что эти отношения изменились. Работать с ней, как бы избито это ни прозвучало, было в удовольствие.

— Так что? Пойдем?

— Отпраздновать?

— Ага.

— Почему бы и нет…

Вернувшись на работу, Настя направилась сразу в отдел, а я пошёл к Роману, чтобы отчитаться о происходящем.

— То есть победа у нас в кармане? — сделал он вывод после моего недолгого рассказа.

— По большому счёту да, — кивнул я, сидя в кресле напротив его стола. — Документы о передаче этого дела в уголовный суд мы начали готовить ещё два дня назад…

— До вашего слушания?

— Я был в себе уверен, — развёл руками.

— Смотри, Александр, излишняя самоуверенность до добра ещё никого не доводила, — пригрозил он мне, но на это ответ у меня уже имелся.

— Точно так же, как и её недостаток, — ответил я. — Но насчет этого можешь не переживать. Как только его переведут в разряд уголовных и назначат прокурора и суд присяжных, победа будет за нами. Как бы жестко и цинично это ни прозвучало, но присяжные очень часто делают вывод не на фактах, а на основе своего эмоционального отношения к происходящему. Особенно если эти эмоции имеют под собой железобетонное основание из фактов. А факты, как ты видишь, на нашей стороне…

— За исключением того, что ты не можешь объяснить, откуда у Меркулова его… сила? — подсказал мне Роман, и я заметил его оговорку. Он хотел сказать «Реликвия», но одёрнул себя.

— Послушай, Ром, я ведь…

— Нет, Александр, — перебил он меня. — Это ты послушай. Я не отрицаю тот факт, что она у него есть. Не отрицаю, что он использовал её. Но задумайся вот над чем. Сколько выпускников покинуло стены приюта с того момента, как он её, по твоим словам, получил?

— У меня целый список есть, если ты не забыл…

— Я помню, — кивнул он. — А ещё могу тебе сказать, что не знаю более ни одного подобного случая, который произошёл у Елизаветы.

Ну тут мне есть что возразить.

— То, что мы о них не знаем, не говорит о том, что их не было…

— Это говорит о том, что…

— С каких пор ты стал адвокатом дьявола? — вдруг спросил я его.

Лазарев посмотрел на меня. Вздохнул.

— С тех самых пор, как мне отдали ваш отдел. Это моя работа, если ты не заметил.

— Да нет, как раз об этом я в курсе. Но ты и сам видишь, что я прав. Наш свидетель может подтвердить, что у него не только есть сила, но и то, что он неоднократно её использовал…

— И? — задал он резонный вопрос. — Допустим, ты прав. Допустим, Александр, что он это делал. У нас есть девяносто девять процентов выпускников, которые после «Пути» смогли изменить свою жизнь и стать хорошими, достойными людьми. И есть твоя клиентка, с которой что-то пошло не так. Ты сам сказал, что присяжные могут последовать зову своих эмоций. Но точно так же они могут пойти на поводу и у голоса разума. Особенно если его подкрепить достаточно красноречивой статистикой.

— Он не отвертится, — уверенно произнёс я.

— А я не говорю, что он это сделает, — не стал спорить Роман. — Я хочу сказать, чтобы ты рассматривал все возможные варианты. В том числе и те, где ваш противник сделает всё, чтобы выбить вашего «свидетеля» с процесса либо же лишить её показания того веса, на который ты надеешься.

Ответил я не сразу. Что-то явно было не так. И нет. Дело не в его словах. Говорил-то он разумные и правильные вещи по своей сути. Но я почти на сто процентов был уверен в том, что дело не в них.

— Ром, что происходит? — наконец спросил я его. — Раньше подобного недоверия с твоей стороны я не замечал. Значит, что-то изменилось.

Лазарев поджал губы, как если бы раздумывал над тем, стоит ли ему отвечать на этот вопрос.

— Немировы хотят встретиться с моим отцом.

— Та-а-а-ак, — протянул я и жестом предложил ему продолжить. — И? Что это значит?

— Сам подумай, — и не пытаясь скрыть недовольства, бросил он мне. — Ты не хуже меня знаешь, кому именно принадлежит этот приют. Точнее, с кем именно он очень тесно связан.

— А ещё я слышал о такой штуке, как адвокатская этика. И не думаю, что…

Договаривать не стал. И сам понял, что могу глупость сморозить. И правда ведь, о ком, в конце концов, говорим?

— Вижу, что ты сделал правильный вывод, — кивнул Роман и откинулся на спинку своего кресла.

— Хочешь сказать, что…

— Я хочу сказать, чтобы ты был готов к тому, что тебе могут начать вставлять палки в колёса, — закончил он.

Молчание. Мы смотрели друг на друга и не говорили ни слова, но… Это и не нужно было. Я не стал задавать вопрос, зачем это надо, ведь именно его отец поспособствовал тому, чтобы это дело попало к нам. А Роман не стал отвечать на этот вопрос, потому что, вероятно, ответ более очевиден, чем всем хотелось бы.

— Значит, рано поднимать победное знамя, — сделал я вывод.

— Рад, что ты пришёл к этому заключению. Александр, позаботься, чтобы в твоём деле не было пробелов. И о том, чтобы твою свидетельницу нельзя было выбить с этого дела.

Я хотел бы спросить его ещё кое о чём. Например, о том, почему он мне это говорит? Ведь если так подумать, то вполне возможно, что эти слова шли вразрез с возможными планами его отца.

И вопрос это очень и очень хороший.

— Что же, — вздохнул я и встал с кресла. — Я тебя услышал. Ещё кое-что. Мне нужен доступ в архив к делам пятилетней давности…

— Всё не оставил, значит, свою дурацкую затею.

— Один мудрец однажды сказал, что порой лишь наши дурацкие затеи заставляют мир вращаться, — возразил я, но было бы глупо считать, что и на это у него не будет ответа.

— Но не всякая затея стоит того, чтобы ею заниматься.

— Ну тут уж я как-нибудь сам разберусь.

— Тогда флаг тебе в руки, — хмыкнул он. — Допуск к архивам у тебя будет. Главное, о своей работе не забывай.

— Не забуду, не переживай.

Покинув его кабинет, направился к лифтам. Спустился на наш этаж и зашёл в отдел, чтобы проверить, как там дела у Насти. Дела, как оказалось, шли отлично. Хотя чему удивляться. Там именно бумажная работа, а с ней у неё трудностей не возникнет.

— Я выбрала ресторан, — сказала мне она, едва я зашёл в отдел и закрыл за собой дверь.

— Надеюсь, что место будет получше, чем в прошлый раз?

— Эй, это, между прочим, один из лучших ресторанов в столице! — возмутилась она.

— Ну после того, что мы там в прошлый раз устроили…

— Возражение принимается, — тут же дала она заднюю. — Но в целом я знала, что ты скажешь что-то такое, поэтому нашла другое место и…

— Спокойно. Я уже выбрал нам заведение, — отозвался, проверяя поступившие на телефон сообщения.

Перед тем как войти в зал суда, я звук на телефоне вырубаю, чтобы не отвлекал. Не хватало ещё опростоволоситься со звонящим телефоном во время выступления перед судьёй или присяжными. Верх непрофессионализма.

Так, что тут у нас. Одно от Петра с просьбой встретиться. Пометил как важное, но если верить его сообщению, то немного потерпит. Позвоню ему чуть позже. Ещё от Софии. Попросила о встрече. Желательно побыстрее. По крайней мере, именно так было заявлено в её сообщении. Что же, думаю, что именно с него и начну. Как раз после этого дела можно будет и ещё один вопрос порешать. Надеюсь только, что меня не вышвырнут из «Ласточки»…

* * *

— Удивлён, что вы сегодня не в университете, — улыбнулся я, подходя к столику.

Место для встречи она выбрала приятное. Небольшое и уютное кафе на набережной в центре города.

— Твоими стараниями, Александр, — улыбнулась сидящая за столиком женщина.

— Вот сейчас не понял.

— Взгляни.

Она взяла свой портфель и достала из него упакованный в прозрачный файл лист бумаги, после чего протянула его мне. Заинтригованный, я взял его и принялся читать. Понял, что именно держу в руках, ещё до того, как закончил читать шапку документа.

— Вам одобрили грант, — довольно улыбнулся я и вернул документ. — Поздравляю!

— Ну, строго говоря, его одобрили для нашей работы, а не нам лично, — поправила она меня, чем нисколько не удивила. — Но спасибо. И за то, что познакомил меня с твоей подругой. Марина удивительно… старательная девушка.

— О, видели бы вы её несколько месяцев назад. Уверяю, тогда бы её отношение к работе поразило бы вас ещё больше.

Забавно. Какая-то странная реакция у неё после моих слов. Только вот не понял, с чего вдруг.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — между тем улыбнулась она и сделала короткий глоток из своей чашки с кофе. — И тем не менее я ещё раз хотела бы сказать тебе спасибо. Как бы сложно ни было это признать, ты действительно помог мне…

— Давайте сойдёмся на том, что я подал вам идею, до которой вы бы и сами могли додуматься…

— О, ну конечно же, — ещё одна улыбка. — Но не будем говорить о том, что это могло бы произойти слишком поздно.

Или не произойти вовсе, подумал я, но говорить этого вслух не стал.

Допив кофе, она поставила чашку на столик, после чего серьёзно посмотрела на меня.

— А теперь, Александр, я хотела бы поговорить о своём обещании. Мне потребуются твои документы и…

— Да, насчёт этого, — пробормотал я, старясь, чтобы весь скепсис от этой идеи в моём голосе звучал не слишком явно. — София, это немного не мой профиль.

— Извини? — не поняла она. — Ты хотел, чтобы я нашла способ, которым могла продвинуть тебя на комиссию? Я его нашла, что, заметь, было не так уж и просто. А теперь, когда я тебе его предлагаю, ты нос воротишь?

— Что не слишком уж сильно отличается от того, как себя вели вы, — скривился я, но глупо рассчитывать, что подобное заявление хоть как-то поможет мне в этой ситуации.

— Только вот я смогла прислушаться к голосу разума, — возразила София. — И надеюсь, что ты сделаешь то же самое. Начиная с ноября я буду вести дополнительный курс по адвокатской этике. Учитывая мою загруженность и время, которое я буду тратить на работу со Скворцовой, мне потребуется помощник при ведении занятий…

— Что-то мне подсказывает, что вы не можете просто взять и подобрать его «с улицы». София, преподавательская деятельность — это не моё…

— Надо же, — задумчиво протянула она. — А вот после общения со Скворцовой у меня образовалось несколько иное мнение.

Та-а-а-а-ак. Теперь понятно, что именно я ощутил, после того как речь зашла о Марине.

— Расспросили её, значит, — сделал мрачный вывод.

— О, ну прости мне моё любопытство, — рассмеялась сидящая передо мной женщина. — Вряд ли кто-то на моём месте смог бы удержаться. Она, знаешь ли, очень лестно отзывалась о тебе.

— Надеюсь, что вы имеете в виду исключительно мои профессиональные таланты…

— В том числе и их, — невозмутимо заметила она. — Александр, тебе сколько? Двадцать лет? Прости, но я хотела бы знать, откуда у двадцатилетнего парня имеется подобного рода опыт. Особенно если вспомнить, что у тебя нет образования…

— Можно я просто спишу всё на природный талант?

— Можно. Но того факта, что этот талант у тебя есть, оно не отменяет. Благодаря Марине я ознакомилась с делами, над которыми вы работали. И думаю, что ты можешь… давай скажем, что ты мог бы привнести немного свежести в грядущие занятия.

Прежде чем я успел придумать новое возражение, она быстро продолжила:

— Я не говорю о том, что ты должен будешь вести абсолютно все занятия самостоятельно. Разумеется, об этом и речи не идёт. Будет чёткая учебная программа, которую я составлю. Ты не будешь преподавателем курса. Но как мой личный консультант со стороны и, допустим, как эксперт для практических занятий ты подойдёшь прекрасно.

— И ваше начальство даст на такое добро?

— Со своим начальством я как-нибудь сама разберусь, — тут же фыркнула она. — Да, нужно будет заключить консультативный договор, но не думаю, что с этим возникнут сложности. Всё же моя репутация в преподавательской среде даёт мне определённый… кредит доверия, если так можно выразиться.

Вся эта затея мне не очень нравилась. Понимаю, что глупо. Есть шанс, и отказываться неразумно, но… Ну вот не нравилось, и всё. Мне в своё время хватило собственной учёбы.

— И как это будет выглядеть? — сдавшись, спросил я.

— Будешь выступать как сторонний эксперт. Проведение практических занятий. Помощь мне в подготовке и разработке учебных материалов, а также общей программе курса. По меньшей мере в деталях. А это, в свою очередь, даст тебе шанс хорошо зарекомендовать себя перед другими преподавателями. Если, конечно же, ты ещё не забыл, из кого именно будет состоять квалификационная комиссия.

Ну ладно. Раз других вариантов нет…

— Пришлите мне список всех необходимых документов. Я пришлю вам копии и, если нужно будет, завезу оригиналы.

Ладно тебе, Саша. Ну понянчишься со студентами. Давай, хорош дурью маяться. Это твой шанс получить желаемое, так что хватит ломаться, как первокурсница. Сжал зубы и греби, как говорится…

Потратив ещё пятнадцать минут, чтобы допить собственный кофе и обсудить детали, я попрощался с Софией и вышел из кафе. Если не считать кое-каких мелочей, то из запланированного на сегодня у меня оставалось лишь одно важное дело.

Достав мобильник, я набрал номер и принялся ждать ответа.

— Чего тебе, Александр? — прозвучал в динамике раздражённый голос.

— Думаю, что нет смысла спрашивать, в курсе ли ты…

— Что тебя едва не пристрелили? — закончил за меня Князь, и тон его голоса прозвучал ещё более раздражённо. — Да, представляешь, какое дело. Вот сижу и уже неделю жду звонка…

— А чего сам не позвонил? — тут же поинтересовался я.

Молчание. В трубке послышался вздох. Князь не идиот. Даже думать о подобном казалось мне кощунством.

— Хочешь заехать и поговорить? — в конце концов спросил он.

— Да, есть кое-что, что я хотел бы обсудить.

— Мой адрес ты знаешь…

Отправить