Глава 11

— Ну⁈ Что сказали врачи⁈

Этот вопрос полетел мне в лицо, едва я только вернулся в палату. У Ксюши было такое лицо, словно она тут ногти на нервах грызла в ожидании моего возвращения.

— Все хорошо.

— Точно? — обеспокоенно переспросила она.

— Ксюш, всё нормально, — успокоил я её и почти не соврал.

Всё же Распутин тоже ведь врач. Да и по итогу этого разговора всё вроде действительно нормально сложилось. По крайней мере лучше, чем можно было ожидать.

Следующий час прошёл в обычной больничной суматохе. Пара врачей меня ещё раз осмотрели. Всё проверили. На вопрос, когда выписка, заявили, что мой случай, видите ли, особый. Так что придётся ждать решения главврача. А ведь и не думал, что когда-нибудь окажусь среди «ВИП»-пациентов, чтобы мной вот прямо главврач занимался.

Впрочем, учитывая всю подоплёку ситуации, оно, наверно, неудивительно.

А вот удивила Настя. Точнее, ее реакция, когда мы наконец встретились. Я как раз возвращался с одного из осмотров назад к себе в палату, когда мне на шею бросилась прекрасная шатенка и сжала в объятиях.

— Насть, задушишь…

— ЧТО С ТОБОЙ ПРОИЗОШЛО⁈ — выдала она мне, едва только разжав руки. — Мне сказали, что в тебя стреляли и…

Эх. Приятно. Вот чисто по-человечески приятно. От нее шла такая волна искреннего беспокойства и тревоги, что я даже немного растерялся от неожиданности. Когда красивая девушка так о тебе переживает — это всегда греет самолюбие, что уж тут поделать.

— О, беспокоилась, значит, — не удержался я от ехидной усмешки. — Приятно.

— Ой, да иди ты, Рахманов, — фыркнула она и закатила глаза. — Раз шутишь, значит всё не так уж и страшно… — она потупила глаза и вздохнула. — Но я правда беспокоилась.

Как оказалось, ни Роман, ни ее отец ничего не рассказали ей о том, что со мной случилось. Точнее, рассказали. Роман рассказал. И то только после того, как я сегодня утром опять не пришел на работу, а мой телефон не отвечал. Вот тогда-то Настя и забеспокоилась уже всерьёз. Всё таки раньше я за прогулами замечен не был. Настолько, что уже готова была поднять собственную охрану на мои поиски.

Приятно? Ну да. Чего скрывать. Я ей небезразличен, пусть и не в романтическом плане. Ну, мне так кажется.

Немного поговорив, узнал, что наша работа продвигается. И это прекрасно. Настя уже подготовила оба иска. Всё равно что меч перед боем наточила. Плюс, как и планировалось, Лиза сейчас проходила обследование тут же, только в другом крыле. И, по словам Насти, дела у нее шли отлично.

Разумеется, я тут же захотел пойти и посмотреть на то, как у нее дела. Елизавета сейчас как раз ждала очередной прием и сидела рядом с кабинетом в кресле в ожидании, когда ее примут.

— О, Александр! — обрадованно улыбнулась она, заметив, как мы с Лазаревой шли в ее сторону. — Здравствуйте!

И вот тут настала уже моя очередь удивляться.

Это был абсолютно другой человек. И я сейчас не шучу. Такой разительной перемены я не ожидал. Нет, я, конечно, видел, серьёзные изменения в её эмоциональном фоне после того, через что её Эри пропустила. Но чтобы настолько?

От моей пустой, злой и поддерживаемой лишь своей внутренней злостью и желанием добиться справедливости клиентки не осталось и следа. Вместо неё в кресле сидела красивая и жизнерадостная девушка. Синяки под глазами пропали окончательно. Во взгляде появился блеск. Даже ее лицо, кажется, лишилось той бледности, которая так сильно бросилась мне в глаза при первой встрече, а на щеках появился румянец.

Даже ее внешний вид… Я посмотрел на Настю.

— Ну, ты же оплатил ей новое жилье, — пожала она плечами. — Вот я и решила, что если уж нам предстоит идти в суд, то Лизе потребуется соответствующая одежда и…

— Я обещаю, что всё верну! — Котова тут же вскочила с кресла и покраснела.

— Что вернет? — уточнил я.

— Ай, да не бери в голову, — махнула рукой Настя. — Ну, я купила, наверное, чуть больше одежды, чем нужно на самом деле, и…

— Чуть больше? — с искренним ужасом произнесла Лиза, переводя свой взгляд то на меня, то на Лазареву. — Госпожа Лазарева купила мне столько одежды, сколько у меня за всю жизнь не было! Я теперь даже…

Да там, судя по ее внешнему виду, не только в одежде дело.

— Лиза, спокойно, — немного осадил я ее и переглянулся с Настей. — Лучше, что вы сейчас можете для нас сделать, — это сосредоточиться на обследованиях и пройти врачей, хорошо? А подготовку к делу мы берем на себя.

— Конечно, — серьезно кивнула та. — Я постараюсь.

Уже чуть позже, когда мы возвращались назад к моей палате, я спросил:

— Ты ведь не только одежду ей купила?

— Ну еще отвела к моему парикмахеру и стилисту, — спокойно отозвалась Настя. — Даже говорить об этом смысла не вижу.

— М-м-м. Скажи, а твой парикмахер и стилист случаем не стоят, как однушка в пригороде? — уточнил я.

— Ну не настолько, — рассмеялась Лазарева. — Но я понимаю, о чем ты. В любом случае, я потратила меньше, чем ты на отель для нее и то… то, что ты сделал, найдя эту альфарку. Она заслуживает лучшего. Кстати, когда будем подавать ее как свидетеля? Потребуется время и…

— Сколько у нас еще есть в запасе? — уточнил я.

— Еще два дня, если мы собираемся назначить слушание на следующую неделю, — тут же ответила она.

— Хорошо. Значит, дай мне остаток сегодняшнего дня, чтобы разобраться с делами, хорошо?

— Окей. А я займусь оставшейся мелочью по документам.

Подойдя к двери моей палаты, она вдруг замялась. Вроде и разговор закончился. И тем для обсуждения больше не было. Но Настя медлила. Я видел это как на ее лице, так и чувствовал в ее эмоциях.

— Саш, не делай так больше, ладно? — попросила она практически умоляющим тоном. — Хорошо?

— Постараюсь, — честно пообещал я ей.

Ещё бы самому себе пообещать, да только не было у меня особо уверености, что сдержать смогу.

* * *

Выписали меня позже, вечером. Ксюша хотела съездить за одеждой, всё же тот костюм, в котором я был, оказался безнадежно испорчен. Но тут случилось то, чего я не ожидал. Эри вдруг вызвалась сама это сделать, чем навела меня на очень плохие мысли. Только спросила разрешения на то, чтобы собственную силу использовать.

До последнего не хотел верить в происходящее. Вот до тех самых пор, пока не поднялся на этаж вместе с Эри и Ксюшей. Едва только мы прошли половину коридора, как двери одной из квартир открылась и из нее тут же высунулась голова нашей соседки.

— Явились наконец! — с гневом в голосе воскликнула она. — Это безобразие! Я уже написала жалобу в управляющую компанию, чтобы эту шавку вышвырнули! И на вас тоже…

— Так, Екатерина, послушайте…

— Меня зовут Лариса Владимиров… — моментально вскинулась она.

— Да мне плевать, как вас зовут, — перебил я ее. — Вы можете объяснить, что происходит, или нет? Я только из больницы приехал и…

— Ага! Я так и знала! — восторженно рявкнула она. — От этой шаболды подхватил небось что-то!

И ткнула пальцем в явно скучающую за моей спиной альфарку.

Ну, скучающую до этого момента.

— Ты что там ляпнула, ничтожество? — оскалилась альфа и попыталась оттолкнуть меня, чтобы расчистить себе путь к цели. — Хочешь, я тебя наизнанку сейчас щелчком пальцев выверну?

Так. Что за чёрт. Если так подумать, то обычно люди к альфам относятся с тем ещё пиететом. Как правило очень уважительно. А тут такие наезды. Очень странная ситуация, в которой я сначала не мог разобраться, а потом до меня дошло! Она её просто не узнала.

Я даже повернулся, чтобы убедиться. Распущенные волосы прикрывали кончики ушей, не давая им бросаться в глаза. Да и весьма простая одежда, похоже, как-то не вязалась у людей с образом этих практически бессмертных существ.

— Не надо никого щелчками пальцев наизнанку выворачивать, — сказал я, остановив альфу и поймав её за талию, вернул на место. — А вы, уважаемая, дверь закройте и не шумите.

— Что⁈ Да что ты…

— Если есть претензии, то излагайте в письменной форме, — снова перебил я её. — А будете и дальше кидаться оскорблениями, я на вас в суд подам за оскорбление чести и достоинства. Здесь у меня сразу два свидетеля, и что-то мне подсказывает, что они будут на моей стороне. Много я с вас не стрясу, но каждый раз по чуть-чуть… курочка по зёрнышку заклюёт.

Видимо, такая перспектива ей не очень понравилась. Тётка смерила нас троих злым взглядом, а затем захлопнула дверь. Да так, что эхо от хлопка ещё несколько секунд по коридору гуляло.

— Вот ведь сука, — чуть ли не выплюнула Ксюша, со злостью глядя на дверь. — Что у неё за проблемы, что она докапывается постоянно⁈

— Недотрах? — с презрением предположила Эри.

— Пф-ф-ф, скорее всего, — закатила глаза сестра. — С таким-то характером там максимум…

— Так, а с какого это перепугу вы тут вдруг спелись? — спросил я, и Ксюша вдруг замолчала. — Или что? Общий враг объединяет, да?

Эри посмотрела на меня таким взглядом, словно я только что её в грязи извалял.

— Я? Объединиться? С людьми? — сочащимся язвительностью голосом спросила она. — Я тебя умоляю. Ничего более убогого даже представить себе не могу. Одно только моё присутствие в прошлом делало из жалких человеческих мужчин королей и…

— Чтобы быть королём, Эри, нужно королевство, а не королева, — сказал я, доставая из кармана ключи от квартиры.

Стоило мне только подойти к двери, как по ту сторону тут же что-то зашуршало и заскреблось. Оставалось только горестно вздохнуть. А я, дурак, надеялся на то, что она пошутила… Хотя какая там к чёрту надежда. Я ведь чувствовал эмоции, так что вариантов всё равно не было.

Ладно. Проблему нельзя решить, если закрывать на неё глаза и…

— КАКОГО ХРЕНА⁈

Только я открыл дверь, как сидящий по ту сторону харут кабаньей тушей метнулся прочь, попутно перевернув лежащую на полу тумбочку.

Слов нет. Одни эмоции. Это не животное. Это сраное бедствие!

Дверь и пол перед ней исцарапаны когтями. Точно так же изодраны обои на стенах в коридоре по всей его длине. Дверной косяк, что вёл в кухню, выглядел так, будто его термиты поели.

— Эри, вот скажи мне, за каким дьяволом ты его сюда привела? — вздохнул я, стоя в дверях.

— А что мне ещё оставалось? — развела она руками. — Он никого к тебе не подпускал. Мои собственные способности, заметь, урезанные, тоже оказались бесполезны…

— Саша, как бы она меня не бесила, но это правда, — вдруг приняла её сторону Ксюша. — Эта… собака, даже врачей к тебе не подпускала, пока Эри не отвлекла её измазанным твоей кровью пиджаком.

— Но домой то её зачем было тащить⁈ — взмолился я.

— А что? Предпочёл бы, чтобы после всего произошедшего голодный и злой зверь бегал по улице? — осведомилась альфарка.

— Нет, но…

— Вот и не говори спасибо, — тут же отозвалась она.

Ещё раз вздохнув, зашёл в квартиру.

Это какой-то трындец. Мебель перевёрнута. Вещи раскиданы по полу. Часть одежды вообще угадывалась только по цвету ткани. На кухне… боже, даже говорить не хочу. Когда зашёл туда, запах стоял такой, что только вешайся. Скотина, кажется, сожрала или, как минимум поднадкусывала вообще всё, что там было! Твою мать!

— Что? — спросила альфарка, когда я вперился в неё тяжёлым взглядом.

— Да вот думаю о том, а не придушить ли тебя? — честно признался я.

Ну, конечно же. Разумеется, что угроза подействовала примерно так же, как брошенный об стенку горох.

— Ну, тогда постарайся получше, — усмехнулась она. — Не хочу потом говорить «сильнее, Сашенька. Сожми сильнее».

Из коридора послышалось сдавленное хихиканье. Схватив валяющуюся на полу подушку, швырнул её в эту предательницу. А затем пошёл к себе в комнату.

— Ну? Хер ли ты тут разлёгся⁈

Поганая псина лежала прямо на моей постели… точнее, на том, что от неё осталось. Наверное, будь у неё деревянный каркас, она бы и его сгрызла, как ножки от стола.

Так что нет. Она просто расшвыряла всё, что имелось в комнате, подрала стены и изорвала…

— Ах ты сукин сын… — прошептал я, чуть ли не со слезами на глазах глядя на то, что осталось от моего лучшего костюма.

Нет, уничтожены оказались все. Как и дверца от шкафа. У неё такой вид, что у меня сложилось впечатление, что её ломом открывали. Ладно остальные костюмы, но этот, который я в самом начале работы получил от Романа в том магазине… сука!

Подошёл к постели и тут же отскочил назад, когда рычащая кракозября зло клацнула пастью в сантиметре от моих пальцев. Все четыре глаза зло уставились на меня.

— С хрена ли ты тут зубами щёлкаешь, — возмутился я. — Иди сюда!

И сам кинулся к нему. Пёс, видимо поняв мои намерения, бросился в сторону, снёс то, что осталось от моего рабочего стола, попутно перевернув изгрызенный стул, и рванул к выходу.

Ага. Счас. Я успел дотянуться левой рукой до этой скотины.

В это раз кольцо сработало именно так, как и должно было. Псина прямо посреди своего рывка дёрнулась и заскулила, а в следующий миг развеялась тёмным дымом.

— Ай, твою мать… — зашипел я, тряся ладонью и пытаясь сорвать кольцо с пальца. Чёртов артефакт неожиданно накалился настолько, что стал жечь кожу.

— Хорошая безделушка. Но ты ещё не видел, что он в ванной натворил, — давясь от смеха произнесла Эри, стоя у меня за спиной.

Её всё происходящее явно забавляло.

— И что же он там сделал?

— Ну, где-то же ему нужно было сделать свои дела.

Теперь она уже не пыталась себя сдерживать. Хохотала во всю.

— А тебе, как я посмотрю, весело, да? — уточнил я.

— Ещё бы, — торжественно улыбнулась она. — Считай, что это…

— Ксюша! — крикнул я, перебив её.

Расстроенная сестра тут же высунула голову из-за косяка и мрачно подтвердила мои догадки.

— Там всё засрано, Саша, — уныло произнесла она. — Всё-всё засрано.

— Вот и замечательно, — с удовлетворением кивнул я. — Сходи, пожалуйста, в магазин на углу и купи тряпок, перчаток и мусорных пакетов. Много пакетов. И всякое там для мытья и прочее.

— Поняла! — тут же козырнула сестра, а затем окинула комнату взглядом. — А куда он…

— Здесь, — я подбросил кольцо на ладони. — Всё, иди давай. Если надо будет, скажи, я тебе денег переведу.

— Да не, у меня есть. Всё, я побежала.

И Ксюша выбежала из квартиры. Забавно, но её комната пострадала меньше всех. Видимо, меня не только коты не любят.

— Стоять! — рявкнул я, заметив, что Эри куда-то собралась. — Куда пошла?

— Погуляю, пока вы тут уборкой занимаетесь, — хмыкнула она. — Да и воняет тут…

— О нет, милочка, — я покачал головой. — Никуда ты не пойдёшь.

— Если ты думаешь, что я буду помогать убирать этот бардак, то ты очень сильно…

Видимо, выражение моего лица без всяких слов объяснило ей, что будет дальше.

— Нет. Ты не посмеешь, — прошипела она.

— Ещё как посмею, — на моём лице растянулась зловещая улыбка. — Раз уж этот говнюк отдал мне тебя, то я собираюсь сейчас воспользоваться этой возможностью по максимуму. Так что готовься, Эри, скоро ты окажешься в море дерьма. И даже вёсел у тебя не будет…

* * *

— Прошу вас, ваше сиятельство, — вежливо произнёс слуга, открыв перед Уваровым дверь кабинета.

Точнее, он попытался, потому что граф, будто танк, отпихнул дворецкого и сам пошёл внутрь. И его злой взгляд был направлен точно на сидящего за столом хозяина кабинета.

— Почему он всё ещё дышит⁈ — с места в карьер спросил он.

Распутин пару мгновений смотрел на него, после чего вздохнул и встал из кресла.

— Иннокентий, ты можешь быть свободен, — сообщил он своему дворецкому, и слуга понимающе кивнул и закрыл дверь в кабинет с обратной стороны.

Как только они остались наедине, Распутин пересёк свой кабинет и подошёл к длинному шкафу.

— Коньяка хочешь?

— Какой к чёрту коньяк? — рявкнул Уваров. — У тебя был потрясающий шанс решить проблему, а ты им не воспользовался!

Обвинение повисло в воздухе. Напряжение между двумя мужчинами было столь осязаемым, что, казалось, его можно было потрогать руками.

Распутин так ничего и не ответил. Вместо этого он повернулся и, открыв одну из резных дверок шкафа, достал оттуда бутыль из тёмного стекла и два бокала.

— Да, Василий, ты прав, — произнёс он, возвращаясь к столу. — Я действительно, как ты выразился, «упустил» этот шанс.

— Это я уже понял, — съязвил тот. — Только я не могу понять другого. Почему?

— Потому что для меня открылась определенная, скажем так, возможность, — ответил Григорий, поставив оба бокала на стол и, скрутив крышку с бутылки, разлил дорогой коньяк по бокалам. — Видишь ли, похоже, что у меня есть шанс на то, чтобы отыграть назад то, что сделал Илья.

Услышав это, Уваров замер. Первые несколько секунд до него доходил смысл сказанных слов, и только спустя некоторое время его мозг осознал то, что теперь казалось ему столь логичным.

— Разумовские никогда не разрывали заключённые договоры, — возразил он, но у хозяина кабинета имелся аргумент против подобного довода.

— Потому, что они не могли этого сделать? — спросил Распутин, протянув один из бокалов своему другу. — Или же потому, что они специально никогда этого не делали?

— Хочешь сказать, что этот парень…

— Тебе нужен честный ответ?

— Хотелось бы, учитывая тему нашего разговора, — скривился Уваров.

— Я не знаю, — честно признался ему Распутин. — Да и сам он не знает. Он умный парень, Вася. Очень умный, если я ещё хоть что-то смыслю в людях.

— Умные люди часто амбициозны.

— Да. Об этом я тоже ему сказал. Как и то, к чему могут привести подобные амбиции…

— Тогда ты не можешь быть уверен в том, что он не позарится на то, что принадлежит ему по праву. Гриша, если он…

— Ему не нужны титулы, — Распутин поднёс бокал к лицу и глубоко вдохнул аромат марочного алкоголя. — Поверь мне. Как бы смешно это не прозвучало, единственное, чего хочет этот парень — жить своей собственной жизнью. Так, чтобы к нему не лезли с дурацкими играми.

— Помниться, один человек мне сказал, что-либо ты имеешь отношение к игре, либо же игра в конечном итоге поимеет тебя, — хмыкнул Уваров и поднял руку.

Два бокала легко соприкоснулись, и по кабинету разнёсся тихий звон. Оба мужчины выпили, позволив себе на несколько секунд погрузиться в собственные мысли.

— Так, значит, хочешь использовать парня?

— Да, как бы двулично это не прозвучало. Мы с ним договорились. И не делай такое лицо. Не так, как ты мог подумать. Он либо ещё не пробудил эту силу, либо же пока не может использовать её по собственному желанию. Суть уговора проста. Мы не трогаем его и его близких, а взамен он постарается узнать о том, можно ли разорвать ранее заключённый договор.

— Без последствий?

Распутин пожал плечами.

— Хотелось бы этого. Но при необходимости я готов принять удар на себя в случае чего.

Они уже один раз попробовали сделать это. Разумовские никогда и никому не говорили о том, можно ли разорвать заключённый контракт. Оно и понятно. В них крылся секрет их силы и влияния. И именно это стало причиной, по крайней мере частью причины того, что их перебили под корень.

Почти, — мысленно поправил себя Распутин.

К несчастью, как выяснилось, их смерть не стала тем волшебным ключиком, на который они надеялись.

И теперь Григорий задавался вопросом. Не потому ли, что не все Разумовские оказались пущены под нож? Вероятно, что для того, чтобы этот вариант сработал, ему действительно стоило бы просто ничего не делать, пока этот парень истекал кровью на его глазах?

Возможно. Но, будучи человеком мудрым, он не отбрасывал и такой вариант, что даже это в конечном итоге ему не поможет. Потому он не хотел обрезать последнюю ниточку.

А ещё, глубоко наедине с собой, Григорий понимал, что просто не смог этого сделать. Не после того, как Елена со слезами на глазах умоляла его помочь Рахманову. Не после того, как тот, рискуя собственной жизнью, защитил её.

Кто-то назовёт это слабостью. Но для Григория, как бы смехотворно подобное не прозвучало, это была справедливость.

— Хорошо, — через некоторое время сказал Уваров. — Допустим, что шанс есть. Но ты не можешь не учитывать…

— Лазаревы, — поморщился Григорий и одним глотком допил алкоголь в своём бокале. — Да. Я понимаю это.

— Если Павел поймёт, что кто-то ещё претендует на такой куш, то вполне может решить, что будет лучше, если проиграют все, чем если он останется в проигравших в одиночестве. Парень актив, и Павел будет рассматривать его исключительно с этой стороны.

— Он всё рассматривает исключительно с этой стороны, — Распутин посмотрел в свой пустой бокал, размышляя о том, а не налить ли себе ещё выпить.

С его даром он мог бы всю бутылку выпить без каких-либо последствий. Алкоголь давно уже не пьянил его. А ведь иногда так хотелось забыться. Хотя бы на минуту.

Теперь, когда у него есть шанс на то, чтобы избавить Елену от этого проклятия, он собирался воспользоваться им по полной. И уж точно он не собирался упускать такую возможность из-за чрезмерной жадности одного из своих «друзей».

— Нужно будет что-то с этим придумать, — наконец произнёс он.

Отправить