Глава 13

— Значит, всё уже решено?

— Да. Приказы я отдал. Мои люди этим занимаются, — произнёс из телефона голос Уварова. — Дима сказал, что сегодня вечером или завтра утром представит мне возможные варианты с учётом ожидаемых сложностей и…

— Последствий? — предположил Распутин, моментально угадав направление мыслей друга.

— Что-то вроде того, — отозвался тот. — Не переживай. Дима всё сделает так, что никто и никогда не узнает, что мы имеем к этому хоть какое-то отношение.

— Пока о чём-то знают двое, всегда остаются ниточки, Василий. — Григорий вздохнул и, откинувшись в кресле, потёр пальцами уставшие глаза. — Ты не можешь гарантировать, что Лазарев ничего не узнает…

— Даже если и узнает, то что? Выступит против нас? Пусть попробует. Я ему быстро напомню, что мы все тут в одной лодке болтаемся. И, между прочим, если уж зашла речь, то это он пытается её раскачивать. Я просто исправляю ситуацию.

— Ты что-то узнал о нём?

— Дмитрий узнал, — произнёс Уваров, явно не собираясь принижать действия своего человека. — С этим Рахмановым полным-полно странностей. Двадцать лет. Нигде особо не учился. Живёт с сестрой. Мать сбежала за границу семь лет назад. Про отца вообще никакой информации, но для нас теперь это не секрет…

— Только догадки…

— О, Гриша, поверь мне, дальше этих «догадок» будет столько, что любые сомнения отвалятся, — усмехнулся в трубку Уваров. — С этим парнем сплошные непонятки. Образования нет, но работает так, будто у него опыта лет на тридцать или сорок в этой профессии. Занимается бесплатными делами у Лазарева. Закрыл по меньшей мере семь дел. И все в свою пользу. И это ещё не всё…

Уваров быстро пересказал Распутину, что удалось узнать из отчётов полиции.

— То есть рядом с ним нашли полдюжины преступников, которые сами застрелились? — уточнил Григорий.

— Выглядит знакомо, не правда ли? — с отвращением спросил Уваров. — Никого не напоминает?

— Похоже, что яблоко от яблони недалеко упало, — поморщился сидящий в кресле лекарь.

— Всё сходится, Гриша. Его забрала скорая в обморочном состоянии. Это гарантированно психический откат после способности Разумовских. Такой приказ слишком сильно ударил по нему…

— Я понял, к чему ты ведёшь, — перебил его Григорий. — Если он уже может контролировать чужую волю, то…

— То дальнейшего развития ждать уже недолго, — закончил за него Уваров. — Плюс эта история с Волковым. Все мы читали тот мусор, который пустили по новостям, но…

— Да, я в курсе, — перебил его Распутин. — Другой вопрос, насколько быстро он прогрессирует?

— У этих ублюдков никогда с этим проблем не было, — проворчал друг, и Григорию не оставалось ничего, кроме как согласиться.

— Нужно избавиться от парня до того, как он дойдёт до финальной фазы, Гриша, — настойчиво проговорил Уваров. — Если это произойдёт, ты и сам должен понимать, что случится, если он сможет использовать свою Реликвию в полную силу. Мы сделали это ради нашей…

— Нет, — резко произнёс в телефон Распутин и выпрямился в кресле. — Даже не думай меня под это подвязывать, Василий. Если собираешься оправдывать то, что мы сделали, то не впутывай меня. Иван сделал это ради Елены.

— У всех нас были свои интересы…

— Да, только мне хватает честности не выдумывать себе высокопарных оправданий, — тут же возразил Григорий. — Всё, чего я хочу, — это чтобы Лена жила нормальной жизнью, а не превратилась в инструмент для него.

— Я вообще-то этим сейчас и занят, если ты не заметил. Это лучший выход. Или что? По-твоему, пусть Лазарев забирает парня себе и…

— Да не нужен он ему, — фыркнул Григорий. — Я уже обдумал это. Павел слишком практичен, чтобы планировать подобное.

— А с чего ты взял, что его план не в этом? Сам посуди, его дочь сейчас плотно работает с этим Рахмановым. Ну подумаешь, немного пострадает, что люди будут шептаться за его спиной и…

В трубке повисло молчание.

Догадался, понял Распутин. И следующие слова быстро подтвердили его мысль.

— Вот ведь ублюдок, — с налётом восхищения и отвращения в голосе пробормотал Уваров. — Парень ему и не нужен!

— Дошло, да? — усмехнулся Распутин, который пришёл к тому же выводу. — Воспитать и управлять послушным внуком куда проще, чем плохо контролируемым молодым парнем, который сам себе на уме.

— Тогда всё правильно. Мы сделаем то, что он сам сделает и так, — проговорил Уваров. — Просто несколько опередим его график.

Распутин задумался, правильно ли вообще они поступают.

— Василий, а ты не думал…

— Нет! Нет, Гриша… Хотя ладно. Чего уж там. Конечно, думал. Но посуди сам. Ты, лично ты, готов поставить будущее и безопасность Елены на то, что он не такой, каким был его отец?

Григорий ответил не сразу. С одной стороны, ему хотелось сказать «да». Просто потому, что такова была его натура. Он всегда был мягким человеком. Выбранный им жизненный путь располагал к этому. Нельзя столько лет помогать другим людям и спасать жизни, чтобы в конце концов очерстветь и превратиться в прагматичного ублюдка, для которого отнять жизнь проще, чем щёлкнуть пальцами.

Нет. Распутин был не таким. Он мог быть жёстким. Даже жестоким. Но только лишь в тех случаях, когда другого выбора не оставалось. Когда это был единственный путь, чтобы спасти других. Но хладнокровным убийцей он стать так и не смог.

Тем не менее это вовсе не означало, что он не был готов сделать то, что требовалось. Особенно в том случае, когда это касалось Елены.

Единственное, что осталось у него от любимого сына.

— Нет, — наконец признал Григорий. Даже не столько перед Уваровым, сколько перед самим собой. — Не готов.

— Вот и я не готов. Когда Дмитрий закончит подготовку, мы всё сделаем.

— Не забудь напомнить ему, что подходить к Рахманову крайне опасно…

— Не учи меня, Гриша. Я и так всё знаю, — отозвался Уваров. — Сообщу, когда дело будет сделано.

Закончив разговор, Григорий положил телефон и вздохнул. Воспоминания о той ночи вызвали в нём противоречивые чувства. С одной стороны, будь у него такая возможность, ему хотелось бы воскресить Илью Разумовского, чтобы ещё раз с упоением и удовольствием задушить его собственными руками.

Но как бы то ни было, перед этим он поблагодарил бы его. За то, что тот спас жизнь его внучке. Пусть и из личных интересов, как потом оказалось.

А ведь всё, что им требовалось, — это скрыть содеянное. Просто не рассказывать. Но нет. Илья стал слишком самоуверенным. Слишком полагался на уже заключенные договоры. Слишком сильно надеялся на предыдущего императора и его расположение к себе. Настолько, что начал считать себя неприкасаемым.

Распутин провёл почти пятнадцать минут, размышляя над происходящим, когда раздавшийся стук в дверь кабинета нарушил спокойную тишину. Григорий моментально понял, кто именно стоит по ту сторону. Он знал, как именно она стучит.

— Входи, Елена, — с теплотой в голосе позвал он, и девушка тут же приоткрыла дверь с улыбкой.

— Привет, деда. Не помешала?

— Нет, дорогая, — улыбнулся ей Григорий, вставая с кресла. — Что у тебя случилось?

— Я послезавтра хочу в город выбраться. Ева снова будет выступать в «Параграфе», и я хочу послушать…

— Нет, — спокойным, но твёрдым голосом произнёс он.

Елена была умным ребёнком. Она не начала скандалить или истерить. Вместо этого просто спокойно спросила:

— Почему?

— Потому что я сказал «нет», дорогая, — ответил Распутин, подходя ближе.

— Я сижу дома уже почти месяц и никуда толком не выхожу…

— Я отпустил тебя на концерт, — напомнил Григорий, но это помогло слабо.

— Ага, — скривилась Елена. — Да со мной охраны было столько, что шагу лишнего не ступить. Дедуль, я же просто хочу послушать выступление Евы…

— Лена, я сказал «нет», — не стал отступать от своих слов он. — Когда будет можно, я тебе разрешу, но сейчас…

— «Когда будет можно»? — повторила она за ним. — А когда будет можно? Я только и делаю, что сижу дома. Удалённое обучение. Приезжающие учителя. Всё прочее. И никогда не жалуюсь. Но хотя бы раз в месяц я хочу выйти погулять. Как нормальный человек. Если ты так переживаешь, то отправь со мной охрану. Как в прошлый раз, и всё. Раньше же ты так делал.

Она не кричала и не ругалась. Говорила спокойно и размеренно. Тем не менее Распутин почти сразу же понял, что отступать она не хочет.

— Я всё это понимаю, — спокойным, но твёрдым как камень тоном произнёс Григорий. — И тем не менее мой ответ — нет. Когда я решу, что тебе можно будет выйти, я…

— Хотя бы скажи почему?

— Потому что я так сказал, — отрезал Распутин, и жёсткость в его голосе заставила Елену поморщиться.

— Хорошо. Я поняла тебя, — ответила она, пытаясь скрыть недовольство и разочарование.

Впрочем, получилось у неё это плохо. Григорий слишком хорошо знал её изменчивый и непостоянный характер, чтобы такие потуги могли его обмануть.

— Обещаю, как только решу, что тебе можно выйти, я отпущу тебя туда, куда захочешь.

Разумеется, это была неправда. Так рисковать он никогда не станет. И, скорее всего, они оба это знали.

— Конечно, дедушка…

* * *

Едва увидев меня, Виктор тут же бросился в мою сторону.

— Ну наконец-то! Где тебя черти носили⁈ Уже почти восемь!

— Виктор, успокойся, — попросил я его, оглядывая зал выбранного другом ресторана. — Она всё равно опоздает.

Мы стояли у самого входа. Виктор специально назначил встречу чуть раньше, чтобы всё подготовить. Только я и правда едва не опоздал.

— Да с чего ты взял?

— Потому что они всегда опаздывают.

Ладно, не всегда, конечно же. Но мифы не появляются из ниоткуда. Как-то я имел счастье быть знакомым с одним психологом. Потребовалось по одному делу. Так у нас с ним прелюбопытный разговор состоялся. Он со всей уверенностью убеждал меня, что привычка опаздывать у женщин — это защитный психологический механизм.

Не то чтобы я поверил, но… Кто его знает? Психология никогда не была моим коньком. Разбирался я в ней постольку-поскольку. Но порой даже самые уравновешенные и нормальные люди могли выкинуть нечто такое, что потом только плакать оставалось.

Ещё раз посмотрел на друга. Тот надел костюм. Выглядел неплохо. Молодец. Правда, нервничал так, что я всерьёз начинал беспокоиться за судьбу предстоящего мероприятия.

— Ладно. Что ты задумал? — спросил я его.

— Держи. — Он протянул мне футляр с дешёвыми беспроводными наушниками. — Будешь слушать наш разговор и смотреть… слушать… короче, делать то, что ты там делаешь. И если я скажу что-то не то, а ты почувствуешь в её эмоциях, что ей это не нравится, то сразу напиши мне сообщение на телефон, а я прочитаю.

— Слышь, ты, Джеймс Бонд, шпионских фильмов пересмотрел? — искренне спросил я его, одновременно стараясь не заржать. — Долго над своим чудо-планом думал?

— Кто? — не понял он, но я на это просто махнул рукой.

— Просто забей, Виктор. — Я сунул ему наушники обратно. — Это дурной план.

— А что не так-то? — тут же возмутился он. — Я же не могу к тебе за советами бегать. А так просто прочитаю и…

— Ты сам-то подумай, что несёшь, а? — взмолился я. — Ты позвал девушку на свидание и собираешься уделять внимание не ей, а своему телефону? Да тебя любое сообщение будет с ума сводить!

Если честно, я уже вовсю жалел, что согласился на эту затею. Как по мне, это выглядело глупостью с самого начала.

— Так, — сказал я, оглядываясь по сторонам. — Сделаем вот что. Я сяду рядом с вами. Так, чтобы слышать вашу болтовню. Если почувствую что-то не то, то закажу себе…

Оглядев столики вдалеке, заметил стоящую на одном из них небольшую деревянную подставку с рюмками.

— Не знаю, пусть будет какой-нибудь шот. А если всё будет совсем плохо, то сразу сет возьму.

Достаточно не в моём духе, чтобы он это заметил. Да и пить я их всё равно особо не собирался.

— Ладно, — согласился он с явным сомнением в голосе.

Не по поводу моей идеи, а вообще. Его напрягала вся ситуация.

— Как её хоть зовут, напомни? — поинтересовался я.

— Соня! — с явным раздражением произнес Виктор.

— Ну Соня так Соня. Ладно, пошли.

Мы подошли к девушкам на входе. Те, разумеется, сразу же улыбнулись и поинтересовались, на сколько человек нам требуется столик. Тут мы их удивили. Сказали, что нам нужно аж сразу два столика друг рядом с другом. Красавицы переглянулись между собой. Впрочем, нашу просьбу они довольно быстро удовлетворили.

Стоит отдать Виктору должное, ресторан он выбрал неплохой. Понятное дело, это даже не близко к тем местам, где я бывал с Настей, например. Да и тому же «Параграфу» заведение уступало во всём. Нет, оно не было плохим. Просто средней руки франшизный ресторанчик, где невысокий средний чек позволял неплохо поужинать с друзьями и не оставить тут всю зарплату.

А если ещё и кормили хорошо, то вообще честь им и хвала.

Места нам, к слову, дали рядом с выходящими на город окнами. Приятно и вид красивый. Я сел за свой стол лицом в сторону друга, так, чтобы видеть его в случае чего и иметь возможность подать сигнал без необходимости напиваться. А если учесть, что вход в ресторан получался у него за спиной, то хоть на его даму сердца полюбуюсь.

Глянул на часы. Ровно восемь. Я же сказал, что она опоздает.

Подошёл официант и принёс меню, спросив, не желаю ли заказать что-то прямо сейчас. В целом, почему бы и нет. Пробежавшись по списку, быстро ткнул в одну из строчек.

— И ещё бокал пива, пожалуйста, — добавил я. — Тёмного.

— Конечно, — улыбнулся он.

Оставшись в одиночестве, я подмигнул нервничающему Виктору и достал телефон. Набрал номер. Ответа долго ждать не пришлось. Он такой же трудоголик, как и я, так что в том, что Пётр всё ещё сидит в редакции своей газеты, я не сомневался.

— Да? — раздался через десять секунд голос в динамике.

— У меня к тебе есть вопрос.

— Опять хочешь работёнку подкинуть? — хохотнул в трубку Пётр. — Устроенное тобой маленькое расследование сейчас популярно. Мы уже вторую часть готовим.

Я тихо усмехнулся. Ещё бы. Как только Потапов свалил из города, я дал Петру отмашку, и тот запустил всё представление. Оставлять этих засранцев без внимания желания у меня не было. Разумеется, что в суд их по этим статьям не затащить. Журнальным, а не уголовным, разумеется. Но в том, что определённые люди заинтересуются происходящим, я не сомневался. Думаю, совсем скоро нас ждёт вал отставок по «семейным обстоятельствам».

— Нет. Я по другому вопросу.

— Слушаю тебя.

— Про приют «Счастливый Путь» что-нибудь слышал?

— Хм-м-м… — раздалось из трубки. — Вроде бы что-то слышал. По-моему, это крупный комплекс по перевоспитанию в пригороде, да?

— О как. Да. Он самый.

— А чего ты удивился тогда, если я угадал?

— Да формулировка любопытная. Комплекс по перевоспитанию, — произнёс я, благодарно кинув официанту, который поставил передо мной на стол запотевший бокал холодного пива.

— Ну это не мои слова, — хмыкнул в трубку журналист.

— А чьи тогда?

— Одного из наших бывших редакторов…

— Так, а вот с этого момента поподробнее, — попросил я. — Почему ваш редактор этим местом интересовался?

— А кто сказал, что он им интересовался…

— Петь, ты давай мозги мне не делай, — усмехнулся я. — Что там было?

— Тебя не проведёшь, да? — рассмеялся он и продолжил: — Если честно, я сам не особо в курсе. Была какая-то история года два назад, но, если не ошибаюсь, в печать она не пошла.

— Что за история?

— Говорю же, я не особо в курсе, не совсем мой профиль, так что тут ничем не помогу. Но, если хочешь, могу поспрашивать.

— Да. Я буду признателен.

Тут меня осенило. Настолько, что захотелось даже шлёпнуть себя ладонью по лбу. Но этот порыв я подавил, вместо этого глотнув пива.

— У меня ещё один вопрос. Не лично к тебе, но, может быть, кто-то из твоей редакции в курсе. Пять лет назад убили прокурора Викторию…

— Громову? — тут же спросил Пётр.

— Ты знаешь об этом?

— Ещё бы не знал, — произнёс он, и я тут же почувствовал, как его голос из расслабленного моментально стал мрачным. — У нас почти все, кто работал в то время, об этом говорили. Даже я об этом слышал.

— А поподробнее?

— Только с чужих слов могу рассказать. То, что сам слышал, — предупредил меня Пётр, но я был и на это согласен. — Да и там не то чтобы много информации. У нас мужик работал. Как раз над этим делом. Так сказать, по горячим следам.

— И что там было?

— А вот это тебе не меня надо спрашивать, — ответил он. — Если вкратце, то она занималась делом ОПГ в столице…

— Спасибо, я это и сам знаю.

— А чего тогда спрашиваешь? Говорю же, я только с чужих слов знаю…

— Так. Ладно. Ты сказал, что этим один из ваших репортёров занимался, так?

— Ага, только если собираешься расспросить его об этом, то, боюсь, у тебя проблемы возникнут.

— Какого рода?

— Он мёртв.

— Та-а-а-а-ак…

— Нет! Не-не-не, я знаю, что ты подумал, но там никакого криминала, — тут же поспешил успокоить меня Пётр. — У него инфаркт случился. Мужику пятый десяток был, а он с работы не вылезал часами. Знаю, что звучит подозрительно, но заключение врачей однозначное было. Сигареты, кофе литрами. Никакого нормального сна. Он себя просто в гроб загнал работой.

— Звучит как прямой намёк работать поменьше, — скривился я.

— Скорее всего, он и есть, — рассмеялся в трубку Пётр. — В общем, если хочешь, я могу поискать черновики его статей, которые он писал по этому делу. Если они есть в архивах редакции, то я их найду.

— Да. Буду тебе благодарен. Спасибо.

— Да без проблем.

Повесил трубку и задумался. Почему раньше эта мысль не пришла в голову? К кому обращаться за сплетнями и слухами, как не к тому, кто этим на жизнь зарабатывает? Вот так вот. Обвинял Софию в излишне линейном мышлении, а в итоге сам наступил на те же грабли.

Правда, и тут не то чтобы много информации оказалось. Ладно. Подождём. Вдруг Пётр и правда что-нибудь нароет. А если нет, то сделаю так, как собирался изначально. Спрошу у того, кто может иметь к этому самое прямое отношение, хоть и очень не хотелось с ним контактировать.

Вдруг сидящий напротив меня Виктор быстро посмотрел на экран телефона, который теребил в руках всё это время, встал и пошёл к выходу. Вероятно, направился встречать свою пассию. Ну, посмотрим.

Пока ждал, официант принёс мне заказанную порцию картошки фри и несколько соусов к ней. Хрустящая и солёная. Самое то под пиво и…

Епт, дружище… Теперь я понимаю, почему ты так дёргался.

Сказать, что идущая под руку с ним в мою сторону девушка была красива, означало мерзко и нагло соврать. Бывают такие девушки, которые, проходя мимо, заставляют мужчин одним своим видом поворачивать головы себе вслед.

Тут же впору можно было шею свернуть.

Высокая и стройная блондинка. Узкое лицо с острыми чертами лица и полными губами. Длинные прямые волосы водопадом спускались по плечам. Одета хорошо и со вкусом. Бежевое лёгкое пальто. Облегающий фигуру свитер и узкие брюки с осенними сапожками.

Она реально красавица. Её стоило бы поставить в одну линию с Настей или даже той же Армфельт. Что сказать, природа красотой девушку не обидела. Теперь понятно, чего Виктора так переклинило. Даже не представляю, как он с его стеснительностью в плане общения с женским полом вообще решился пригласить её на свидание. Только вот…

Эмоции её мне не понравились.

Слишком много надменности. И уж совсем точно мне не понравился тот насмешливо-покровительственный взгляд, которым она посмотрела на Виктора, когда тот решил побыть джентльменом и помог ей снять пальто.

Мда, что-то тут не так…

Отправить