Глава 6

— Что ты сейчас сказал? — переспросил Уваров шокированным голосом.

И Распутин его эмоции всецело разделял. Сказанное прозвучало, как самый настоящий бред.

— Ой, ну давай, Вась, сделай вид, что ты идиот и не понял меня, — Браницкий едва не расхохотался им обоим в лицо. — Или, что? Вы вдруг поглупели настолько, что думали будто ваш дружок, Лазарев, просто так этого парня обхаживает?

— Чушь! — резко зашипел Григорий. — Разумовские мертвы! Все…

— До единого? — закончил за него ухмыляющийся граф.

— Именно, — кивнул Распутин.

— Не все, — покачал пальцем Браницкий. — И ты это знаешь…

— Он не в счёт, — перебил Уваров. — У него нет Реликвии. Договоры на его кровь не распространяются…

— О! Как же тогда здорово, что Илья был таким энергичным прохвостом и успел не только заделать ублюдка на стороне. О, нет! Он заделал бастарда, который унаследовал силу их рода, — с усмешкой поведал им Браницкий. — Ты ведь знаешь, Гриша, что я тебе врать не стану. Это было бы слишком… скучно.

Григорий медленно повернул голову и посмотрел в дальнюю часть зала. Туда, где стоял знакомый ему молодой человек в окружении нескольких девушек.

Как он мог не понять этого раньше? Хотя, с чего вдруг? Они должны были быть мертвы. Все до единого. Его сын вместе со своей женой сделали всё, чтобы убедиться в этом и не допустить такой ошибки.

Бред! Этого просто не может быть. Они всё проверили! Были уверены в том, что нашли каждого! Британцы обещали им, что смогли обнаружить каждого, в ком могла быть сила Реликвии рода Разумовских.

Или, всё-таки нет? Неужели они кого-то упустили?

Распутин ещё раз пригляделся к парню. Александр Рахманов стоял там, взяв под руку Анастасию Лазареву. А рядом с ним…

Елена стояла и смеялась. Наверно над какой-то шуткой. Прямо рядом с ним. Браницкий не стал бы лгать. Как бы глупо это не прозвучало, но это действительно было не в его стиле.

Рахманов — Разумовский?

Этого просто не могло быть.

И, всё таки…

Почему Лазаревы взяли к себе на работу какого-то парня с улицы. Почему так пеклись о нём. Почему Павел позволил его дочери придти сюда вместе с ним?

Эти вопросы моментально получали ответы. Один единственный ответ. Потому, что он всё знает.

Первый же порыв — сделать всё самому. Прямо здесь. Сейчас же. Несколько секунд. Одно движение. Он мог бы убить его прямо там. Плевать на проблемы! Плевать на то, что подумают другие! Это не имело никакого значения. Главное убрать от него Елену. Сделать так, чтобы он не приближался к ней. Её будущее уже обошлось его семье в слишком большую цену.

Но он этого не сделал.

Григорий остался стоять там, где и стоял. Просто потому, что секундный порыв прошёл так же быстро, как и накатил на него. На место эмоциям пришли трезвый рассудок и рассудительность.

— Откуда ты знаешь, что он один из них? — потребовал ответа Распутин.

— Сам в этом недавно убедился, — усмехнулся Константин. — А, если ты захочешь, то, уверен, сможешь и сам это подтвердить. Но, думаю, что ты и так уже всё понял. Держи, Вась.

С этими словами Браницкий протянул пустой бокал стоящему рядом с Распутиным в точно таком же ошарашенном состоянии графу и подмигнул.

— Ладно, старики. Развлекайтесь, а я пойду. У меня сегодня ещё куча дел…

И ушёл, оставив двух мужчин стоять в состоянии полной фрустрации перед открывшимся фактом.

— Это бред, — всё ещё не желая верить в происходящее пробормотал Уваров.

Он сказал это таким тоном, будто один только факт произнесённых слов мог сделать их правдой.

— Ты знаешь его, — покачал головой Распутин. — Он не станет врать.

Хотя бы просто потому, что это будет не так весело, как припечатать их правдой, с отвращением подумал он. Наверно Браницкий здорово повеселился сейчас за их счёт.

— То есть, хочешь сказать, что ты ему поверил? — едва не воскликнул Уваров, но тут же понизил свой голос. — Гриша, как какой-то пацан может быть его сыном⁈

— А ты думаешь, что Лазаревы просто так его опекают? — спросил его в ответ Распутин, сам всё ещё пытающийся разобраться в собственных мыслях.

— Он спас его сына! Ты сам это знаешь! Ты был там…

— Это не повод так обходится с этим парнем, — Григорий прикусил губу. — Нет. Вероятно Павел и правда всё знает. Или же уверен в том, что знает…

— Хочешь сказать…

— Считаешь, что его дочь просто так пришла на приём с ним? Ты не хуже меня знаешь, как Павел относится к Насте. Он не позволил бы своей дочери якшаться с кем попало!

Уваров ещё раз посмотрел в дальнюю часть зала. Поморщился.

Пусть он всё ещё не был готов поверить в то, что всё это было правдой, но… он не стал бы тем, кем он был, если бы легкомысленно относился к возможным угрозам. Даже к таким маловероятным.

А это была самая настоящая угроза. Тогда, двадцать лет назад, они все понимали, что именно предстоит сделать. И все понимали необходимость этого. Или же, по крайней мере, убедили себя в этом.

От этих мыслей старая рана на левой ноге, заныла протяжной болью. Столько лет прошло, а даже талантов стоящего рядом с ним Распутина не хватило для того, чтобы полностью излечить его.

И это была ещё одна причина для того, чтобы действовать быстро и решительно.

— Нужно избавиться от него, — спокойно сказал Уваров голосом в котором не было и капли сомнений в принятом решении. — И чем быстрее, тем лучше.

— Вот так сразу? — спорил Распутин, которого тоже мучал этот вопрос. — Убьёшь парня?

— А у тебя есть идеи получше?

— Я…

— Гриша, если Лазарев знает, кто он такой, то его дочь ошивается рядом с ним только лишь по одной причине. Павел либо хочет затащить его в семью, либо хочет, чтобы она забеременела от него и родила ему ребёнка. Ты не хуже меня знаешь, что их Реликвия передавалась в семи случаях из десяти. Это по самым скромным расчётам. Если это случится…

— Не надо меня учить, — тихо огрызнулся Григорий. — Я и без тебя это знаю!

— Тогда я не понимаю, какого дьявола ты всё ещё думаешь⁈ — жёстко произнёс Уваров. — Или ты уже забыл о том, что они сделали с дочерью Ивана? Твоего сына! Нет? Или мне тебе напомнить? Если хоть кто-то узнает, чем обладает твоя внучка, то даже император… да что я говорю, он первый же заберёт её и…

— Закрой свой рот! — прорычал целитель. — Мне и без тебя это известно.

Он в который раз пожалел о том дне, когда Уваров узнал его секрет. Самый близкий человек, которого он называл своим другом. Он никогда не использовал это знания против Распутина.

Хотя бы по той причине, что и сам Распутин знал более чем достаточно для своей защиты.

— Тогда ты должен понимать, что у нас есть только один выход, — продолжил настаивать Василий. — И только не говори мне, что ты размяк!

Распутин посмотрел на него таким взглядом, что им одним мог бы заставить медведя трястись от страха.

Но в данном случае, это не оказало такого действия, на какое можно было бы рассчитывать. Сложно напугать кого-то имеющего такой же калибр, что и ты.

— А если он не знает о том, кем он является? — в ответ спросил Распутин, на что его старый друг только тихо рассмеялся.

— Да какая разница! А, что это вообще меняет? Знает? Не знает? Какая разница. Даже если парень и сам не в курсе, то рано или поздно поймёт это. И тогда может быть уже слишком поздно…

— И ты думаешь, что Лазарев просто так это оставит?

— Я думаю, что мне будет наплевать на мнение Павла, если я такова будет цена за наше спокойствие, — отрезал Василий.

Может быть я и правда размяк, подумал Григорий.

Когда первый, вызванный эмоциями порыв прошёл, мысль о том, чтобы прямо тут и сейчас решить эту проблему немного отступила. Может быть два десятилетия потраченные на спасение чужих жизней надломили его чёрствость. Сточили её, как вода постепенно стачивает камень. Может он и правда уже не был готов решать проблемы столь… кардинально?

Наверно что-то такое отразилось в его взгляде, потому, что Уваров внимательно посмотрел на него лицо и покачал головой.

— Ладно. К дьяволу. Я сам решу эту проблему. Просто предоставь это мне.

С этими словами он развернулся и направился куда-то. Распутин даже не смотрел ему вслед. Он стоял там и думал о том… что ему стыдно.

Стыдно от того, что решение Василия взять эту проблему в свои руки принесла ему облегчение от того, что не придётся пачкать руки самому.

* * *

Ладно. За исключением некоторых нюансов было не так уж и плохо. Ну почти.

Лучшим моментом всего приёма стали слова Анастасии о том, что она устала и хотела бы поехать домой. Мне стоило больших усилий, чтобы сдержать рвущееся наружу облегчение. Что поделать, ведь я, как её сопровождающий, не мог оставить даму в таком ужасном положении и вызвался сопровождать её.

А, как иначе-то⁈

Но, что-то мне подсказывает, что причина была в другом. Возможно, что таким образом она решила помочь уже мне. В конце-концов бросить её одну и свалить с приёма я всё равно не мог. Мало того, что выглядело бы это паршиво, так мне бы ещё и совесть это сделать не позволила.

Так что спокойно вздохнуть я смог только через сорок минут, когда мы с ней сели в поданную машину и закрыли за собой двери.

— Прости.

Это было первое слово, которое я услышал о неё с того момента, как мы сели в машину. А ведь почти двадцать минут прошло, автомобиль уже приближался к городу.

— Что?

— Я хочу извинится, — проговорила Настя и судя по её эмоциям такое признание далось ей не просто.

— За что?

— За то, что потащила тебя на этот приём, хоть ты и не хотел, — объяснила она.

Посмотрел на неё. Избегает взгляда. Смотри в окно. А в эмоциях вина. С чего вдруг? Хотя…

— Насть, если бы я не хотел, то не пошёл бы, — произнёс я, но затем покачал головой. — Ладно. Лукавлю. Не очень-то и хотел на самом деле. Но я пообещал, что пойду и пошёл. А то, что ты хотела таким образом своему отцу на ногу наступить… ну, не мне тебя винить.

Она повернула голову в мою сторону так резко, что я реально испугался, что сейчас щелчок услышу.

— Ты знал? — с обвиняющими нотками в голосе спросила она и я рассмеялся.

— Идиот бы догадался. Учитывая твой характер…

— А, что не так с моим характером⁈

— Ты серьёзно такие вопросы задаешь? — спросило я её и она покраснела.

Затем отвернулась.

— Тем более, прости. Это… это было очень глупо и эгоистично с моей стороны. Я не хотела тебя подставлять, просто…

— Считай, что ты прощена, — ответил я, откидываясь на спинку кресла, даже не дав ей договорить. Уж больно тяжело из неё эти слова выходили. Как у человека, который с большим трудом, но признал собственную неправоту и теперь раскаивался в ней.

А ведь она явно хотела сказать что-то ещё. Чувствовал, что она хотела спросить что-то. Учитывая её эмоции, я примерно даже понимал, что именно. Сказать ей? Или нет? Не. Пусть мучается. Всё же после всего произошедшего я мог позволить себе пусть и мелочную, но маленькую месть.

Забавно было ощущать лёгкую ревность среди её чувств. Особенно после того, как последние сорок минут, которые мы провели вместе на приёме она ни на шаг не отходила от меня.

Когда машина привезла нас к элитной высотке, где находилась Настина квартира, часы уже показывали половину первого. Я хотел было попрощаться с ней, но она настояла на том, чтобы её водитель отвёз меня домой. А я, что? Я не против. Зачем мучаться и вызывать себе такси, когда я мог доехать в комфорте.

Как не заснул пока до дома ехал не представляю.

— Спасибо, — поблагодарил я водителя, когда тот остановился не доезжая несколько десятков метров до моего дома.

Я специально попросил его тормознуть здесь, потому что знал — фиг он потом оттуда выйдет. В выходные машин вечером тут была тьма, а у седана удлиненная база. Короче сложно ему будет. Очень сложно. Так, зачем человека мучать, раз даже так идти мне не больше пары минут.

Водителю хватило одного взгляда на то, чтобы понять, от каких мучений я его спас, чтобы от души меня поблагодарить.

Выбравшись наружу, полной грудь вдохнул свежий ночной воздух. Ксюша сейчас скорее всего на работе. В выходные у них в клубе всегда аншлаг. Она, наверно, как всегда оставила мне поесть, хотя я ей и говорил, чтобы не заморачивались. С приёма я голодным приходить не намеревался.

Примерно метров за пять до входа в дом я остановился.

Сначала решил, что мне показалось. Нет, не показалось. Голод. Злость. Эмоции нечёткие. Их даже человеческим называть было сложно. Потому что человеку они и не принадлежали.

Оглянулся по сторонам, но вокруг было пусто.

— Ну, где и ты, пёсик. Давай, я знаю, что ты тут, — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

На всякий случай призвал в правую руку клинок. Оружие своим весом в ладони приятно успокаивало. Затем посмотрел на надетое на средний палец левой руки бело кольцо, которое мне дал Лар.

— Ну, надеюсь эта штука сработает.

Вздохнув, сосредоточился на источнике эмоций и пошёл по дороге в сторону от дома. Перешёл заполненную припаркованными машинами дорогу и двинул к небольшую скверу. Часто видел, как матери там гуляют с колясками.

— Пёсик, пёсик, пёсик, — бормотал я, шаря глазами из стороны в сторону и выискивая мерзавца. — Ну и где же ты?

Пёсик себя искать долго не заставил.

Здоровенная скотина вышла из тени между деревьев у самого края парка, не сводя с меня взгляд всех четырёх своих глаз.

Точно такой же, каким я его запомнил. Крупный. Поджарый. Похож на ротвейлера, только повыше и с более вытянутой мордой. Треугольные уши прижаты к макушке. Тёмная шерсть напомнила густой покров из тонких игл и топорщилась на холке, а длинный хвост плетью хлестал из стороны в сторону. И что-то мне подсказывало, что вряд ли эта скотинка хочет со мной поиграть.

Разве что с моими внутренностями. Уж больно голодными и злыми выглядели его глаза.

— Так, спокойно дружочек, — произнес я, вытянув вперёд обе руки. — Давай всё решим по хорошему, окей? Уверен, что ты хочешь оказаться нарезанным на ломти точно так же, как я не хочу, чтобы ты меня съел.

Харут опустился на лапах к земле и утробно зарычал, скаля зубы.

Быстрый взгляд по сторонам. Вроде никого. Это хорошо. Не хватало ещё, чтобы эта дрянь кому-нибудь голову откусила…

Примерно в этот момент тварь и бросилась на меня. Метнулась от земли до моего горла размытой тенью.

Лишь за мгновение до броска я ощутил его эмоциональный всплеск и успел кинутся в сторону. Пасть с щелчком клацнула зубами в сантиметрах от моего правого бока. Попытался быстро коснуться его левой, на которой находилось артефактное кольцо, но эта дрянь отскочила в сторону так же быстро, даже не позволив мне до себя дотронуться.

Решив действовать, я рванул прямо к нему. Мне не надо было с ним сражаться. Одного прикосновения будет достаточно для того, чтобы завершить эту схватку.

Ага. Конечно. Тварь будто знала, какой будет результат подобного прикосновения, поэтому тут же бросилась в сторону, не позволив мне даже дотронуться до него.

В проклятой темноте парка я зацепился ногой за корни ближайшего дерева и едва не рухнул на землю. Пришлось хвататься за ствол, чтобы не упасть.

Видимо пёс расценил это момент, как приглашение к столу и вновь бросился ко мне…

…и проскочив мимо меня, растворился в темноте.

— Какого чёрта⁈ ЭЙ! ТЫ КУДА СВАЛИЛ⁈

Я стоял посреди темного парка, отчётливо ощущая, как всё дальше и дальше удаляется источник звериных эмоций.

Переводя дыхание, вновь «прислушался» к своей собственной силе, но так ничего и не ощутил.

Харут сбежал.

Хотелось бы, конечно, верить, что он просто испугался моего превосходства в этом коротком сражении, но что-то я сильно сомневался в правдивости подробного исхода. В любом случае, похоже, что этот раунд остался за мной и…

— Да твою же мать! — зашипел я, глядя на рванину, которая осталась от пиджака на правом боку. Острые зубы буквально изрезали ткань. Зверюга чудом не вцепилась мне в бочину.

— Ну зашибись. Просто потрясающе!

Ругаясь на чём свет стоит, оглянулся по сторонам, но четырёглазого гадёныша и след простыл. Вообще. Я его не чувствовал от слова совсем. Видимо слишком далеко свалил.

Зато теперь понятно, чем гадина тут занималась. Целенаправленно искала меня… наверное.

Ладно. Раз так, то, значит, мы с ним ещё встретимся. И в этот раз я точно достану засранца и сдам Лару. Пусть себе на опыты забирает или ещё что. Сука, я так хотел этот костюм сохранить!

Не. В следующий раз с ним покончу. Такие проблемы мне точно не нужны…

От авторов: Спасибо вам. Вы лучшая аудитория, которую можно пожелать.

Отправить