Глава 11

— Я требую реванша. Здесь и сейчас.

Признаюсь, в этот самый момент я даже не знал, плакать мне или смеяться.

— Насть, ну что ты начинаешь? Нормально же общались.

— Ты обещал мне, — обвиняющим тоном заявила Настя. — Помнишь? Согласился, что через месяц мы всё повторим. Месяц прошёл. Я хочу… Нет! Я требую реванша!

Вот я сижу. Думаю. Спросить или не спросить. Настенька, а ты не дура ли ты, часом?

Как она себе вообще это представляет? Кто нас будет судить? Посетители ресторана? Мы сами? Что за бред. Нет, предложи она это, например, в офисе, я, может быть, и согласился бы. Чисто для того, чтобы скуку развеять. Я бы ей даже подыграл и поддался, если бы увидел, что она снова проигрывает. Ломать ей самооценку у меня не было никакого желания. Но сейчас…

Посмотрел на бокал в своей руке. Почему-то я только сейчас обратил внимание, что это, как бы, у меня уже третий. А у неё? По-моему, она до сих пор первый потягивает. И то там половина ещё осталась. Да? Или нет? Вроде да.

Но даже так особых последствий после вина я не ощущал. Могу ли я выиграть?

Пф-ф-ф… Как нефиг делать. Я в себе уверен. Даже если это не так, то мне плевать. Я сказал, что могу выиграть, значит, могу. Другой вопрос — зачем это ей?

— Насть, зачем тебе это? — спросил я, хотя на вразумительный ответ не особо надеялся.

— Потому что я так хочу! — категорично заявила она, скрестив руки на груди.

Заодно и мысли мои подтвердила.

— Хорошо, — сказал я, чем вызвал на её лице триумфальную усмешку. Впрочем, следующие мои слова её оттуда быстро смахнули. — Тогда ответь на ещё один вопрос. Зачем это мне?

А вот теперь, похоже, она немного растерялась. Не ожидала такого.

— В смысле? — не поняла она. — Чтобы посмотреть, кто из нас лучше…

— Зачем? — повторил я вопрос.

— Чтобы узнать…

— Зачем, Настя? — перебил я её своим вопросом. — Зачем мне это нужно?

Она замолчала. Просто не знала, как это сказать. Очевидно, что с вопросом, зачем это нужно ей, она определилась. А вот придумать причину, по которой я должен по первой же команде участвовать в её придумках, не могла.

— Чтобы… чтобы доказать, что ты лучше меня! — наконец выдала она, но таким голосом, будто и сама где-то внутри понимала, что это полная глупость.

Горестно вздохнул. Глотнул вина и, подняв руку, позвал мимо проходящего официанта.

— Да?

— Принесите ещё одну бутылку, пожалуйста, — попросил.

Не любитель я бухать, но настроение от вечера оказалось спущено в унитаз, а вино оказалось слишком хорошим, чтобы отказывать себе в удовольствии.

Кивнув, официант отправился за моим заказом, а я посмотрел на Лазареву.

— Насть, скажи мне. Только честно. Ты дура? — откровенно спросил её, и она покраснела от возмущения. — Доказать, что я лучше тебя? Ты серьёзно? На кой-чёрт мне это нужно? Как вообще эта дурацкая викторина может решить, кто из нас лучше…

— Если ты не сможешь ответить на вопрос, то…

— То я просто не смогу ответить на твой вопрос, — вновь перебил её прямо посреди этого горячего заявления. — И всё. Ничего больше. Или что? Ты по какой-то идиотской причине решила, что я после того глупого случая начал считать тебя хуже себя? Так, что ли? Думать, будто раз ты ошиблась в одном-единственном вопросе, то… Что? Что ты плохой адвокат?

А вот теперь мне матом ругаться захотелось. Буквально. Потому что, судя по её эмоциям, так оно и было. Но это не всё. Имелось там что-то ещё. То, что тот мой выигрыш в дурацкой викторине задел её, оно понятно. Но это не всё. Была и другая причина, о которой говорить она явно не хотела.

Я одним глотком допил оставшееся в бокале вино и стал ждать ответа. А Настя всё молчала. Мда-а-а-а… Она явно не на такой исход рассчитывала.

Подошёл официант и принёс нам, а точнее, уже чисто для меня новую бутылку вина. Пока он ловко открывал её прямо при нас, я чувствовал лёгкое смятение с его стороны. Нет, на лице всё то же выражение абсолютной готовности услужить своим клиентам. Тут без претензий. Но вот в его эмоциях… Парень явно заметил странное поведение Насти и выражение на её лице.

— Хорошего вам вечера, — дежурно улыбнулся он, наполнив мой бокал и поставив бутылку на стол.

— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросил я её, когда официант ушёл, и не стал ждать ответа. — Ты почему-то считаешь, что хуже других. Понятия не имею, почему именно, но у тебя какая-то ненормальная потребность доказывать другим, что ты лучше. Что ты умнее. Что ты упорнее. Зачем, Настя? Для чего?

— Потому что так должно быть, — выдавила она, и в её голосе явно чувствовалась злость.

При этом, что любопытно, злость эта была направлена не на меня.

Ну ладно. Хорошо. Не только на меня. В меньшей степени.

— Почему так должно быть? — спросил я её. — Насть, единственный человек, которому ты должна что-то доказать, — это ты сама. И что-то мне подсказывает, что для этого ты должна не в глупом споре победить…

— Да что ты можешь про меня знать⁈ — моментально вскинулась она.

Щёки порозовели. Глаза распахнуты и горят возмущением. Грудь ходит под блузкой в такт разгоряченному дыханию. Вот уж правда. Заводится с пол-оборота — это про неё. Едва я это сказал, как в стороны от неё ударила волна самой настоящей ярости.

— А ни черта я про тебя не знаю, — пожал плечами и пригубил вино. — Ты, если не забыла, не горишь желанием про себя что-то рассказывать. Но кое-что я всё-таки понимаю.

— Это что же? — не скрывая язвительности в голосе, спросила она.

— Сама мне расскажи, — предложил я ей. — Ты встречалась с Калинским. В этом всё дело? Обиженная девочка, которую бросили. Нажаловалась брату, и тот сделал так, чтобы твой бывший ухажёр не смог получить работу, ради которой столько старался?

Жёстко ли это? Да. Жёстко. Потому что я прекрасно знал, что дело не в этом…

Ну ладно. Не знал. Но подозревал, что всё далеко не так просто. Другое дело, что в обычном состоянии она мне всё равно ничего не скажет. Так, может, хоть сейчас объяснит, что между ними произошло, на эмоциях. Пусть выговорится. Пусть через злость и ярость. Пусть так. Через эмоции. На меня. Но это будет куда лучше, чем если она окончательно станет теряться каждый раз при виде этого урода.

Все эти мысли пролетели в голове примерно с такой же скоростью, как и винный бокал, что свистнул у меня рядом с левым ухом. Хорошо, что голову успел в сторону наклонить. А то так бы в лицо получил.

Звон разлетевшегося об прозрачную панель стеклянного бокала моментально погрузил окружающее пространство в тишину и привлёк к нам всеобщее внимание.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — рявкнула она, вскакивая со стула. — НИЧЕГО!

Её рука дёрнулась, и я уже было подумал, что придётся уворачиваться от тарелки, но нет. Повезло.

Анастасия схватила свою сумочку и, резко повернувшись, направилась к выходу с террасы, оставив меня сидеть в гордом одиночестве с бокалом вина в руке.

Не прошло и двух минут, как ко мне подошел сотрудник ресторана. В этот раз уже не официант, а, судя по костюму, кто-то из администраторов.

— У вас всё в порядке? — вежливым тоном поинтересовался он, а вот эмоции говорили о том, что он готов при первой же необходимости что-то сделать. Вызвать полицию, например, чтобы разобрались, что за чертовщина происходит у них в заведении и почему тут кидаются бокалами.

— Да. Всё просто блестяще, — выдохнул я. — Принесите мне десертное меню, что ли…

Надо было подумать.

* * *

Звонок лежащего на тумбочке у кровати телефона разбудил Романа примерно через тридцать минут после того, как он заснул. Так что пробуждение приятным назвать было нельзя.

На самом деле, он был зол, даже несмотря на то, что завтра был выходной и он мог наконец позволить себе выспаться. Поэтому, когда его рука наконец нащупала телефон, голос довольным назвать даже язык бы не повернулся.

— Да?

— Ваше сиятельство, господин Лазарев, у нас здесь образовалась странная ситуация, и я, признаюсь, не совсем понимаю, как поступить. К вам здесь человек пришёл, — произнёс из динамика голос портье из холла на первом этаже здания. — Сообщил, что хочет с вами увидеться и заявил, что никуда не уйдёт.

Что за бред? Роман нахмурился.

— Вы спросили, кто он такой?

— Да, ваше сиятельство. Говорит, что его зовут Александр Рахманов. Сообщил, что работает на вас.

Рахманов? Сейчас?

Роман сел на постели и посмотрел на стоящие на тумбочке электронные часы. Те показывали начало первого ночи. Какого дьявола Александр припёрся так поздно…

Стоп. Роман вдруг задумался над совсем другим вопросом: «А откуда он вообще знает, где я живу?» Вот этот вопрос куда больше сейчас занимал севшего на постели Лазарева.

Правда, и он в голове продержался недолго, сменившись пониманием того простого факта, что Александр не пришёл бы к нему так поздно просто так. Осталось лишь узнать, в чём именно состояла причина, а для этого имелся лишь один способ.

— Пропустите его, — приказал он.

— Конечно, ваше сиятельство, — произнес из телефона неуверенный голос. — Только я считаю своим долгом отметить, что, похоже, молодой человек пьян.

А вот это уже совсем выбило его из колеи. Александр? Напился?

— Всё равно пустите его. Я сам разберусь.

— Конечно, ваше сиятельство. Доброй вам ночи.

Посидев пару секунд, Лазарев встал и направился в просторный гардероб. Стащил с полки чистую футболку. Менять пижамные штаны не стал, так как банально не видел в этом смысла.

В дверь его пентхауса позвонили примерно через две минуты. Благо он успел предупредить свою охрану, что визит «запланированный».

Ну, насколько его можно назвать таковым в сложившихся условиях.

Открыв дверь, он увидел стоящего и ухмыляющегося Рахманова.

— Здарова, — сказал тот. — Есть минуточка?

Внимательно осмотрев его, Лазарев сделал закономерный вывод.

— Ты пьян.

— Не-е-е-е-е-е-ет, — протянул парень, а затем сделал задумчивое лицо. — Ну разве что чутка.

— Саша, иди домой и отоспись, — проговорил Роман.

Он уже собирался закрыть дверь, когда Александр неожиданно остановил её рукой.

— Что произошло между Настей и Калинским в университете? — спросил он.

— Не понимаю, о чём ты…

— Ой, да брось. — Александр посмотрел на него с иронией. — Всё тебе прекрасно известно. Я видел фотографию в университете. Но если это такой жуткий секрет, то, может быть, я лучше у вашего отца спрошу?

Во-первых, Роману не понравилось то, каким тоном была произнесена эта угроза.

Во-вторых, слишком уж трезво прозвучал голос Александра в тот момент.

— Что, прости?

— Ты меня понял, — произнёс Александр. — И только вот не надо отнекиваться. Я прекрасно знаю, что ваш отец явно не в курсе этой истории.

— Тогда что толку тебе к нему идти? — тут же в ответ спросил Роман, хотя и так понимал, какой ответ услышит.

— Потому что эта угроза спровоцирует тебя наконец перестать отнекиваться и объяснить мне, в чём дело. Знаешь ли, Настя сейчас попыталась меня напоить, чтобы выиграть в дурацком споре. Просто потому что у неё пунктик на том, чтобы доказывать что-то тому, кому это абсолютно не требуется.

Роман смотрел на него в течение нескольких секунд, после чего отпустил дверь.

— Заходи. И дверь за собой закрой.

— Как скажешь, начальник.

— Как понял, что отец не в курсе? — полюбопытствовал Лазарев, заходя в гостиную.

— Ты сам сказал, — пожал плечами идущий следом за ним Рахманов. — Я догадливый.

— Твою догадливость да в нужное бы русло…

Сзади послышался смешок.

— Я уже адвокат. Куда уж дальше-то…

— Всегда есть к чему стремиться.

— Ты сестре это своей расскажи. Она мне сегодня едва глаз бокалом не выбила.

— Что?

— Ага. Швырнула его в меня. Прикинь…

— Заслужил?

От ответа Александра очень многое зависело. Например, то, получит ли сейчас Рахманов по морде. Конечно же, не дело сыну достопочтенного графа бить людей по лицу за оскорбление любимой сестры, но подобные глупости Романа не особо волновали. В первую очередь он мужчина и брат, а уже потом аристократ.

Так что если Александр ему сейчас соврёт…

— Да, — спокойно признался тот, плюхнувшись на диван. — Думаю, что да. Кстати. Мне встать, чтобы тебе удобнее было?

— Не понял, — честно признался Роман.

— Ну чтобы тебе было проще мне по морде съездить…

Почему-то именно сейчас Роману вспомнились сказанные отцом слова.

— И в кого ты только такой догадливый? — покачал он головой, на что получил ехидную усмешку от сидящего на диване парня.

— В прабабку. Наверное. — Он пожал плечами. — Так что? Расскажешь мне, что там было на самом деле?

— А с чего ты взял, что я собираюсь тебе это рассказать?

— С того, что я сижу на диване у тебя в гостиной, а не стою перед запертой дверью. Ром, я понимаю, что это не моё дело. Правда. Но если так продолжится, то это плохо кончится. У неё маниакальное желание доказывать всем, что она лучше. Не для того чтобы самой стать таковой. Просто для того, чтобы это признали другие…

— В чужом признании нет ничего плохого, — перебил его Роман, но получил в ответ полный иронии взгляд.

— Нахер никому не сдалось чужое признание, — резко произнёс Рахманов. — Ладно, может, я немного перегнул. Признание разное бывает. Но Настя ищет не то, что нужно. Ей хочется, чтобы её наконец погладили по головке и сказали, что она молодец. Что она лучшая. Вот какого признания она ищет. Словно какой-то комплекс неполноценности. Синдром обиженного ребенка, которого либо недолюбили, либо перелюбили.

При его словах Лазарев скривился.

— Чушь.

— Ой ли, — не согласился с ним Александр. — Ром, давай по-честному. Ты занимаешься этой работой… почему? Потому что жаждешь похвалы от окружающих? Что-то мне подсказывает, что это маловероятно.

— Какой ты догадливый…

— Ты повторяешься.

— А ты лезешь не в свое дело, — моментально ответил Лазарев. — Но, для проформы, ты прав. Я этим не из-за «чужой похвалы» занимаюсь.

— Вот видишь. А у Насти с этим проблемы…

— Да с чего ты это взял? — не выдержал Лазарев.

— Ну я даже не знаю. С её поведения. С выражения твоего лица. С потолка. Я достаточно хорошо разбираюсь в людях. Ром, она, чтобы победить в этом дурацком споре, попыталась напоить меня.

— Ну, судя по всему, у неё неплохо вышло… — съязвил он, но Рахманов только рукой махнул.

— А, не. Это я уже сам. Но сам факт. Ей была важна не сама победа, а то, чтобы я проиграл.

В этот момент Роман подумал о том, что не спросил одну важную вещь.

— А напомни, на что вы спорили?

— А я и не говорил, — хмыкнул Александр и развалился на диване. — Она не успела сказать. Я её… остудил до того, как до этого дело дошло. А что?

Роман покачал головой.

— Да так, ничего.

А сам, в свою очередь, подумал, что прекрасно знает, в чём именно состоит дело.

Вообще-то, если так подумать, то спор с сестрой он выиграл. Ведь условием было то, что Александр «согласится, едва только она предложит ему пойти с ней». Как оказалось в итоге, Роман прекрасно спрогнозировал реакцию Рахманова. Ему этот приём не интересен от слова совсем, что, если уж по-честному, несколько выбивало Лазарева из равновесия.

Чтобы человек отказался от подобной, буквально, награды? Это звучало глупо. Кто в здравом уме упустит возможность выйти в свет с представителями элиты страны? Да еще и под руку с дочерью одного из влиятельных и богатых аристократов?

Бред же!

Это даже звучало безумно.

Тем не менее, этот самый безумец сейчас со всеми удобствами развалился на его диване. Почему? Роман ответа не знал, но подозревал, что причина вполне могла быть очень простой и в то же самое время очень понятной.

Ему это банально не интересно. Зачем все эти аристократические экивоки тому, кому просто нравится работать адвокатом?

Как бы смешно это ни прозвучало, но Роман не сомневался, что Александр с куда большим удовольствием предпочтёт вместо этого приёма остаться на работе и заняться делом. Ну или посидеть дома с сестрой.

Как раз вот эта черта и подкупала в нём. Александр казался ему одновременно удивительно простым и в то же время крайне сложным человеком. Ну ещё и тот факт, что Роман хорошо видел, на что тот готов ради своей сестры. Поступил точно так же, как Лазарев сделал бы сам.

А ещё Лазарев прекрасно понимал, что в конечном итоге Александр прав насчёт Анастасии.

— И? Что ты узнал?

— На самом деле не так уж и много, — моментально понял его вопрос Александр. — Видел фотографию, как они влюблёнными голубками стоят и обнимаются. На определённые мысли наталкивает.

— Это верно…

Роман вздохнул и сел в кресло напротив Александра.

— Эта история не должна уйти дальше тебя.

— Я могила, — серьёзно ответил парень.

— Ты осторожнее со словами, — моментально пригрозил ему Роман. — Потому что если отец узнает о том, что случилось, он будет не так… милосерден, как я.

Александр вопросительно поднял одну бровь.

— Всё настолько серьёзно?

— Я сломал ему карьеру. Ты сам так сказал. Отец на моём месте сломал бы ему шею. Они с Настей познакомились в тот момент, когда она была на втором курсе.

— Дай угадаю. Она сама решила выступить на игровом суде против него?

— Слушай, может, ты сам всё додумаешь? Раз такой догадливый…

— О нет. Что ты. Рассказывай, я слушаю…

— Не бесплатно, — произнёс Роман и испытал секундное наслаждении от выражения искреннего удивления на лице своего «стажёра».

— Это как понять?

— В самом прямом смысле, — произнёс Роман. — Но цену я тебе назову позже.

Заметив выражение на его лице, Лазарев тут же добавил:

— Обещаю, ничего страшного или противозаконного я от тебя требовать не стану, — торопливо сказал он. — Просто мне нужна будет от тебя одна небольшая услуга и…

Рахманов даже договорить ему не дал и протянул ладонь.

— Я согласен.

Роман хотел было уже пожать её. В этом не было ничего такого. Просто двое мужчин скрепляют договор рукопожатием. И всё равно, Роман замешкался. Вспомнил слова отца.

Когда-то точно так же и Николай Разумовский протягивал людям руку с улыбкой на губах.

И? К чему это привело?

Тем не менее, Роман хотел надеяться, что разбирается в людях хотя бы на четверть так, как сам в это верит.

Протянув собственную руку, он пожал Александру ладонь.

— А теперь, рассказывай, — сказал Рахманов, откидываясь обратно на спинку дивана…

Отправить