Глава 22

Не. Всё же это богохульство. Настраивать для такой машины подвеску так мягко… Всё равно, что породистому жеребцу вместо подков к копытам подушки привязать. Бегать-то, может быть, и будет, но какой в этом смысл?

И всё равно, сидеть за рулём было чертовски приятно. Даже несмотря на всё, я наслаждался каждой секундой, которую проводил в машине. А ведь ехать мне предстояло почти час. Даже немного больше, если учесть пробки.

Ради интереса, пока стоял в одной, залез в телефон и посмотрел цены на подобные машины. Глянул. Немного взгрустнул. Даже с моими деньгами я себе такую позволить не мог. А, даже если и купил бы, то её содержание тоже влетало в не маленькую такую копеечку. Это я уже знал по своему собственному опыту из прошлой жизни.

Имперский Юридический Университет находился не в столице, как можно было подумать, а в её пригороде. Да и не сам это университет, а именно факультет. Часть его, короче. Место, это находилось на берегу Северного залива и… не, ну это как-то даже перебор. То, что я называл факультетом являлось ничем иным, как целым комплексом зданий, состоящим из библиотек, лекториев и всего прочего, столь необходимого для получения высшего образования имперским студентам.

Тут же находились общежития для проходящих обучение. Конечно же, вас никто не заставлял переезжать в общежитие на время учёбы. Всё исключительно в добровольно-принудительном порядке. В том смысле, что, мол, хотите жить в городе? С мамой и папой или ещё как? Да пожалуйста. Но будьте любезны каждый день быть на занятиях ровно к звонку. А учитывая его местоположение это не так-то уж и просто. Разве что те, кто из более или менее обеспеченных могли себе позволить каждый день кататься на учёбу на собственных машинах или с водителями. Может ещё на такси, но всё равно расточительно.

Впрочем, судя по наполненности парковки, таких здесь было полным полно. Широкий, выполненный в форме искривленной дуги, паркинг сплошь был заставлен автомобилями самых разных марок и типов.

И вот как раз на въезде туда я столкнулся с первым препятствием. Точнее с охраной университета. Меня банально не пустили на парковку, пока не уточнили кто я такой и зачем вообще приехал.

Пришлось пояснить, что я адвокат. Ну, вроде как. Ладно. Кого я обманываю? В своём нынешнем состоянии и без лицензии я скорее личинка адвоката. Хотя, это больше к местным студентам подойдёт. В общем, не важно. Сказал, что собираюсь встретиться с профессором Голотовой по рабочему вопросу. Как только меня спросили, по какому, я тут же незамедлительно уточнил. По рабочему. Ну там, конфиденциальная информация, адвокатская тайна и всё такое.

Удивительно, но они даже долго меня мурыжить на въезде не стали. Лишь потратили несколько минут для того, чтобы уточнить в фирме, где я работаю мою личность, сверить её с документами и только после этого выдали гостевой пропуск, предупредив, что он действует ровно один день.

И настоятельно попросили не задерживаться. За порядком, судя по всему, здесь следили отменно.

Ну, мне главное дело сделать, а там уже можно и дальше ехать.

Найдя свободное место, припарковался и пошел в направлении главного здания факультета. Сообщить мне, где именно искать Голотову охрана не могла, так что самым лучшим и наиболее быстрым способом сделать это будет деканат, администрация или как там вообще начальство тут называется.

А вообще красивое место. Кто-то очень не слабо вложился в его постройку. Широкие аллеи. Скверы в «разрывах» между корпусами. Пока шёл, заметил кучу студентов, сидящих на лавочках и увлеченно что-то обсуждающих.

Впрочем, это всё мне было не так уж и интересно. Даже не смотря на лёгкий приступ ностальгии. Один раз я уже такую учёбу пережил и… если честно, то не особо хотел бы её повторить. Хотя бы просто потому, что работать и заниматься настоящими делами мне нравилось куда больше, чем сидеть в лектории и бороться с зевотой, записывая очередной конспект.

Пока шёл до входа, заметил любопытную сцену сквозь установленные на первом этаже окна. В одном из лекториев, довольно точно имитирующем судебный зал, шёл самый настоящий судебный процесс. Ну ладно. Не настоящий. Судья в соответствующей мантии восседал на своём месте за трибуной. Сбоку от него то ли адвокат, то ли прокурор допрашивал сидящего на стуле свидетеля.

Эх, ностальгия. Игровые процессы — классная штука. Помогает на практики и в тепличных условиях осознать что это такое — стоять в зале суда. Разумеется, все, кто сейчас находились в зале, являлись студентами, играющими свои роли. Они распределялись заранее, и у каждого была своя задача, кроме двух. Защитника и обвинителя. Как правило такие вот игры на самом деле представляли из себя самый настоящий экзамен, на котором проверялись твои качества в выбранной роли.

Как раз после таких вот «игрищ» я и понял, что договориться в досудебном порядке куда лучше, чем потом мучаться в зале. И, нет. Это не значит, что само участие в слушаниях мне не нравилось. Просто мороки меньше.

Пройдя через высокие двойные двери, зашел в главное здание кампуса. Огляделся по сторонам и заметил нескольких подростков, стоящих у информационной доски, заполненной десятками объявлений и бумажек.

— Ребят, не скажете, где здесь деканат?

Щуплый парнишка в очках и две девушки лет девятнадцати уставились на меня с удивлением. После чего парень сообщил, что мне нужен третий этаж. По центральной лестнице, потом на право до указателя.

Поблагодарив их, пошёл в указанном направлении, осматриваясь по сторонам. Либо у части ребят сейчас не было занятий, либо… да в целом, какая разница. В общем, народу в коридорах хватало.

Нет. Всё же есть одна вещь из периода моей учёбы, по которой я действительно скучал.

Студенточки. Такой цветник, что глаза разбегаются. Эх, красота…

На то, чтобы обнаружить нужное мне место, ушло не больше пяти минут. И не потому, что я долго искал. Просто само по себе здание было довольно большое.

Постучал и вошёл.

— Здравствуйте, — поздоровался я с секретарём, довольно милой на вид женщиной лет сорока пяти — пятидесяти. — простите, не подскажете, где я мог бы найти Голотову Софию Андреевну?

— А вы с какого курса? — тут же уточнила она.

— Ни с какого. Я здесь не учусь. Мой вопрос носит… личный характер, скажем так, и связан с её научной работой на университете.

О, как завернул. Пойди теперь, попробуй угадай, что мне в действительности от неё нужно. Видимо секретарь всё же попробовала, но судя по её подозрительному взгляду, вышло у неё не очень.

— Подождите, я сейчас уточню её расписание, — наконец сказала она и открыла какую-то таблицу на своём компьютере.

Через полминуты мне сообщили, что в данный момент у Софии Андреевны идёт практическое занятие и порекомендовали попробовать её «поймать» после него. Аудитория номер сто семнадцать.

Поблагодарив, я покинул помещение и отправился на поиски нужной мне аудитории. Чисто логически, если номер помещения идёт с единицы, то и находится оно должно на первом этаже. Так и оказалось. Минут за пять-семь, я нашёл дверь с номером сто семнадцать и прислушался. Из комнаты звучали голоса. Кто-то задавал вопросы и получал ответы в довольно знакомых формулировках.

Заинтересовавшись, я осторожно повернул дверную ручку и та без скрипа открылась.

Да. Я оказался прав. Это был тот самый лекторий, через окна которого я заприметил студентов на игровом процессе. К слову, искомая мною женщина тоже обнаружилась быстро.

Голотова София оказалась довольно таки красивой женщиной. Высокая. Блондинка. В волосах едва заметны тонкие нити седины. Но пятьдесят четыре года я ей ни за что бы не дал. Выглядела она максимум на сорок. Стройная. Подтянутая. Очки в тонкой чёрной оправе.

Сейчас она находилась на месте судьи и внимательно следила за тем, как студент, отыгрывающий роль обвинителя терзал сидящего на стуле «свидетеля». Парня лет девятнадцати — двадцати.

— … по этой причине, — продолжил «обвинитель», — я хотел бы задать вам следующий вопрос.

— Да, конечно, — тут же покладисто заявил «свидетель», бросив взгляд на молодую девушку с явно крашеными ярко-синими волосами. — Я расскажу всё, что знаю.

Очевидно, его «адвокат», подумал я. И, признаюсь, девчонка не впечатляла. Плечи напряжены. Спина прямая, будто ей вместо позвоночника стальной лом туда засунули. Постоянно что-то подсматривала в своих записях.

— Где именно вы находились в ночь происшествия? — задал свой вопрос студент-обминитель, повернувшись к свидетелю.

— Дома, — тут же отозвался сидящий на месте для свидетеля студент.

— И вы утверждаете, что слышали крики с улицы именно в двадцать три пятнадцать? — тут же задал он свой следующий вопрос. — Позвольте, но я хотел бы уточнить этот момент. В вашем письменном показании вы указали, что смотрели телевизор в гостиной, окна которой выходит во двор. Верно? Я ничего не путаю?

А парень хорош, сделал я вывод. Уверен. Спокоен. Да ещё и ловко так наводящие вопросы даёт в конце.

— Д…да, — немного сбился с толку «свидетель». — Всё верно.

— И при этом, вы абсолютно точно заявляете, что слышали крики именно в двадцать три пятнадцать.

Вот интересно, они используют заранее заготовленные сценарии или же разрабатывают каждый раз свои собственные? У нас на факультете для таких дел имелась куча толстых папок с готовыми вариантами, которые слегка перетасовав можно было получить подходящий исходник для игрового процесса.

Помню, как мы однажды пробрались в деканат и… ай, не важно. Короче, тут смысл не в том, чтобы выиграть или проиграть подобный процесс. Главное показать, насколько быстро ты умеешь соображать в подобной ситуации, подстраиваясь под изменение. Обычно, тут либо обе стороны импровизируют, либо же только одна, когда другая действует по заранее составленному плану. Скорее всего сейчас именно второе. Видимо проверяют нашу «защитницу».

— Да, я уже написал…

— Вы даже указали название программы, — перебил его «обвинитель». — То есть в том самое время, когда по телевизору шёл интересующая вас передача… я говорю, что она была вам интересна потому, что вы запомнили её название, вы ещё и умудрялись слушать то, что происходило на улице?

— Я…

— Может быть вы придумали эти крики? — спросил ходящий перед «свидетелем» из стороны в сторону студент.

Да. У него готовый вариант. Тогда точно проверяют сторону защиты. И пока она чёт пассовала. Девчонка постоянно заглядывала в свою тетрадь, очевидно, с конспектом и прыгала глазами от своего противника к судье и обратно.

Я огляделся по сторонам и заметил, как пара человек косились на меня. Видимо, задавались вопросом, а кто я собственно такой.

— Возможно, — продолжил студент, — кто-то попросил вас вспомнить их в это время? Потому, что знаете ли, очень сложно поверить в то человек столь поздним вечером отдыхающий за просмотром любимой передачи, буквально прилипнув глазами к экрану, вдруг услышал какие-то крики с улицы. Особенно с учётом того, что в вашем доме стоят двойные стеклопакеты, так хорошо изолирующие лишний шум с улицы…

Девчонка продолжала нервно перебирать свои конспекты. Преподаватель посмотрела на неё ожидающим взглядом, будто пытаясь дать понять, что ей сейчас стоит что-то предпринять.

Впрочем, видимо, что к мысленным посылам растеряная студентка оказалась глуха.

— Защита хочет что-то сказать? — поинтересовалась Голотова, уже буквально намекая той, что ей пора бы уже что-то сделать.

— Я… да. Я хотела бы… — пискнула та. — Я…

Мда-а-а-а. Малышка, что называется, поплыла. Понимает, что нужно возразить, но не может подобрать причину с помощью которой смогла бы защитить свидетеля от подобной словесной атаки.

И, судя по посуровевшему взгляду Голотовой, отмеренное ей время стремительно подходило к концу…

— Возражение, ваша честь!

София Андреевна подняла удивлённый взгляд, когда вместо женского голоса услышала мужской. Нахмурилась и повернулась в мою сторону. Если уж быть честным, то в мою сторону повернулись вообще все. Ну ладно уж. Раз приковал к себе внимание, как лев в цирке, то будь уж добр прыгнуть через горящий обруч.

— Давление на свидетеля и введение его в заблуждение, ваша честь, — добавил я, раньше, чем она успела хоть что-то сказать. — Ваша честь, позвольте обратить внимание на серьезные процессуальные нарушения. Законом четко определено, что при допросе недопустимы наводящие вопросы и любые формы психологического давления на допрашиваемого, что мы сейчас явно и наблюдаем, — я указал в сторону обвинителя. — Кроме того, все предположения стороны обвинения базируются на материалах, которые не были представлены им по ходу допроса — некие показания соседей и телепрограмма. По закону, такие неподтвержденные данные не могут использоваться в качестве доказательств. Что касается рассуждений о звукоизоляции окон — без соответствующей экспертизы, которая, кстати, так же не была представлена после его заявления, это просто домыслы, не имеющие юридической силы. Не лучше ли просто придерживаться фактов и установленного порядка допроса свидетелей, а не превращать процесс в театральное представление?

Кто-то покачал головой. Кто-то смотрел на меня, как на идиота. Девчонка, играющая адвоката вообще не понимала, что происходит.

А вот Голотова прищурилась и с подозрением посмотрела на меня.

— Кто вы такой?

— Александр Рахманов, ваша честь, — улыбнулся я лучшей своей улыбкой. — К вашим услугам.

— Забавно, — хмыкнула профессор. — Что-то я не припомню вашей фамилии среди своих студентов.

— Это потому, что её среди них нет. Я здесь не учусь.

— Тогда, Рахманов, позвольте всё таки узнать, по какой причине вы считаете позволительным встревать и срываете мне занятие?

— Я бы скорее сказал, что я не срывал его, а лишь продемонстрировал превосходство практических знаний над голой теорией этой милой девушки, — я с улыбкой указал в сторону нашей защитницы, которая сидела на стуле с глазами оленя, выскочившего на дорогу перед грузовиком. — Но, я приношу свои извинения, если помешал вам. Подобное у меня и в мыслях не было.

— Не было бы, не встревали, — проворчала Голотова, но по её эмоциям было понятно, что она не особо злится.

Бросив быстрый взгляд на тонкие серебристые часы на правом запястье, Голотова повернулась в сторону студентки и припечатала девушку взглядом.

— Астахова, ты запомнила, что он сказал?

— Я… да…

— На следующем занятии будем разбирать ещё раз. Готовься, потому, что я вызову тебя ещё раз.

— Да, София Андреевна, — произнесла она с обреченными нотками в голосе.

В этот момент пространство в помещении наполнил громкий звонок, очевидно оповещающий об окончании занятий.

Я дождался, пока все выйдут из зала и только после этого направился ко всё ещё сидящей и что-то заполняющей в журнале женщине.

При моём приближении она отложила ручку в сторону и подняла взгляд.

— Я могу сейчас сообщить охране, что вы сорвали мне занятие и вас выведут отсюда.

И ведь правда могла. Ну, наверно. Это если верить её словам. А вот если обратить внимание на эмоции, то ничего кроме веселья у меня эта угроза не вызвала.

— Ой, да ладно вам, София Андреевна, — как можно более дружелюбно сказал я. — Вы и сами видели, что она ничего бы не сделала. Банально не знала, как возразить.

— То, что сделала бы или не сделала Астахова, мы теперь не узнаем, — недовольно заявила она. — Потому, что вы нарушили процесс обучения.

— Я бы назвал это практической демонстрацией отсутствующих у неё навыков, — парировал я.

София хмыкнула, окинула меня более пристальным взглядом.

— Откуда вы? — сделала она правильный вывод.

— «Лазарев и Райновский», — честно ответил я.

Едва только Голотова услышала название фирмы, как на её лице появилось такое выражение, словно я был котом, наблевавшим на её любимый ковёр.

— Что-то не припомню, чтобы мои пути пересекались с этими корпоративными прохвостами. Прошу меня простить, но ваши предложения мне не интересны. Я не работаю с корпорациями и адвокатами их представляющими.

Как-то это уж слишком категорично прозвучало. Больно уж по-личному.

— Да и простите, если это прозвучит грубо, но прислать мне приглашение на работу вместе с ребёнком…

Она усмехнулась и покачала головой.

— Слишком неуважительно на мой взгляд.

Так. Ладно. Спустим про «ребёнка» на тормозах. Всё же она старше меня на тридцать с лишним лет. Да и мы не обидчивые. Похоже, что дамочка решила, будто я её тут на работу в фирму зазывать собираюсь. Правда с чего эта мысль пришла ей в голову? Не в первый раз?

Нет. Надо брать разговор на себя, а то мы так не туда уедем.

— София Андреевна, похоже, что вы несколько неправильно оценили ситуацию, — спокойно произнёс я. — Я здесь не по поручению моей фирмы. И уж точно я не собираюсь зазывать вас на работу. Как раз таки наоборот.

— Не поняла.

— Скажем так, меня к вам Вячеслав Молотов прислал.

Едва только стоило мне произнести эти слова, как на её лице и в душе отразился целый вихрь эмоций. Удивление. Настороженность. Возмущение. Даже страх. И…

— Чтобы вы не предлагали, меня это не интересует, — произнесла она.

— София Андреевна…

— Всё! — резко перебила она меня. — Я сказала, что мне это не интересно! Я прошу вас покинуть мой лекторий и больше не приходить сюда. Или я вызову охрану и они выведут вас с территории университета.

Попробовать переубедить? Надавить на эмоции? Может быть голос разума?

Я развернулся и пошёл на выход. Даже говорить ничего не стал, спиной ощущая её пристальный взгляд.

Только у самых дверей развернулся к ней.

— Знаете, вам может казаться, что это не моё дело, но если бесконечно долго бегать от проблемы и закрывать на неё глаза, то рано или поздно она воткнёт вам нож в спину. От проблем не бегают. С проблемами борются.

Она могла мне ответить. Вполне. Я это по её чувствам понял. Так что ушёл раньше, чтобы последние слово осталось за мной. Маленькая психологическая хитрость. Теперь мысль о том, что она так и не смогла мне что-то сказать после этого, будет мучить эту без сомнения умную и гордую женщину.

А мне нужно было, чтобы она над этим думала. Очень нужно. Потому, что где-то там, скрытая под слоем опаски, настороженности и недоверия скрывалась она.

Надежда.

 

Конец пятой книги

Отправить