Глава 18

Здание Центра Предварительного Заключения нисколько не изменилось со дня моего последнего визита сюда. Вот ни на йоту. Всё такое же мрачное и невесёлое. Хотя, наверное, глупо было бы ждать от этого места чего-то иного.

Я сидел в зоне для посетителей и ждал. Народу здесь было не очень много. Кто-то ждал свидания. Вон, девушка сидит. Нервно оглядывается по сторонам и посматривает на часы. А вон мужик в костюме и с портфелем. Спокойный и собранный. Явно адвокат. К клиенту пришёл и ждёт встречи. И ещё куча людей, волей судьбы оказавшихся тут.

И среди них я. Сижу и жду. Жду уже тридцать минут. И нет, это не они резину тянут. Это просто я сам приехал раньше времени. Встреча с Молотовым не продлилась долго. В общем-то, на продолжительный разговор я и не рассчитывал. Главное, что выяснил интересующие меня вещи, а в остальном уже сам разберусь. Тут главное встретиться с «клиенткой» и убедить, что моя помощь ей нужна. А вот это могло оказаться посложнее, чем всё остальное.

Тот факт, что она до сих пор сама не обратилась за юридической помощью, при всём своём опыте и связях, не давал мне покоя. Почему? Этот вопрос раз за разом возникал в голове. Только вот ответа на него не было.

Ладно. Узнаем. Не в первый раз уже. А ещё я злился. Очень злился.

И ведь у меня помимо этого ещё и своя работа имелась. Как раз то самое дело, которое передал нам с Настей Роман. Наверное, я повторюсь, если скажу, что там в целом ничего сложного. На первый взгляд, по крайней мере. Коллективный иск от команды корабля фирме, которой принадлежит судно. Распространённая практика, когда владелец судна нанимает экипаж на стороне рейсовым методом.

Здесь же причиной подачи иска было то, что во время очередного рейса на судне случилась авария, из-за которой несколько человек пострадало и был сорван график поставки груза. Но самое паршивое — часть груза вовсе оказалась за бортом. В результате компания аннулировала контракты команды и не только ничего им не заплатила, но ещё и впаяла огромные штрафы, ставшие практически неподъёмными для оставшихся без денег членов экипажа. Команда винила в случившемся компанию. По их утверждениям, владельцы судна систематически отказывались выделять средства на ремонт и модернизацию оборудования, что и послужило причиной аварии и последующих потерь. Фирма, естественно, отмахивалась, возложив вину на экипаж и их непрофессионализм.

В итоге нам с Настей предстояло добиться, чтобы экипаж получил все полагающиеся ему выплаты и аннулирование штрафов.

Сможем ли мы это сделать? Отличный вопрос! Пока без понятия. Но на первый взгляд дело не выглядело сложным. Хотя бы по той причине, что в данном конкретном случае если проблема крылась в оборудовании, то добиться экспертизы не так уж и сложно. А там получим и подтверждение.

В общем, будем посмотреть. К слову, злился я не поэтому. Имелась ещё одна причина, ставшая известной после разговора с Молотовым. И касалась она напрямую отца Марины.

Впрочем, сейчас меня куда сильнее волновала Марина. И тот маленький факт, что ждал я её не один.

Прямо напротив меня, на такой же утилитарной и неказистой металлической скамье с жёсткой спинкой, какие стояли по всему залу ожидания, сидел Владимир Викторович Скворцов. Ага. Мы пару раз пересекались взглядами, но ничего кроме презрительного взгляда я не удостоился.

Ну и бог с ним. Мне с ним детей не крестить, так что его раздраженную моим присутствием физиономию я как-нибудь переживу. И злее видел.

Я просидел ещё минут пять, прежде чем увидел её. Двое охранников сопроводили Марину в зал. Девушка была в своей той же самой одежде, в которой я видел её в последний раз.

Думаю, не стоит врать и говорить, что выглядела она радостной и счастливой. Скорее, уставшей. Тёмные круги под глазами от нервного напряжения. Растрепавшиеся каштановые волосы давно не видели расчёски. Какой-либо макияж отсутствовал как факт, но её это нисколько не портило. Девушка немного щурилась, так как шла без очков, а я знал, что она страдала близорукостью.

К моей радости, когда она заметила меня, на лице появилась обнадёживающая и радостная улыбка. Настолько, что я сам не смог, да и не пытался сдерживать собственную, когда поднимался на ноги.

Впрочем, долго эта улыбка на её лице не просуществовала, быстро исчезнув, едва только она увидела вставшего на ноги и направляющегося к ней отца.

Подошли мы одновременно.

— Ну что? Откинулась, наконец? — пошутил я, чем вновь заставил уголки её губ приподняться.

Но её папаша всё испортил.

— Пойдём, Марина. Моя машина ждёт снаружи, — безапелляционно сказал он.

— Пап, я… — начала было она, но отец даже не стал её слушать, просто схватив за руку и потащив к выходу.

— Как-то не очень хорошо вы обращаетесь со своей клиенткой, — произнёс я, чем моментально привлек к себе его внимание.

— А она сейчас не клиентка, а моя дочь, — жёстко сказал он. — И она будет делать то, что я ей скажу!

И, больше не произнося ни слова, потащил Марину на выход.

Мда-а-а… нет, мой опыт общения со сволочным отцом, конечно, отличный, но, похоже, не мне одному так «повезло». Не тратя время, направился следом за ними, мимоходом отметив веселье скучающих охранников и некоторый интерес со стороны других ожидающих.

Открыв дверь, увидел, что Владимир тащит за руку дочь по лестнице к ожидающей внизу машине. Марина что-то говорила ему, но тот даже не слушал. При этом выражение на лице у неё такое было, будто она сейчас готова вернуться назад в ЦПЗ и попросить посадить её обратно в камеру. Настолько ей не хотелось садиться к отцу в машину.

— … я не хочу… — услышал её голос, подойдя ближе.

— Мне плевать, что ты хочешь, а что нет, — отрезал её отец, открывая заднюю дверь. — Садись. Мы поговорим у меня в офисе…

Я успел как раз вовремя, чтобы толкнуть рукой открытую дверь, и та захлопнулась прямо перед носом Владимира.

— Кажется, она сказала, что не хочет с вами ехать, Владимир Викторович, — заметил я, сохраняя спокойствие в голосе.

— Меня твоё мнение не интересует, — тут же огрызнулся он. — Я сам решу, что будет лучше для Марины, а что нет…

— Примерно так же, как занимались её делом? — уточнил я у него, и в тот же миг меня окатило волной яростного возмущения.

— Будет ещё щенок без лицензии меня учить, — выплюнул он. — Я прекрасно сделал свою работу…

— О да, — закатил я глаза. — Настолько прекрасно, что не смогли добиться освобождения для неё в нормальные сроки? Или, может быть, скажете, почему ваша дочь просидела в ЦПЗ без какой-либо возможности на встречу с посетителями? Нет?

В этот раз направленные на меня эмоции были столь «горячи», что практически обжигали. Метафорически, разумеется. Мужик смотрел на меня с ненавистью. А вот Марина, наоборот, удивлённо.

— Что?

— А он тебе не сказал? — спросил я, даже не пытаясь скрыть сарказм в голосе. Сам когда узнал, даже не удивился. — Представляешь, какая неожиданность. Я тут совершенно случайно узнал, что нынешний начальник ЦПЗ и твой отец учились в одной школе. Даже в одном классе. И до двадцати лет даже проживали в одном жилом доме. Какое невероятно…

— Совпадение и ничего более, — тут же отрезал её отец.

— Ага, конечно, — скривился я и повернулся к Марине. — Я пытался несколько раз попасть к тебе, но каждый раз меня заворачивали.

— Может быть, потому, что ты работаешь в этой поганой фирме, которая и подставила Марину, пока я пытался её вытащить оттуда? — тут же зло возразил её отец, снова попытавшись открыть дверь, но я просто толкнул её ногой, захлопнув обратно.

— Ключевое слово «пытался» — резко произнёс я, посмотрев ему в глаза. — А я это сделал.

— Что?

Они произнесли это одновременно. Только вот если у Марины за этим словом крылось искреннее удивление, то у её отца за ним не было ничего, кроме раздражения. Как при виде бесящего комара, что жужжит над ухом и не даёт спать.

Так мало того, сейчас эта зараза ещё и укусить посмела.

Ну что ж. Куснём ещё раз.

— Ага. Так, для справки, это я добыл информацию, благодаря которой её выпустили.

— Ты? — Он едва не рассмеялся. Сразу видно, не поверил. А вот от его дочери пошла волна… что-то вроде удивления и радости. Будто крохотная надежда, которую она совсем уже отпустила, оказалась правдой.

— Да. И я же нашёл того, кто убил Оливию и подставил вашу дочь. Так что пока вы торчали в очереди к прокурору, пытаясь без толку добиться встречи с князем Румянцевым, слали десятки бесполезных ходатайств на досрочное освобождение, я занимался тем, что действительно пытался помочь Марине.

Он мне сейчас врежет. Я был уверен в этом почти на сто процентов. Даже кулак сжал. Но, видимо, то, что я о нём слышал, всё же оказалось правдой.

Эх, не зря я задержался у Молотова. Эти десять минут дали мне очень и очень многое.

— Это правда? — резким тоном спросила Марина, выдернув свою ладонь из руки отца. — Ты же сказал…

— Марина, не важно, что я сказал, — перебил её отец. — Просто сядь в машину. Мы поговорим у меня в офисе и…

— Нет!

Её голос больше походил на истеричный крик.

— Нет! Ты же сказал, что всё утрясешь! Обещал всё исправить! — Она обвиняюще ткнула его пальцем в грудь. — Ты пришёл и сказал, что решишь это дело. Что мне запрещены любые посещения и не знаешь почему, а потом…

— Это было для твоего же блага! — рявкнул её отец. — Не хватало ещё, чтобы тебя заподозрили в связях с этой поганой фирмой и…

— Да какие к чёрту связи⁈ —не выдержала она. — Я там работала! И я ничего не делала! Ничего! А ты опять солгал мне! Снова! Как и маме! Я думала…

— Да плевать я хотел на то, что ты думала! — выкрикнул её отец, и девушка вздрогнула. — Я делаю то, что будет лучше для тебя! И всегда это делал! И если твоя дура мать не понимала этого…

— Хватит! — произнёс я. Не крикнул. Не дёрнул его за руку. Просто встал между ним и Мариной. — Достаточно.

— Не смей встревать! Это…

— Семейное дело? — закончил я за него. — Да мне как-то плевать. Но орать на неё я не позволю. Её только что отпустили из-под стражи, а ты собираешься снова запереть её?

— Это не твоё дело, — прорычал он, но особого впечатления на меня это не произвело.

— Верно, — не стал я спорить. — Не моё. Марин, ты пойдёшь со мной?

Едва я это произнёс, как Скворцова тут же встала за моей спиной.

— Да.

— Что ж, тогда, думаю, что её ответ ясен. Всего вам хорошего…

Он не орал. Не угрожал. Просто смотрел на меня так, будто прямо там готов был мне голову оторвать и на стенку повесить. Взбесил я его знатно.

К счастью, для него, разумеется, стойкое отсутствие желания дочери сесть в одну машину с отцом оказалось достаточно, чтобы несколько охладить его пыл. Ну и уже собравшаяся вокруг нас группа зевак, что как падальщики ожидали, когда же скандал на повышенных тонах наконец превратится в драку и можно будет поснимать на телефоны…

* * *

— Господи, как же вкусно… — пробормотала Марина.

Мы сидели за столиком в небольшом ресторане в центре города. Перед Мариной стояло несколько тарелок с разнообразной едой. Салат. Паста. Она даже здоровенный кусок шоколадного торта себе заказала, который сейчас стоял и дожидался, пока девушка расправится с карбонарой.

— Ну, похоже, истории о том, чего хотят люди после отсидки, оказались правдой, — не удержался я от смеха.

И был не так уж далёк от истины. Вкусная пища, особенно после того как тебя пару недель кормили без сомнения питательной, но не особо претендующий на хороший вкус едой, казалась чем-то прекрасным. Она вырабатывала дофамин. Серотонин. Чувство эйфории и наслаждения.

Что я и ощущал в эмоциях сидящей напротив меня девушки, с удовольствием поглощающей прекрасно приготовленные блюда.

— Даже не представляю, как ты продержалась там столько лет.

Она чуть не подавилась.

— Лет? Меня две недели там продержали…

— Тюремные наколки успела сделать? — не сдавался я. — А то если нет, то считай, что зря сидела…

— Ха-ха, очень смешно. — Она скорчила кислую мордаху, но по её эмоциям я чувствовал, что она рада. Просто рада сидеть сейчас здесь. Вкусно есть и ни о чём не беспокоиться.

К сожалению, подобное состояние не могло продлиться долго.

— Ты правду сказал?

— О чём? — решил уточнить, помешивая кофе. — Ты о том, что я тебя вытащил? Или о том, что твой папаша через своего другана заблокировал для тебя возможность свиданий?

— Ну-у-у… обо всём.

— И да, и нет, — вздохнул я и откинулся на спинку кресла. — Я действительно нашёл парня, чьи показания сняли с тебя любые обвинения. Но на самом деле за последнее тебе стоит благодарить не меня. По крайней мере, не полностью. Очень помог Роман…

— Роман Павлович? — не сдержала она удивления. — Лазарев? Сын…

— Да, он самый. Давай не будем поминать его титулы всуе, а то он сейчас раздуется от необъяснимой гордости там, где сидит, — не удержался я от смеха. — Но да. Скажем так, он был мне должен.

Марина удивлённо захлопала глазами.

— Должен? Сын графа Лазарева и главы фирмы? Тебе?

— Что поделать, мир — безумная штука, — пожал я плечами. — Но да. И в качестве ответной услуги, они обставили всё таким образом, чтобы к тебе не имелось никаких претензий. Всю вину… ну, всю, какую только возможно, повесят на Филиппова. Это он подставил тебя.

Я кратко пересказал ей то, что узнал от Кирилла, на что получил лаконичное…

— Урод, — прошипела она. — Я ещё в тот день, когда зашла к нам в отдел и нашла его там, не поверила. Но не думала, что он… Саша, а Оливия…

— Да. Мне жаль.

Последние слова я произнёс не столько из сочувствия к убитой, сколько из-за того, какие эмоции шли сейчас от самой Марины. Удивительно, но ей действительно было больно узнать, что Оливию убили.

— Вы были хорошими подругами, да? — спросил я.

— Когда-то… Я же тебе рассказывала, какой она потом стала…

— Но тем не менее тебе сейчас плохо.

— Так заметно? — Марина невесело улыбнулась, без какой-либо цели тыкая в остатки торта вилкой.

— Я хорошо разбираюсь в людях.

И даже не соврал, между прочим.

— А насчёт моего отца?

— Доказать не смогу, — ответил я ей. — Но то, что касается его знакомого, да, правда.

— Значит, скорее всего, так и есть, — зло произнесла она.

В целом время мы провели хорошо. Поели. Поболтали. Но, как и всё хорошее, это закончилось. Ровно в тот момент, когда наш разговор коснулся работы.

— А что с отделом? Я даже по работе соскучилась…

Этой темы я и боялся, так как примерно представлял, какой реакции ожидать. Так что начал издалека. Рассказал про те дела, что мы решили в её отсутствие. Про Савина и его увольнение.

И про то, что работать она в фирме не продолжит.

— Что⁈

У неё даже вилка из рук выпала.

— Мне жаль, — только и произнёс я.

А что ещё я мог сказать? «Прости, Марин, но теперь иметь тебя в штате проблемно, так что от тебя решили просто избавиться»?

— То есть они просто решили выкинуть меня? — полыхнула гневом Марина. — После того как обвинили меня в том, чего я не делала⁈ Так, что ли⁈

— Марин…

— Что⁈ Саша, меня увольняют… за что⁈

Столько было обиды в её голосе, что мне аж не по себе стало. Вот и слушай тех, кто говорит, что ей было плевать. В какой-то момент — может быть. Но точно не сейчас.

— Мне жаль, — только и ответил я. — Но этого уже не изменить. Я пытался. Даже говорил с Романом, но решение приняли из «другого кресла», если ты понимаешь, о чём я.

Мне в этот момент даже не хотелось на её лицо смотреть. Настолько расстроенной, обиженной и преданной она себя ощущала. Не каждый день узнаёшь, что тебя попёрли с работы потому, что сами же обвинили в том, чего ты не делала.

И даже мои слова, что она получит значительную компенсацию, не исправили положения, окончательно убедив меня, что в последнее время работа стала для неё куда важнее, чем раньше.

* * *

Остаток вечера прошёл слишком неловко, чтобы от него можно было получить хоть какое-то удовольствие. После ресторана я вызвал Марине такси, чтобы отвезти её домой. Даже хотел поехать с ней. И не по каким-то шкурным причинам. Пусть внешне она и старалась этого не показывать, я ощущал, насколько плохо ей было, и не хотел оставлять её одну в таком состоянии.

Но Марина сказала нет. А я не из тех, кто будет давить, выставляя «нет» за «да». Поэтому просто попросил её написать, когда она доберётся до дома, чтобы не волноваться.

— Как прошло? — спросила Анастасия, когда я вошёл в отдел.

— Не так хорошо, как рассчитывал, но лучше, чем боялся, — честно произнёс я. — Что по новому делу?

Настя посмотрела на меня и вопросительно подняла бровь.

— Что, хочешь сказать, что всё время, что ты здесь просидела, ты дурью маялась? — уточнил на всякий случай.

— Нет, на твоё счастье, — фыркнула она. — Пока одни на свидания ходят, другие работают…

— Ни на какие свидания я не ходил. И закрыли эту тему. Что по делу?

Лазарева закатила глаза, но продолжать спор не стала.

— Я просмотрела документы. Заявленные потери компании при утере груза, повреждения судна и убытки от срыва сроков доставки составляют почти шесть с половиной миллионов рублей. На самом деле чуть больше, но это не так важно.

— Страховка? — тут же спросил я, и Настя усмехнулась.

— Похоже, что я уже начинаю понимать, как ты мыслишь, — с улыбкой выдала она и протянула мне лежащий перед ней на столе листок бумаги.

Взяв распечатку, взглянул на цифры и задумчиво цокнул языком.

— Однако.

— Они получили страховые выплаты в размере почти десяти миллионов рублей. Точнее, получат их, как только будет закончено расследование причин аварии.

— Дай угадаю, — предложил я, садясь в свое кресло. — Если версия компании подтвердится, то они получат охренительно большую сумму, которая…

— Которая их спасёт, — закончила Настя и ехидно улыбнулась. — Говорю же, кажется, я начинаю понимать, как ты мыслишь.

— О, ну раз уж ты у нас в гадалки записалась, то вперёд, — махнул я рукой. — Валяй. Расскажи мне то, о чём бы я сказал вместо тебя, будь ты поглупее.

— Фу, как грубо, — тут же наморщила она носик, но я на это только рассмеялся.

— А не надо было выпендриваться. Так что там?

— Я быстро просмотрела открытую информацию по этой фирме. Если вкратце, то они на грани банкротства, что подтверждается и показаниями нашего клиента. Денег не хватало. У них и так два судна из пяти стоят на ремонте из-за постоянных поломок. А теперь ещё и это. Если документы не врут, то этот год они должны были закончить со значительными убытками.

— Насколько значительными?

— Настолько, чтобы в будущем январе — феврале задуматься о том, чтобы подать на банкротство.

— Ясненько, — протянул я, задумчиво глядя в потолок. — А эти выплаты… сильно бы им помогли?

— Очень, — тут же кивнула Настя. — Не думаю, что они спасли бы их. Скорее, оттянули бы банкротство на восемь-двенадцать месяцев.

— И?

— Что?

— Что думаешь?

— Ну, если бы я бы я была такой же циничной реалисткой, как ты…

— Эй! Я не такой!

— Абсолютно такой, — улыбнулась Настя, глядя на меня. — Короче, я бы предположила мошенничество со страховкой. Кто-то хочет утащить денег перед тем, как дело схлопнется.

— Ясненько.

Взяв бумаги, я ещё раз пробежался глазами по списку наших клиентов.

Главным истцом выступал капитан экипажа. Он же представлял остальных двенадцать человек команды. Для них наложенные штрафы станут смертельными. Для троих — буквально. Люди пострадали из-за аварии и сейчас лежали в больнице. А для оплаты лечения требовались деньги. Ввиду же штрафов и невыплаты зарплат этим людям просто не на что будет жить дальше. Я специально проверил документы. Платили им не так много, как я ожидал.

Что ж. Это будет интересное, но не особо сложное дело.

Отправить