Глава 11

— Орешков хочешь?

Признаюсь, тут я настолько охренел, что даже орать уже не хотелось.

— Что он тут делает? — спросил, повернувшись к Князю.

Но ответить он не успел. Вместо него это сделал Браницкий.

— В смысле что? — искренне удивился он. — Князь же, бедолага, у меня в доме поранился. Как хороший хозяин я должен убедиться, что с ним всё в порядке. Кстати, об этом, Князь, дружище, ты там как вообще?

— Твоими молитвами, — язвительно скривился лежащий на больничной койке мужчина.

— Ладно, ребятки. Не буду вам мешать. — Граф протянул мне пакет. — Точно не хочешь? М-м-м? Хочешь, не хочешь… ну как хочешь. Бывай, Князь. Потом ещё пообщаемся.

Не переставая ухмыляться, Браницкий вышел из палаты.

— Какого хрена? — спросил я, когда за ним закрылась дверь.

— Александр…

— Как он вообще сюда попал? Хотя нет. — Я покачал головой. — Почему этот урод до сих пор жив⁈

— Что? — не понял Князь.

— То, что слышал. Я ему выстрелил в грудь! Там дыра была такая, что я в неё кулак бы просунул!

Ну ладно, может, и не просунул бы. Но она всё равно была немаленькая. Калибр-то у револьвера серьёзный.

Услышав мои слова, Князь лишь фыркнул и откинулся головой на подушку.

— Чтобы прикончить его, этого слишком мало. Тут, скорее всего, надо сразу башку отрубить. Да и то…

— Что? Тоже не сработает? — Я уже даже не знал, плакать мне или смеяться.

— Никто пока не проверял, — отозвался он. — Это всё его Реликвия.

— Как какой-то магический дар может…

— Очень даже может, — отрезал Князь. — Ты же видел силу Волкова?

— Ну? Погоди, ты имеешь в виду… такие тощие, тёмные и высокие. Будто из дымки состоят и очень зубастые?

— Значит, видел их, да? — усмехнулся Князь. — Александр, сила не берётся из ничего. Для неё нужен источник. Стихийный, жизненная сила, как в случае с целителями или же в определенных случаях тот, кто эту силу согласится дать.

— В каком смысле?

Я обошёл палату и присел на кресло рядом с кроватью.

— В прямом. Иногда источником силы выступает не голая стихия, а другое существо или существа. В случае с Волковыми это были те теневые твари. Договор, который люди заключили с альфами две тысячи лет назад, связал часть из нас с ними. Они дают человеку силу взамен на… ну тут уж от конкретного случая зависит.

— То есть Браницкий…

— Да. — Князь кивнул и поморщился от боли. — Его род всегда имел связь с одной тварью. Огонь и возрождение. Думаю, что ты и сам догадаешься.

— Феникс? — несколько неуверенно спросил я, и Князь снова кивнул. — Ты серьёзно?

— Верно. И да. Я абсолютно серьёзен. Не знаю, по какой причине у него пробудилась эта сила, но его связь оказалась сильнее, чем у кого бы то ни было в истории его рода. Он может не просто управлять пламенем. Оно для него как воздух. Буквально продолжение его воли. И его нельзя просто так убить. Если не ошибаюсь, то дыра в груди от пули — это самое смешное, через что ему пришлось пройти за последние двадцать лет. Думаешь, что ты первый, кто смог добраться до Браницкого? Мне порой кажется, что больше половины успешных покушений на него стали такими успешными только потому, что он сам позволил им случиться.

— Да кто в здравом уме будет позволять убивать себя… хотя забудь. Можешь не отвечать. Что я, забыл, что ли, о ком мы говорим?

— Вижу, что ты и сам уже понял, — усмехнулся Князь. — Безумным графом его не просто так за глаза называют.

Я пару минут посидел в раздумьях.

— Ладно. Чёрт с ним. Я сюда не за этим пришёл. Мне нужны ответы…

— Они зависят от вопросов, Александр.

— Опять твои идиотские игры…

— Только благодаря им я всё ещё жив…

— Ты жив, потому, что мы с Марией вытащили твою задницу, а не…

Я вдруг замолчал, ощутив идущий от него поток эмоций.

— В чём дело? — насторожился я.

— Ни в чём, — моментально отозвался он, но я не поверил.

— Так, вот давай ты будешь эту сказочку кому-нибудь другому рассказывать, а?

— Александр, я не просил меня спасать, — отрезал он. — То, что вы пришли туда, — это была глупейшая вещь из возможных. Но даже это было не так тупо, как принести туда эту флешку!

— Мы тебя вытащили, — произнес я. — Или забыл уже?

К моему удивлению, Князь расхохотался, но почти сразу же закашлялся, схватившись рукой за рёбра.

— Да вы это сделали только потому, что он позволил нам уйти. Неужели ты думаешь, что причина в чём-то другом? Очнись, Александр. Если бы он захотел, то мы даже до лифта не дошли бы.

Ну, это еще вопрос. В тот момент, когда вся эта кодла направила на нас оружие, я уже готов был приказать им всем пристрелить Браницкого. Теперь понятно, что, скорее всего, это не сработало бы. Но кто знает? Вдруг всё же существует критическая доза свинца для его организма?

— И всё равно, ты не имеешь права винить Марию…

— Да не виню я её! — рявкнул он в ответ. — Она сделала то, чего не должна была делать. И в этом виноват я! И только я! Я допустил, чтобы она стала слишком близка. Чтобы появились эти поганые эмоции. Чтобы она…

Он говорил и говорил. Слова срывались с его губ, становясь всё более резкими и злыми. Не на Марию. Я хорошо это чувствовал. Он винил в этом себя одного.

— Она должна была забрать то, что я ей сказал, и уехать из города. Всё. Точка, — наконец выдохнул он с таким видом, будто выплеснутые эмоции оставили его без сил. — Не лезть на рожон и спасать меня. Просто уехать! Такой был приказ! А вместо этого она глупо рискнула не только информацией, но собственной жизнью! Поставила себя под удар!

Я вот сидел, слушал его. И думал. С одной стороны, конечно, хотелось просто встать и дать ему по морде. Наорать на него за тупость. Мы ради него жизнью рисковали, а я теперь сижу и выслушиваю всё это.

Наверное, не будь у меня своего дара, знай я его чуть хуже и не умей разбираться в людях, так бы и сделал. Но — истерики это не мой конёк.

Тем более, что я знал правду.

Винил он не меня или Марию. Нет. Винил он в первую очередь себя самого. За то, что поставил её в такое положение. За то, что Мария рискнула жизнью. Из-за него. Мысленно поставил себя на его место. Хотел бы я, чтобы, например, Ксюша так поступила, чтобы спасти меня?

Очень быстро пришёл к выводу, что нет. Не хочу.

И именно это сейчас сжирало Князя изнутри.

Ещё никогда я не видел его таким… уязвимым. Ни разу за всю свою жизнь. Наверно, так и выглядит человек, едва не потерявший нечто для него очень дорогое.

— Почему убили Разумовских? Почему Браницкий говорил о каких-то сделках?

— Прости, Александр, но я не могу сказать тебе, — покачал он головой.

— Так. Князь, я уже устал слушать подобное дерьмо…

— Дело не в том, что я не хочу тебе это рассказать. Наверное, стоило бы и раньше это сделать, но я просто не могу. Я собирался рассказать то, что возможно, но Мария сама уже это сделала.

— Ты хотя бы можешь объяснить почему?

По злому лицу видел, как его бесит сама мысль.

— Скажем так. Я заключил договор с твоим отцом.

— Ну, думаю, что ему все уже безразлично…

— Нет, — покачал он головой. — Нет, Александр. Не в этом случае. Мы заключили сделку. Точнее, он заставил меня её заключить.

— Сделку?

Он будто попытался что-то сказать, затем вздохнул, прикрыл глаза и выругался.

— Прости, но не могу.

— Это как-то связано с моим…

— Да.

— Кто ещё может знать?

— Есть люди. Лазаревы. Распутины. Тот же Браницкий…

— Он сказал, что не знает, — выдал я, вспомнив наш вчерашний разговор с ним.

— Значит, не знает, — согласился со мной Князь.

— И что? Мне вот так просто ему поверить? — спросил я, и Князь тихо рассмеялся.

— Поверь мне, Александр. Константин может творить любую дичь, но он никогда не будет врать. Не скажет и прямо об этом заявит, но врать в лицо… нет, это не его стиль.

— Что? Слишком скучно? — не смог я удержаться от смешка, но Князь, к моему удивлению, кивнул.

— Ты и сам всё прекрасно понимаешь.

— Ясно.

— Послушай, я понимаю, что тебя беспокоит история с убийством нашей семьи, но…

Его перебил мой смех. Я хотел бы удержаться, но просто не смог.

— Князь, да побойся ты бога, какая к чёрту семья⁈ — не выдержал я. — Да я их в жизни не видел! Отец? Серьезно? Да единственное, в чём он не облажался, — это хорошо провести время с моей дурной мамашей. Вот ведь молодец! Охренеть, спасибо, папаша. Уж извини, знаю, что вы братья, но по большому счёту мне плевать, что и почему с ними случилось, Князь. Семья? Серьёзно? Ксюша. Ты. Мария. Вот моя семья. Всё.

— Александр, всё не так, как тебе кажется…

— А по-моему, всё очень даже очевидно, — отрезал я. — Ты сделал для меня больше, чем какой-то мужик, которого я никогда не видел. И да, подозреваю, что у тебя имелись свои мотивы, но знаешь что? Сейчас мне уже даже наплевать на это как-то. Все эти интриги, возня с тайнами семьи и аристократами… ты даже не представляешь, как меня это всё вымораживает. Я адвокат, Князь. Я им был и хочу быть им дальше. Это то, что я умею и люблю. Хочу, чтобы у нас с Ксюшей была нормальная жизнь. Слышишь меня? Нормальная. Даже в этом грёбаном сумасшедшем мире. Всё!

Ух, я аж разогнался. Видимо, накипело за прошедшие дни. Но сказал я ему чистую правду. Все эти «приключения» были мне до одного места. Спасибо, очень весело и интересно, но я лучше своей работой займусь. Там я хотя бы людям помогаю. Да, пусть по-своему, но это уже моё дело.

Другое дело, что джина обратно в бутылку уже не загонишь.

— Ты ведь понимаешь, что когда эта информация всплывет, так просто тебя не отпустят? — произнес Князь, будто читая мои мысли.

— Я же не идиот, — вздохнул и посмотрел на него. — Поэтому хочу быть к этому готов. Понимаешь, о чём я?

— Да.

Да только не знаю, как из всего этого выкрутиться так, чтобы голова на месте осталась.

Как уже говорил, идиотом я не был. И прекрасно понимал всю возможную опасность того, что информация о моих «родных» всплывет. Разумеется, я этого не хотел. И не потому, что я какой-то хитрый интриган, который скрывает свою силу… хотя, конечно, скрываю, но не поэтому. Нет. Просто не хочу лишних проблем и головной боли. А учитывая этот грёбаный мир, можно не сомневаться, что рано или поздно проблемы меня найдут.

В общем, разговор вышел непростой, малоприятный, но… не такой уж и плохой, как я думал. И даже тот факт, что я ничего не смог узнать от Князя по поводу собственного дара, не так уж сильно меня расстроил. Благо я знал, к кому обратиться. Есть у меня один знакомый альф, который, возможно, поможет мне с этим делом.

После Князя зашёл к Марии. Выглядела она получше, чем он, к слову. Мы немного пообщались, но хорошего диалога банально не вышло. И тут даже не моя вина. Женщина находилась в расстроенных чувствах, хотя всеми силами и старалась этого не показывать. Видимо, с Князем уже поговорила. Учитывая то, что я сам от него услышал, могу предположить, каким именно вышел разговор.

Что дальше? А дальше я собирался съездить к Лару. Сейчас быстренько запрыгну в такси и смотаюсь к нему, и…

А вот фиг там. Уж понятия не имею, чем этот ушастый умник сейчас занят, но на звонки мне не отвечал. Немного подумав, рискнул и позвонил напрямую в Аукционный дом Филатовых. Спросил, нельзя ли мне поговорить с досточтимым Ларфорриалом.

Оказалось, что нет. Нельзя. Досточтимый альфар занят работой и не может отвлечься.

Ну ладно. Это я уже сам додумал. На самом деле, вообще не в курсе, чем он там занимается. Мне же просто сказали, что нет. Нельзя.

И всё.

Мда-а-а… Ну что же. Похоже, придётся некоторое время ещё помаяться в неведении. С другой стороны, и раньше как-то жил, и сейчас проживу ещё немного.

Позвонил Ксюше и сказал, что освобожусь раньше, чем думал. Она такому повороту дел обрадовалась. Сказала, что это даже хорошо! Будет больше времени походить и поискать что-то хорошее. Говорила с таким энтузиазмом, что мне даже немного страшновато стало. Особой любовью к походам в магазин она никогда не страдала. Да и жизнь у нас была не та, чтобы по ТЦ-шкам шляться да шмотки пакетами покупать.

Но сейчас, похоже, дорвалась. Только не для себя. Для меня. Уверен, что пока новая одежда не будет соответствовать её высоким требованиями, мы оттуда не уйдём…

Примерно с такими мыслями я выходил из здания клиники на улицу, когда меня окликнул до отвращения знакомый голос.

— Йо, пацан!

Постоял пару секунд. Что я там говорил, что проблемы меня сами найдут?

Браницкий стоял, привалившись к крылу красного прилизанного спорткара. Что-то среднее между «Авентадором» и «Феррари Италия». Выглядит, конечно, круто, но слишком показушно, на мой взгляд. Мне всегда нравился мой «Астон».

— Что тебе надо? — вздохнул я.

— Знаешь, я тут подумал, что всё-таки ты вчера сжульничал, — выдал он.

— Сам виноват, — пожал плечами. — Надо было лучше условия составлять.

— Может быть, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — А может быть, и нет. А может быть, мне тебе голову прямо тут оторвать?

— Если бы хотел это сделать, то уже сделал бы, — парировал я.

Честно говоря, его самодовольная рожа так меня достала, что я в этот момент не испытывал страха или благоговения. Передо мной был дьявольски хитрый, умный и мучающийся от скуки ребёнок. Вот правда.

Жутко ли это? Да. Ещё как. До дрожи, на самом деле. Да только дело в том, что я прекрасно понимал, что всё это словоблудие исключительно для того, чтобы он мог повеселиться.

А я собственное время тратить не хотел. Уж тем более на него.

— Слушай, тебе что-то конкретное от меня надо? Потому, что если нет, то я, пожалуй пойду. Дел у меня сегодня полно, а бесишь ты просто чудовищно.

— О, дерзкий, — усмехнулся он. — Мне нравится. Садись. Прокатимся.

— Прости, но меня мама учила не садиться в машину с незнакомцами, — парировал я, намереваясь обойти его стороной и пойти на выход с территории клиники.

— Хорошая у тебя мамаша. Мудрая…

— Да меня твоё мнение как-то не особо интересует.

— … да только я не предлагал, — не переставая улыбаться, сказал Браницкий. — Я сказал, садись в машину. Прокатимся.

— Спасибо, перебьюсь как-нибу…

Тонкий красный луч ударил у меня перед ногами, разрезав сантиметров десять асфальта. Толщиной всего пару миллиметров, он тем не менее оказался достаточно силён, чтобы прорезать покрытие с такой лёгкостью, будто раскалённый нож кусок масла.

— А это не предложение, — рассмеялся Браницкий, сдув с оттопыренного пистолетом указательного пальца крошечное пламя.

Признаюсь, тут меня едва на хохот не пробило.

— Серьёзно? Убьёшь меня? Прямо тут? На глазах у всех?

На лице графа появилось такое выражение, будто он только что осознал, что именно собирается сделать.

— А что? Нельзя?

— Ты издеваешься?

— Ладно, — пожал он плечами. — Нельзя, так нельзя. Хотя знаешь что? Похоже, что яйца у тебя есть. За свою шкуру не трясёшься. Уважаю, парень. Молодца!

Он хлопнул в ладоши, а затем указал куда-то в сторону.

— А как насчёт них?

Проследив за его взглядом, заметил, как из центрального входа клиники выходит группа людей. Мужчина и женщина с девочкой, которую на инвалидном кресле везла знакомая мне медсестра. Та самая, у которой я про посещение спрашивал. Она сейчас как раз толкала коляску по направлению к стоящему у входа крупному кроссоверу. Над коляской медузой болтались несколько ярких воздушных шаров.

— Давай так, — предложил Браницкий. — Ты сейчас садишься в машину, и тогда эта милая медсестра чмокнет малышку в щёчку, попрощается и вернётся на свою скучную работу. В противном случае…

Он пожал плечами.

— Ну не знаю. Могу проделать крошечную дыру в её груди и запечь ей сердце. Как тебе предложение?

— Ты совсем больной? — не поверил я его словам.

— Что поделать. Не я такой, жизнь такая. Смотри!

Он сложил пальцы правой руки пистолетом и направил в сторону медсестры, что стояла от нас метрах в двадцати, о чём-то разговаривая с отцом девочки.

Браницкий прицелился ей в спину и, прежде чем я успел сказать хоть слово или что-то сделать…

— БАМ!

От резкого хлопка вздрогнули все. И я в том числе. Один из привязанных к коляске воздушных шариков лопнул с громким хлопком. Впрочем, этим всё и ограничилось. Явно испуганная медсестра с улыбкой прижала руку к груди и рассмеялась, успокаивая расстроенную случившимся девочку.

Повернувшись к Браницкому, увидел, как тот задумчиво смотрит на по-прежнему сложенные пистолетом пальцы.

— Прикинь, кажется, прицел сбился, — пробормотал он, а затем усмехнулся. — Ну ладно. Ничего страшного. Второй раз я не промахиваюсь. Никогда…

— Хорошо! Ладно! — выпалил я, увидев, как он снова поднимает руку. Гад такой, ещё и прищурился, закрыв один глаз. — Поехали.

— Во! Сразу бы так! — оживился он и, развернувшись, открыл дверь машины. — Давай, пацан. Запрыгивай. Прокатимся…

Тихо ругаясь сквозь зубы, я подошёл к его машине и открыл дверь. Что-то этот день резкое переставал мне нравиться.

Ненавижу выходные…

Отправить