Глава 4

Постоял пару секунд. Затем зачерпнул ладонями холодной воды и плеснул себе на лицо. Ледяная, она неплохо так бодрила, хотя, признаюсь, я бы сейчас не отказался от чашки крепкого кофе… да чем чёрт не шутит, хотя бы чаю!

Но тут его в наличии не имелось.

Немного постоял. Затем плеснул себе на лицо ещё раз, позволив воде стечь в грязную раковину, и перекрыл воду. Здесь даже нормальных смесителей не было. Просто кто-то установил на изогнутой трубе обычный водопроводный кран. Да и вообще, пожалуй, я был слишком строг, когда жаловался на свою старую квартиру. По сравнению с этим местом там были чуть ли не хоромы.

Обтерев лицо видавшим виды полотенцем, вышел из «ванной» — а по сути, просто покрытой затёртой кафельной плиткой тошнотворного жёлтого оттенка каморки.

Зайдя в комнату, на мгновение замер. Мария сидела спиной ко мне, обнажённая выше пояса и сейчас не без труда пыталась перевязать себе руку.

И нет. Замер я не из-за её частичной наготы. Блин, вторую жизнь живу, так что чего я там не видел. Нет. Куда поразительнее была широкая палитра шрамов и татуировок, что покрывала её спину и плечи. На работе она всегда носила свободные футболки или рубашки, оставляя открытыми руки, так что о её «рукавах» я знал. Но не представлял, что под одеждой скрывалось такое «богатство».

— Тебе помочь? — перестав наконец пялиться, спросил я.

— Да, давай.

Мария бросила попытку сменить повязку на раненом плече. Отложив полотенце в сторону, принял из её рук бинт и пару пачек то ли плоских ватных прокладок, то ли тампонов. Врачевание — это не моё. Вот Виктор бы точно назвал всё правильно. Так ещё и сделал бы всё по первому разряду. Ещё бы, столько на мне практиковался.

Ну и пофиг, главное, что я знаю, что делать. Ничего особо сложного тут нет, так что сам справлюсь.

Придвинув дешёвый пластиковый табурет, который выглядел так, что, скорее всего, был старше нас с Марией вместе взятых, принялся осторожно перевязывать жутковатую на вид рану на плече.

Большую часть эликсира пришлось отдать Михалычу. Он пострадал больше всех. Сначала от когтей и клыков этой чёртовой псины. А потом и пару пуль поймал. Но даже в таком состоянии он настоял, чтобы минимум треть выпила Мария.

И, должен признать, если бы она начала ерепениться и пошла в отказ, а по её эмоциям я чувствовал, что она именно это и собиралась сделать, нам пришлось бы эту штуку ей насильно в рот вливать. Потому что в тот момент выглядела она паршивейшим образом.

В итоге эта алхимическая бурда, как назвал её Михалыч, помогла обоим… но в весьма ограниченном объёме. Закрыла самые глубокие раны, но не до конца. Пришлось довольствоваться простой медициной

Это уже потом, когда они оба немного оклемались, мы смогли наконец свалить с той стройки. Это, между прочим, оказалось далеко не так просто, как могло бы показаться. Особенно с учётом нашего груза. С такой ношей обычным людям по дороге лучше не попадаться на глаза, так что Мария оставила нас ненадолго, нашла самую дрянную на вид машину и смогла завести её без ключей. А затем почти двадцать минут петляния по переулкам во избежание более или менее оживленных улиц, и вот мы здесь.

Это самое «здесь», к слову, располагалось всё в той же портовой зоне. По словам Марии, тут у их организации было что-то наподобие склада для доставляемой кораблями в порт контрабанды, но они уже давно им не пользовались.

Посмотрев в сторону стоящей у стены раскладушки, заметил здоровяка. Михалыч лежал накрытый грязным, явно не первой свежести одеялом. Бледный, как сама смерть. Но грудь под покрывалом вздымалась ровно и методично, что несколько успокаивало.

— Он крепкий, — произнесла Мария, заметив направление моего взгляда. — Не переживай. Мы с ним в своё время и не из таких передряг выбирались.

— Кстати, об этом. — Повернулся назад и принялся осторожно обматывать её плечо бинтом. — Я думал, что…

— Что я простая барменша у местного торговца информацией, — усмехнулась она.

— Ну что-то типа того. Да.

— Ну, мир почти всегда сложнее, чем он кажется нам на первый взгляд.

— Ага. Но, знаешь ли, хотелось бы, чтобы он иногда был попроще. Подними руку, пожалуйста. Если можешь.

Мария послушно подняла правую руку настолько, насколько смогла, при этом поморщившись от боли. Я быстро зафиксировал бинт у неё над грудью, чтобы он не сполз с руки и оставался на месте.

— Саша.

— М-м-м?

— Ты чего застыл?

— Да так, задумался.

— Ну конечно, — усмехнулась сидящая напротив меня женщина. — И о чём же?

— О пользе регулярных физических нагрузок после тридцати, — хмыкнул я.

Ну а что? Выглядела она и правда прекрасно. Я бы даже сказал, шикарно.

Осмотрелся вокруг в поисках чего-то, чем можно было бы разрезать кусок бинта вдоль, но на глаза так ничего и не попалось. Так что надорвал зубами, а там уже просто порвал где-то сантиметров на тридцать и принялся осторожно завязывать узел, окончательно фиксируя повязку.

— Готово.

— Спасибо. Подай, пожалуйста, футболку.

— Ага, сейчас.

Правда, сама она её надеть оказалась не в состоянии. Ну или, по крайней мере, сделала вид, что не может, и попросила о помощи. Ну а я что? Я помог. Не отказывать же.

— Слушай, если у вас имелось это место, то…

— Знаешь, в любой другой ситуации я бы сказала, что глупо сидеть в грязной и поганой дыре в то время, когда есть человек, которому ты доверяешь и который может тебя надёжно прикрыть на некоторое время.

— Ну тут ты явно просчиталась…

— Скорее уж, ошиблась относительно того, сколько дадут за информацию о том, где искать мою рыжую головушку, — поправила она меня. — Так что вот тебе урок, Саша. У…

— У всех есть своя цена, — закончил я за неё. — Спасибо. Я и так в курсе.

— Вот и не забывай об этом.

Мария поднялась со стула и подхватила лежащий на ящике рядом с ней пистолет. Перехватила его и пальцами той же руки, которой держала оружие, оттянула затвор и проверила, на месте ли патрон в патроннике.

— Ну что? Готов?

— Ага. Пошли, поговорим с этим уродом.

Оставив Михалыча одного, мы вышли в коридор и дошли до двери в другую комнату.

Раньше, скорее всего, это была какая-то просторная кладовка или небольшой склад, но сейчас ничего кроме пары пустых деревянных ящиков, разломанной паллеты и одинокого стула больше не было. Мария открыла дверь и вошла внутрь. Щёлкнула выключателем. Подвешенная прямо на проводе лампочка накаливания вспыхнула, залив помещение тускловатым жёлтым светом.

— Чё, как дела, Серебряков? — спросила она, посмотрев на привязанного к стулу мужчину.

Выглядел он, конечно, паршиво. На самом деле, я с трудом представлял себе, кем надо быть, чтобы броситься на своего противника даже тогда, когда тебе отрубили обе руки. Выражение глаз в тот момент у него было такое, будто он готов был мне глотку зубами перегрызть.

Не вышло. Хотя, признаюсь, тогда я едва на месте не застыл. Даже после всего того, через что я прошёл в этом странном мире, видеть, как человек с отрубленными руками бросается на тебя будто дикое животное…

…ну, это несколько обескураживало.

Впрочем, очухался я быстро. Поэтому этот гад сейчас сидел здесь не только без рук, но ещё и без левой ноги, которую я ему отсёк чуть ниже колена.

Когда схватка кончилась, началась настоящая кутерьма. Сначала помог Михалычу прийти в себя. Затем с помощью остатков эликсира Марии. Потом пришлось латать эту скотину, чтобы не сдох от потери крови. На него, к слову, ушли все оставшиеся зелёные палочки из тех, что имелись у Михалыча. Раны заклеили найденным среди его вещей «подорожником».

Я бы поржал с этого названия, но в тот момент мне было не до смеха. Да и сама Мария их так называла. Мерзкие на вид штуки, похожие на тонкую бумагу для запекания в духовке, которая при прикосновении к коже то ли приваривалась, то ли спекалась с ней, полностью закрывая рану. По словам той же Марии, оторвать её можно было уже только с помощью скальпеля и, цитирую, такой-то матери. Зато эта штука могла закрыть даже самые серьёзные раны.

В итоге, как я уже сказал, выглядел Серебряков паршиво. Но после всего пережитого я не то чтобы чувствовал к нему какое-то сочувствие.

Услыхав её голос, привязанный к стулу мужик поднял голову и явно через силу улыбнулся.

— Паршиво выглядишь, — не без злорадства ответила на его улыбку Мария.

— Пришла поиздеваться, значит?

— Ты прекрасно знаешь, что я такой хернёй не занимаюсь, — не скрывая отвращения, произнесла она, глядя на него. — А если бы узнала тебя чуть получше, то не стала бы тогда вместе с ним вытаскивать твою задницу десять лет назад.

— Д… да-а-а… — хрипло пробормотал он. — Это, конечно, ты сглупила. Что, будешь спрашивать, как же так? Я ведь вам жизнью обязан и всё прочее дерьмо…

— Да мне плевать, — перебила его Мария. — Для того чтобы ответить на этот вопрос, я знаю тебя достаточно хорошо. Ты ничуть не изменился. Работа есть работа и прочее дерьмо.

— Да, Мари. Ничего личного, — выдохнул Серебряков.

А я поразился тому, какие эмоции от него шли. Абсолютное спокойствие. Холодное. Размеренное. Ему больно. Не нужно быть врачом, чтобы понять тот факт, что ему сейчас настолько больно, что любой другой человек катался бы по полу и орал.

А этот нет. Сидит и смотрит на нас. И только хриплое, неровное дыхание выдавало его.

— Кто тебя послал?

— Ты и сама знаешь, — выдал он. — Не вижу смысла отвечать на очевидные вопросы. Так что давай, спроси уже наконец то, что хочешь. Задрала.

Мария скривилась.

— Князь. Он жив?

— А я не знаю! — усмехнулся наёмник и хрипло, явно через боль рассмеялся. — Серьёзно. Вообще без понятия. Да даже если и сдох, какая мне разница…

Мария глянула на меня, и я с неохотой кивнул.

— Он не врёт. — Я посмотрел в глаза Серебрякову. — По крайней мере, сам думает, что говорит только правду.

Глаза наёмника расширились от удивления.

— Вот тебе на. А парень-то непрост, оказывает…

Мария с размаху ударила его по лицу пистолетом. На пол вылетели два выбитых зуба.

— Что-то я не помню, чтобы спрашивала твоего мнения.

— Всё такая же горячая, как и в тот раз, да? — Наёмник сплюнул на пол кровь и оскалился. — Всегда было интересно, какая ты в постели…

— Ага. Мечтай больше, — зло усмехнулась Мария, но в ответ на её слова Серебряков расхохотался так, будто услышал отличную шутку.

— Не, я такой хренью не занимаюсь. Мечтатели живут в говне. Я предпочитаю ставить цели.

— И стрелять по ним.

— Ну тут уж как придётся.

Заметив, что происходящее начинает бесить стоящую рядом женщину, я присмотрелся к её лицу. Губы сжаты. Глаза горят от гнева и злости. Этот мужик её раздражал.

Подойдя чуть ближе, взял её за локоть.

— Мари, давай лучше я, хорошо?

Думал, что она откажется. Слишком злым взглядом она смотрела на привязанного к стулу мужика, а указательный палец правой руки нервно барабанил по спусковому крючку пистолета.

— Ладно. Действуй.

— Окей. Ну что? Устроим викторину?

— Перебьешься, парень, — усмехнулся он. — Можешь её спросить. Хоть вторую ногу мне ломтями нарежь, я всё равно ничего не скажу.

— Думаю, как-нибудь обойдусь и без этого, — произнёс я и пристально посмотрел ему в глаза. — А вот ты ответишь на каждый наш вопрос. Максимально открыто и только чистую правду.

Едва только приказ сорвался с моих губ, как его зрачки расширились. Серебряков моргнул.

А затем начал отвечать. На каждый вопрос, который мы с Марией ему задавали. Чётко, спокойно и развёрнуто. Уточнял, если это требовалось. Главное, составить «запрос» в форме вопроса и никаких проблем.

И, признаюсь, узнал я много нового. В особенности фамилию того, к кому именно поехал Князь в тот день, когда пропал.

— Вот ведь сука, — прошипела Мария.

Выглядела она так, будто хотела врезать кому-нибудь. И что-то мне совсем не хотелось попадаться ей под горячую руку.

— Погоди, Мари. Как так вышло, что один из имперских аристократов заправляет чуть ли не всей преступностью в столице? Он же…

К слову, фамилия эта была новостью исключительно для меня, так как Мария, похоже, и так знала заранее. Это я понял по её эмоциям.

— Саша, Константин Браницкий далеко не тот человек, каким его представляют в сети и на экранах. — Мария тихо выругалась. — Это там, для широких масс, он благотворитель и отец родной. А вот среди аристократов у него совсем другое прозвище. «Безумным графом» его не просто так называют.

А ведь я видел его. Всего один раз. И сталкивался с этим именем во время дела Изабеллы. Кажется, именно он хотел выкупить коллекцию Димитровых. Или нет? Вроде да.

Попытался вспомнить всё, что знал об этом человеке, но в голове нашлось не так уж и много информации. На вид лет сорок. С характерной внешностью и тёмно-рыжими, даже, пожалуй, больше красными волосами. Его бы можно было даже назвать грёбаным красавцем, если бы не шрамы от ожогов, покрывающие часть его лица.

Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое. Серебряков сказал, что Князь действительно приезжал к Браницкому. И вроде бы они даже о чём-то говорили. А вот дальнейшие события явно пошли не так, как задумывалось. Всё вылилось в перестрелку прямо в здании, которое принадлежало роду Браницких. И Серебряков понятия не имел, жив Князь сейчас или нет.

Лично мне очень хотелось верить, что правильным вариантом ответа был именно первый.

— Так, значит, ты чёртов ментат, — пробормотал Серебряков. Его «отпустило», когда мы перестали задавать вопросы, а по своему небольшому «эксперименту» над Виктором я уже знал, что человек сохраняет воспоминания о своих действиях, если не было приказано обратного. — Охренеть, да ты хоть знаешь, сколько стоишь, пацан?

— Не переживай. Тебе эти деньги уже не понадобятся, — бросила Мария.

Она сделала шаг. Подняла руку и без колебаний выстрелила ему в голову. Без единой задержки на размышления или сомнения.

Казалось бы, это должно было меня… напугать? Наверное, не знаю. Возможно. Или привести в шок. Но после всего произошедшего я лишь вздрогнул от очень громкого звука выстрела, и всё.

— Надо было это ещё десять лет назад сделать, — практически выплюнула она. — Сейчас бы возились меньше.

— Ну, земля ему пуховиком, — пробормотал я, а сам пытался понять, показалось мне или нет. Это мелькнуло в её эмоциях так быстро, что я даже не мог с уверенностью сказать, ощутил ли я это на самом деле.

Или же всё-таки…

Повернулся и посмотрел на Марию. Она как ни в чём ни бывало развернулась и пошла на выход.

— Ну? Саша, ты идёшь?

— Да.

И двинул следом за ней в коридор, оставив позади себя мёртвое, привязанное к стулу тело. А в голове всего одна мысль была. После своих слов она так быстро отвернулась, что мне показалось, будто не хочет встречаться со мной взглядом.

Прислушался к её эмоциям, но ощутил там лишь холодную сосредоточенность.

— Что будем делать? — спроси я её, догнав в коридоре.

— Что-что, — хмыкнула она, заходя в комнату, где лежал Михалыч. — Я собираюсь сделать самую большую глупость, какую только возможно. Вытащить Князя.

— Ты хотела сказать, что МЫ собираемся его вытащить, — поправил её.

Услышав меня, она развернулась, и я стал прекрасным свидетелем представления под названием «Охреневшая Мария». Выглядело, конечно, забавно, но мне сейчас было не до смеха.

— О, ну уж нет, — замотала она головой. — Я уже один раз поддалась на твои уговоры и разрешила остаться. А тебя чуть не убили…

— Ой, да без меня вас самих бы там прикончили, — тут же нашёл я, что на это ответить. — Если бы не я, этот мудила твою башку о бетонный пол размазал бы. Так что давай без вот этого дерьма: «О, Саша, это так опасно…» Достало.

— Саша…

— Нет! — резко перебил я её. — Я. Иду. С тобой. Всё. Точка. Это не обсуждается. Если хочешь меня остановить, придётся прострелить мне колено или… Эй! А ну даже думать об этом не смей!

— Ты чего⁈

— Я отлично чувствую твои эмоции. И вижу, как ты зацепилась, когда я это сказал!

К моему удивлению, на её лице появилась улыбка.

— Знаешь, это даже смешно. Если Князь не врал про брата, то ты очень похож на своего отца…

— Ради себя самого надеюсь, что он ошибается, — проворчал я и пошёл к перевёрнутому ящику, где были разложены наши вещи.

Там же, в том числе, находились и несколько уцелевших артефактов, которые я снял с Серебрякова и остальных его людей, обыскав их карманы.

И самыми интересными для меня были небольшие амулеты из тёмного, как сама ночь, то ли металла, то ли какого-то камня. Именно они, по словам Марии, и не давали моему дару действовать. Как она сказала, штуки это были чрезвычайной редкие и производились мелкими партиями где-то в Китайском царстве. Как правило, его пределов они не покидали. Вроде там подобное было запрещено даже под страхом смертной казни. Что любопытно, сказать, делали их люди или альфы, она не смогла. Слишком специфическая штука. Просто потому, что людей, подобных Разумовским с их даром, в мире имелись считаные единицы. И, как правило, они старались не отсвечивать.

Точнее, не так. По словам Марии, ментатов в мире на самом деле было куда больше. Всё же способности наподобие отделения лжи от правды, управления снами или создания иллюзий имелось предостаточно — все они так или иначе относились к дарам ментального типа.

Но вот так, чтобы иметь абсолютную власть над человеческой волей… на такое были способны одни лишь Разумовские.

И эти её слова навели меня на мысль.

— Мари, а почему их всех убили? — спросил, собирая рассыпанное по ящику барахло обратно в сумку.

— Я не знаю, — призналась она, надевая куртку, и зашипела сквозь зубы, продевая раненую руку через рукав. — Князь вроде бы смог узнать, но мне он этого никогда не говорил.

— То есть причина могла быть не в том, что они как бомба замедленного действия?

— В смысле? — не поняла она.

— Мари, Разумовские могли управлять людьми. Они могли контролировать их. Полностью. Даже я сейчас это могу. Ты сама видела. И я без понятия, где предел у этой способности.

— Нет.

— То есть хочешь сказать, что причина была в чём-то другом?

— Я не знаю, — ещё раз с нажимом проговорила она. Я прислушался к её эмоциям, и вроде бы говорила она искренне. — Саша, правда. Князь потратил почти десятилетие, чтобы собрать всю информацию об этом. Но со мной он никогда ею не делился. Уж причиной точно. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Ясно.

Хотя, естественно, ничего мне было не ясно.

Впрочем, я знал как минимум одного человека, который мог ответить на мои вопросы. В том случае, разумеется, если всё ещё был жив.

— И? С чего мы начнём?

— С того, что я исправлю свою ошибку, — пробормотала она. — Мы едем в банк.

Отправить