Глава одиннадцатая
«Планы и интриги»

Первое, что я увидел, — это невероятно довольное лицо Строганова. Наставник прямо-таки лучился довольством. Он первым вошёл в круг и по-отечески меня обнял.

— Вы молодец, князь! — энергично потряс он мою руку. — Порадовали старика. Сразу две победы над непростыми соперниками. Хороший почин. Да и ваша пятерка явно претендует на роль лидера в групповых соревнованиях. Впрочем, об этом говорить пока рано.

Я бросил взгляд на соперника. Выглядел Верещагин злым. По крайней мере, взгляд, которым он одарил меня, оторвавшись от нелицеприятной отповеди Кораблёва, не выражал ничего хорошего. Правда, все его эмоции я проигнорировал. Авось и смирится с поражением.

Тем не менее поверженный аристократ не стал дожидаться конца соревнований и сразу же покинул полигон. Я же остался и посмотрел остальные поединки. Из нашей группы победили ещё двое ребят. Строганов был на седьмом небе от счастья. Более того, он щедро накинул мне к пятидесяти баллам за победу над Верещагиным ещё тридцать. Кстати, баллы эти я тратил только по выходным, но компенсировались они с большим избытком. Короче говоря, в этом отношении меня можно было назвать богатеньким Буратино. Правда, и остальная моя пятёрка от отсутствия баллов не страдала — хватало всем и каждому.

Вечером, оставшись в комнате в блаженном одиночестве, я вновь влез в МГС. У Иви оказались какие-то дела, то ли декан устроил дополнительные занятия, то ли ещё чего, о чём она мне расстроенно сообщила, а вот Мария обещала прийти уже после отбоя. Разумеется, таким встречам я не противился, но время, проведённое в одиночестве, по-прежнему считал бесценным. А то какая-то слишком «драйвовая» у меня стала жизнь.

По традиции, первым делом залез в «Друзья». И надо же… Бой с Верещагиным не оставил народ равнодушным. Меня поздравляли все кому не лень. А вот на его странице царило непривычное уныние. Как удивительно… Он даже ничего не написал, а редкие сочувствующие комментарии ответа так и не дождались.

В сообщениях висело письмо от Эйзенштейна. Менеджер «Зловещих мутантов» весьма витиевато осведомился о моём здоровье и творческих планах. Мол, так и так, есть ли какая-нибудь новая песня на продажу. Кхм… Надо будет подумать. Благо гитара пылится в углу. Кстати, помимо песен, я совершенно забыл об Аркане, который Фонвизина уже должна была продать. Пора бы ей об этом напомнить.

Пошарив по сети ещё минут двадцать, я бросил взгляд на гитару, вздохнул, а потом взял инструмент и переместился на кровать. Провел по струнам пальцами. Что бы такого товарищам «мутантам» придумать? Дело ещё осложняется тем, что мне не совсем понятно, какой именно жанр они играют — поп или рок? Ведь с самой попсой я не особо дружил. Так, побренчать всякие «Плачет девочка в автомате» или «Тополиный пух, жара, июль» чисто для услады женского слуха мог, но было это давно и да вспоминать подобные композиции не особенно хотелось. Да и зачем, когда среди русского рока хватало нормальных песен, вполне подходящих под репертуар группы. Надо что-то такое… заводное! О! «Вдова и горбун». Была такая забавная песня у «Короля и шута». Ну а чего? Песня прикольная, играется достаточно легко. Юмористическая, можно сказать. Так, с музыкой определились. Подобрал я её в принципе быстро. Память не подвела. Хорошо бы ещё какой-нибудь медляк соорудить…

Слушайте, а почему бы Высоцкого, например, не взять? Есть у него особенная для меня песня. Помнится, на девушек действовала убийственно… Как там…

Я припомнил и заиграл…

'Здесь лапы у елей дрожат на весу, здесь птицы щебечут тревожно,

Живёшь в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно…'

Эх… Что-то я завёлся, вложив в эту проникновенную песню достаточно много чувств, которые, как выяснилось, моментально оценили. Когда отзвучал последний аккорд, я поднял голову и невольно вздрогнул. У двери замерла Фонвизина. В её прикованном ко мне взгляде стояли слёзы.

— Привет! — наконец выдохнула она. — А я зашла, смотрю: ты играешь. Мешать не хотела. Какая хорошая песня! Я и не слышала никогда такую. За душу берёт. Это ты написал?

— Я, — скромно кивнул. Да простит меня Володя Высоцкий.

— Шедевр! — выдохнула Маша и каким-то неуловимым движением оказалась рядом со мной на кровати. — Я, между прочим, с хорошими новостями… Твой Аркан купили!

— О, действительно отличные новости, — одобрительно посмотрел я на неё. — Как договаривались?

— Нет, — гордо заявила она. — За два миллиона ушёл Аркан. Покупатель потом сразу написал, что готов приобрести ещё один подобный. Мол, такое качество, а самое главное — оригинальность, встречаются нечасто. Так что, пять процентов мои? Не возражаешь? — Фонвизина взглянула на меня вопросительно.

— Конечно, не возражаю, — улыбнулся я.

— Ну отлично, — тоже расплылась в улыбке гостья. — Деньги сейчас на моём счету. Куда тебе перевести?

Кхм… Благо я уже имел личный счет. На котором, кстати, уже лежали деньги за первые песни. К слову, открыл я его перед поездкой именно с подачи Варвары. Она заявила, что официальный счет рода — это одно, а вот личный — совсем другое. Всегда, мол, надо иметь подстраховку. И здесь я не мог с ней не согласиться.

Записав номер счёта, я тут же отдал его Марии, что пообещала перечислить деньги уже завтра. А неслабо так пополняется у меня счёт… Правда, пока я решил свои финансы просто копить.

По-хорошему, конечно, нужно было бы продать свой скромненький летт и приобрести что-то более респектабельное, но я по жизни не слишком заморачивался дорогими тачками, телефонами и прочими приблудами. Быть может, потому что всё это существовало для меня лишь в мечтах, а сейчас, когда появились деньги и возможности, желание приобрести роскошь так и не возникло… Вот летом, когда полечу домой к Ефграфу, тогда, наверное, затарюсь.

Мария поняла мою задумчивость по-своему и, осторожно освободив меня от гитары, медленно стащила ещё и одежду. Да и я не остался в стороне…

* * *

— Значит, говоришь, Черногряжским Инквизиция интересуется? — император забарабанил пальцами по столу и лукаво посмотрел на сидевшего напротив князя Бенкендорфа. Глава охраны Великой княжны Софьи медленно кивнул.

— Ты понимаешь, — задумчиво продолжил Шуйский, — я ведь не просто так поручил выяснить всё об этом Павле именно тебе. Не хочу нагружать главу СБ. У Плещеева, ты и так знаешь, работы хватает. Да и лишняя огласка нам ни к чему. Тем более он слишком дотошный и прямолинейный…

— А я вам, Ваше Величество, давно советовал его сменить, — осторожно заметил собеседник.

— Ты, Христофор Семенович, не горячись, — укоризненно покачал головой император. — Не по Сеньке шапка о Вадиме судить. Он, может, и прямолинеен дюже, зато предан мне полностью и врага за километр чует. Лучше давай рассказывай, что нарыл о нашем парне.

— Да в том-то и дело, что информации мало, — признался Бенкендорф. — Черногряжские. Род изгоев. Их предок — Викентий Черногряжский…

— Да знаю я, что это их предок. Наслышан о его деяниях, — раздраженно махнул рукой Шуйский.

— Так вот. Указом вашего отца клеймо снято двадцать лет назад. Но, как вы сами понимаете, отношение общества к этой фамилии так и не изменилось. На самом деле их продолжали считать изгоями. Поэтому единственный наследник испытал на себе всю прелесть подобного отношения. Вдобавок он уже родился с неизлечимой болезнью.

— Вот как? — поднял бровь Шуйский. — Интересно. Что ж за болезнь такая?

— Какое-то проклятие, — пояснил Бенкендорф. — Снять никто не мог, так что парнишка практически был обречен. К тому же, когда ему было десять, родители пропали без вести.

— Искали?

— Искали, Ваше Величество. Но безуспешно. Дело закрыто за давностью.

— Продолжай, — махнул рукой император.

— Воспитывал его некто Ефграф Домосов. Управляющий имением Черногряжских. Гном, кстати.

— Гном? Управляющий, — покачал головой Шуйский. — Однако, такое встретишь редко.

— В мае произошло чудесное выздоровление Павла, — продолжил Бенкендорф. — Именно чудесное, потому что до сих пор иначе, как вмешательством высших сил, объяснить это не представляется возможным. И ещё… — он сделал паузу, — делом Черногряжского занимается инквизиция.

— Вот как… — император вздохнул. — По какой же причине?

— Ну… — собеседник замялся, — очень странная причина, Ваше Величество. Подробностей, конечно, нет, но суть в одном: дело инициировано главным инквизитором Родзянко.

— Заместитель отца Феодосия? — уточнил государь и нахмурился. — Самый неприятный верховный, ей богу. И такой же мутный заместитель. Если бы не Плещеев, уже бы такого наворотил… А ты на Вадима всё наезжаешь. Нехорошо, Христофор Семенович…

Князь в притворном покаянии склонил голову.

— Ну да ладно. Что известно по сути дела?

— Понимаете, Ваше Величество, честно говоря, там какой-то бред. Я когда первый раз услышал, сам не поверил.

— Ну? Не томи! — раздраженно подался вперёд Шуйский. — Оставь свои театральные паузы для подчинённых.

— Родзянко считает, что в теле Павла Черногряжского находится Викентий Черногряжский! — выпалил Бенкендорф.

— Чего⁈ — уставился на него император. — Удивил так удивил… Это вообще возможно?

— Не могу сказать, Ваше Величество. Но я передаю, что знаю. В голову главного инквизитора влезть не могу.

— А сам что об этом думаешь? Только прямо и честно. Как ты всегда делаешь.

— Конечно, Ваше Величество, — кивнул князь, — лично моё мнение, что у Родзянко начался маразм. Я там поставил задачу нашим агентам в Инквизиции подробно выяснить этот вопрос, но по мне они, извините, маются дурью. Делать им нечего. Это уже не говоря о том, что они просто физически не смогут определить захват тела по прошествии такого количества времени. Да и каким образом Викентий попал в тело своего потомка⁈ Идиотизм! Бред сумасшедшего. И знаете, на каком основании сделаны такие выводы? На основании его неожиданного выздоровления.

— Да, — император поднялся из-за стола и вздохнул, — что-то странное творится в Ордене. И что? Это лишь предположения или есть какие-то действия в сторону князя?

— Сегодня его пригласил к себе старший инквизитор Метров, но доподлинно суть разговора мне не известна.

— Так, — слегка раздраженно хлопнул по ручкам кресла Шуйский, — давай-ка ненавязчиво сообщим отцу Феодосию, что парень мне нравится и кошмарить его не стоит. Мой совет ему.

— Вы хотите взять князя под покровительство? — ошарашенно посмотрел на него Бенкендорф.

— Нет, с покровительством спешить не будем. Пока рано. Может быть, в будущем, — покачал головой правитель. — Сейчас же просто передай Феодосию мои пожелания. Пусть приструнит своего подчинённого. Ишь чего удумали. Если верить словам Ожегова, это самый талантливый студент за последние десять лет. И терять его только потому, что одному идиоту пришла в голову сумасшедшая мысль… глупо.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — кивнул Бенкендорф. — Только вы же знаете, что мы не можем влиять на Орден…

— Христофор Семенович! — слегка повысил голос самодержец. — Неужто тебе надо объяснять, как это делается? Отец Феодосий, если ты помнишь, кое-чем нам обязан. Если будет сопротивляться, обязательно напомни ему об этом.

— Ваше Величество! — вскочил тот со стула. — Я всё понял. Всё сделаю.

— Иди, князь, — устало махнул рукой император.

После того, как князь Бенкендорф, откланявшись, скрылся за дверью, перед Василием Шуйским прямо из воздуха появился высокий лысый человек с каким-то одутловато вытянутым лицом. Темно-синий костюм, высокий рост, нескладное телосложение. При этом выглядел этот персонаж весьма представительно.

— И что же об этом разговоре скажет глава СБ Российской империи? Закрыв глаза за слова в свой адрес, разумеется.

— Ваше Величество, — слабо улыбнулся Плещеев, — я уже давно не обращаю на это внимание. Не знаю, откуда у князя Бенкендорфа столь предвзятое ко мне отношение…

— Неважно, Вадим. Так что?

— Я согласен с ним, Ваше Величество, — кивнул глава СБ. — Мне абсолютно непонятны подозрения господ инквизиторов. Но самого Родзянко я всегда считал адекватным и только поэтому, наверное, допускаю возможность его правоты. Гипотетически, — поспешно поправился мужчина.

— Хм, — задумчиво посмотрел на него император, — тогда тебе приказ. Поставь за ним слежку. Пусть докладывают обо всех его контактах. Мне нужно знать о нём абсолютно всё. Уж больно сильно в него втрескалась Софья… И тоже смотри, чтобы инквизиторы сильно не наседали. Понятно?

— Так точно, Ваше Величество! Разрешаете применение силы? — с надеждой посмотрел граф на всероссийского самодержца.

— Разрешаю, — коротко ответил император.

— Спасибо, Ваше Величество. Разрешите идти?

— Иди. И не забывай мои слова.

* * *

Викентий раздраженно мерил шагами комнату. Кира задерживалась. Он уже хотел ей звонить, но тут она проскользнула в комнату и виновато на него посмотрела.

— Извините, господин. Пришлось задержаться.

— Ладно, — раздраженно махнул рукой колдун. — Рассказывай уже, что там. И с какого рожна вы записались в эту самую экспедицию в Антарктиду?

— Ну, всё записывались… — смущенно сообщила девушка. — Вот и пришлось.

— Пришлось! — проворчал Викентий. — Вы, конечно, молодцы, — он одарил её тяжелым взглядом, — только вот сдается мне, что слишком уж ты сблизилась с мальчишкой.

— Это плохо, господин? Разве не в этом состоял ваш план? — опустив глаза в пол, спросила Кира.

— Был. Но вы не должны забывать, кто он, а кто — я!

Викентий подошел к девушке и, взяв её за подбородок, поднял голову, пристально вглядевшись в её глаза. Впрочем, такую своеобразную проверку она прошла стойко.

— Ладно, — удовлетворенно заметил тёмный маг, отпуская подчинённую. — Просто не зарывайтесь. И где Вера? — в его голосе вновь появились раздражённые нотки.

— Не смогла, господин. Мы всё же стараемся скрывать наше с вами знакомство…

— Скрываете — это правильно, — проворчал Черногряжский. — В принципе я вызвал вас по другому поводу. Пора бы мне оставить этого слабосилка. Энергии на вселение я накопил. Для нашей жертвы хватит. Жаль, что на Павла её будет маловато.

— Кто же знал, что он окажется настолько силен, — тихо заметила Кира.

— Да понятно, — отмахнулся маг. — Итак?

— На выходных, думаю, можно сделать… Мы уже всё придумали. Остается только вопрос, что делать с вашим нынешним телом?

— Сжечь, да и дело с концом, — равнодушно заметил Викентий. — Нет тела — нет дела, как говорили в мире нашего юного друга. Справитесь?

— Да, господин, — заверила его Кира.

— Хорошо. Я уже думаю, что идея вселиться в этого идиота не самая лучшая…

— Что? — глаза собеседницы округлились от удивления.

— Он Художник, Кира. Как я понимаю, невероятно талантливый. Надо же… Арканы клепает друг за другом. Видел я его бой. Впечатляет. Сам-то пока слабый и неопытный, но за счет созданных им карт… Поэтому проще будет просто взять его в свой род. Даже если я накоплю достаточно сил для вселения, сама понимаешь, не факт, что все эти таланты останутся при мне.

— Но… — девушка непонимающе уставилась на своего господина, — род? Вы ведь перейдете в тело…

— Да, наследника другого рода, знаю, — рассмеялся тот. — И что с того? Наоборот. Мы отбросим слишком скомпрометировавшую себя фамилию Черногряжских. Я за неё не сильно-то и держусь. Может, со временем и возродим род по-настоящему… Начнём всё заново. Ну а мальчишка станет Художником нашего рода. Женим его, например… — он ехидно посмотрел на Киру. — А ты не хочешь стать его первой женой?

— Господин… — возмутилась было она, но её порыв прервал громкий хохот.

— Ладно, шучу… Женить, конечно, надо будет. Найдём ему кого-нибудь. Итак, он будет под нашим полным контролем. Как тебе план? — Викентий бросил на неё вопросительный взгляд.

— Отличный план, господин, — поспешно заверила его Кира.

— Сам знаю. На выходные всё запланируйте, чтобы никаких накладок. Надеюсь, справитесь? — строго посмотрел маг.

— Конечно, — кивнула девушка, но викентию показалось что она на секунду замялась, — Павел с Великой княжной встречается, так что мы будем предоставлены сами себе. А ваш будущий носитель, насколько мне известно, на этот раз остается в академии. Мы с Верой планируем составить ему компанию. К тому же он уже несколько раз намекал, что не прочь развить знакомство дальше…

— Вот как? — Викентий весело взглянул на Киру. — А как же Черногряжский? Его не смущает твое тесное знакомство с ним?

— Видимо, нет, — слабо улыбнулась девушка. — План у нас такой…

Следующие десять минут маг внимательно слушал её рассказ и после того, как Кира закончила, одобрительно крякнул.

— Толково — кивнул он. — Должно всё получиться.

— Обязательно, господин, — горячо заверила тёмного мага гостья. — В пятницу сообщим вам точное время.

— Иди уже. И не забывай, кто твой хозяин.

Отправить