Глава 21

За стеной, созданной с помощью манакустов, я увидел троих. Первый — молодой мужчина. Его я видел в первый раз. Возможно, именно по его эфиру я сюда пришёл. На вид лет двадцать пять, крепкого телосложения и небольшой ухоженной черной бородой. Одет в зеленый маскировочный костюм, будто намеренно подбирал под цвет листвы живой изгороди.

Сразу за ним стояла… Жанна. Та самая студентка из волгоградской академии, которая сначала хотела соблазнить меня, а потом пыталась запугать, сказав, что Сене грозит опасность. А третий… Вот это неожиданность и в то же время, я будто не сильно удивился. От него я ожидал чего-то подобного. Третьим был преподаватель Боярышников Даниил Ефремович собственной персоной.

— Я же говорила, что это плохая идея. Как же нам теперь выбраться? Нас не должны увидеть! — сорвалась на крик Жанна.

Она была напугана и постоянно прислушивалась к звукам техники. Спасатели явно продвигались вперед, и звук слышался гораздо громче и чётче. Ощущение, будто они с корнями вырывали кусты и сминали их под колесами тяжелой машины.

— Ты бы помолчала, милочка, — презрительно сказал мужчина, даже не удостоив её взглядом. — У тебя было как минимум три попытки, чтобы покончить с Филатовым, но ты не справилась. Хотя тебя именно для этого отправили на турнир и заплатили хорошие деньги.

— Да заберите обратно свои деньги, только выведите меня отсюда!

— Жанна, заткнись уже! — грозно прикрикнул на неё Боярышников. — И без твоих воплей тошно… Мы можем сказать, что смогли зайти внутрь до того как проходы закрылись, и застряли здесь.

— А как вы объясните, что мы здесь вообще делали? — нерешительно спросил мужчина.

— Скажем, что услышали крики и побежали на помощь, — предложил Боярышников и пожал плечами.

— Криков было много, — дрожащим голосом сказала Жанна и поёжилась. — Зачем надо было всех убивать?

— Чтобы никто не подумал, что мы охотились на Филатова, — ответил предатель и сволочь Боярышников. — Все умерли от несчастного случая, и он в том числе. Никакого расследования не будет, ведь их убили растения и насекомые.

— А вы уверены, что Филатов мёртв? — еле слышно спросила она. — А вдруг он снова выжил?

— Такого быть не может, — категорично заявил мужчина и провёл рукой по бороде, приглаживая. — Я столько ловушек установил, что он наверняка в какую-нибудь из них угодил.

— Не понимаю, зачем вы перенесли участника, которого придушил душегрив? Вам не кажется, что это будет слишком подозрительно.

— А ты бы хотела, чтобы он лежал рядом с нашим укрытием? Не-е-т, я боюсь мертвецов, — мужчину передернуло от страха. Будто он сейчас воочию видел мертвеца. — Когда их найдут, то попытаются спасти, поэтому никто не обратит внимания на то, что рядом нет растения, которое его удушило. Всем будет плевать на такие подробности. А к тому времени, когда прибудет полиция, здесь пройдёт столько человек, что вообще никаких следов не останется.

— Вы не о том думаете! — рявкнул Боярышников. — Лучше придумайте, как нам выбираться? Открыть проход ты не можешь, — кивнул он на мужчину с бородкой, который задумчиво ковырял носком ботинка подмерзшую зелень под ногами, — ведь сразу выдашь себя. Если узнают, что в лабиринте был маг растений, то сразу обо всём догадаются, поэтому для всех ты простой лекарь.

— Помню я, — махнул он рукой и недовольно поморщился. — Жаль, что всю ману на ловушки и лабиринт потратил. Совсем мало осталось. Кроме как открыть проход, я больше ничего не смогу, поэтому жду ваших предложений, — он многозначительно посмотрел на Жанну, которая тут же отвела взгляд, а затем повернулся к Боярышникову. Тот выдержал его взгляд и предложил.

— Мне кажется, лучше дождаться, когда хлынет сюда народ и просто сделать вид, что мы зашли вместе с ними. Надо идти на звук. Похоже, они просто уничтожают лабиринт.

— Идти на звук? Вы с ума сошли? Я не пойду! — взвизгнула Жанна.

— Как хочешь? — пожал плечами Боярышников. — Можешь оставаться. На тебя всё равно никто ничего не подумает, ведь студент из твоей команды тоже погиб.

— Даже не напоминайте. Жалко его. Хороший был парень. Добрый.

Я сидел, притаившись среди листвы, и наблюдал за ними. Руки чесались порешить их прямо здесь и сейчас, но из-за стены мне их не достать. Нужно дождаться, когда они сами выйдут, но взять их так, чтобы они остались живы и смогли всё рассказать.

Разговор продолжился. Жанна по-прежнему сомневалась, а мужчина с бородкой очень боялся попасться, поэтому продолжил настаивать, чтобы ускользнуть незамеченным. Ещё бы он не боялся, если из-за него чуть не погибли четверо студентов. Если бы не я, они наверняка бы умерли. Но в то же время если бы меня тут не было, то здесь не было бы смертельных ловушек. Всё это затевалось лишь для того, чтобы меня убить. Эх, Боярышников, я как чувствовал, что ты паскуда, и ты меня в этом не подвёл.

Пока они спорили и рассуждали, я создал две мензурки с «Оковами». На этот раз зелье получилось сильным. Таким, каким должно быть.

Осталось только подловить их на выходе из их уютного гнездышка, ведь в этом лабиринте легко скрыться. К тому же я понятия не имею, в какую сторону они захотят выйти, поэтому нужно быть на страже и быстро среагировать.

Между тем звук всё приближался. Спасатели продвигались вперёд. Они делали это медленно. Наверняка сначала проверяли, что находится за очередной преградой, чтобы не навредить никому.

— Надо выходить отсюда. Будет лучше, если мы разойдёмся в разные стороны, — сказал ублюдок Боярышников.

— Разойдёмся? — Жанна испуганно отпрянула. — А если я попаду в одну из ловушек Никиты?

Ага, значит, мужчину с бородкой зовут Никита. Интересно, имеет ли он отношение к лекарским родам, или ему заплатили, как и Жанне? У меня так и чешутся руки выбить из них всю правду. И делать я это намерен не с помощью сыворотки «Правды», а при помощи кулаков и знаний болевых точек. Ещё никогда я так не жаждал мести, как сейчас.

— Она права, — ответил Никита. — Ловушек в лабиринте больше сотни. Вы оба будете в большой опасности, если отойдёте от меня, поэтому придётся выходить всем вместе. Если спросят, скажем, что здесь встретились, и раньше не были знакомы. Запомнили?

Никита строго посмотрел на Боярышникова и Жанну. Те согласно закивали. Похоже, они просто переложили ответственность за происходящее на мага растений.

Я поднялся на ноги и приготовился на тот случай, если придётся догонять. Но тут Никита двинулся прямо на меня. Я едва успел отойти в сторону и прижаться к стене, чтобы остаться какое-то время незамеченным и позволить им всем выйти из укрытия.

Кусты зашуршали, задвигались и раздвинулись в стороны, образуя узкий низкий проход. Первым выбрался Никита и, поднявшись на ноги, огляделся. Я был прямо за его спиной, но он не замечал меня.

— Всё нормально? Можно выходить? — из прохода появилась голова Жанны.

— Да. Выходи.

Она выползла на коленях, затем поднялась и отряхнув свой академический костюм, в котором выступала на турнире, встала рядом с магом.

— Звук стал громче. Они совсем близко, — со страхом в голосе сказала она.

— Пойдём к ним навстречу. Только сразу не выходи и сделай вид, что устала, пока бежала к ним. Как и договаривались, скажешь, что услышала крики и зашла в лабиринт, а обратно выйти не смогла.

— Я всё запомнила, — нервно закивала она.

В это время из прохода донёсся недовольный голос Боярышникова.

— Здесь слишком узко. Можешь сделать проход пошире?

— Нет, не могу, — раздражённо ответил Никита. — У меня почти нет маны. Встаньте на колени и выползайте.

Боярышников что-то недовольно пробурчал, но встал на колени и на карачках начал выбираться наружу.

Время пришло.

Я вышел из кустов и подал голос:

— Вот вы и попались, мерзавцы!

Все испуганно воззрились на меня. Именно этого эффекта я и добивался. Плеснув на них зельями из двух мензурок, я с довольным видом усмехнулся. Боярышников так и замер в проходе на карачках. На его лице застыл ужас. Жанна так вытаращила глаза, что они казались нереальными большими. Никита, нахмурив брови, опасливо воззрился на меня с приоткрытым ртом.

— У вас кишка тонка убить Александра Филатова. А вот я сейчас могу сделать с вами всё что захочу. Вы в полной моей власти, — запрокинув голову, я рассмеялся.

Мне показалось, что глаза Жанны стали ещё шире, хотя куда уж больше?

* * *

Через несколько часов я сидел в кабинете Романа Дмитриевича Демидова и пил горячий свежесваренный кофе. Мы только что съели по большому стейку из ближайшего ресторана.

— Почему ты не хочешь воспользоваться сывороткой? — спросил он меня, отхлебнув горячий ароматный напиток.

— Это слишком легко. Они просто вывалят всю правду, а я хочу поиграться с ними как кошка с мышами, — губы растянулись в улыбке.

По взгляду Демидова понял, что улыбка получилась совсем не дружелюбная.

— То есть мне не нужно вести съёмку допросов, чтобы ненароком не снять ничего предосудительного с твоей стороны, верно?

— Вы правы, Роман Дмитриевич. Лучше записать показания в обычный бумажный протокол.

— Я вижу, ты сильно разозлился, — кивнул он, окинув меня внимательным взглядом.

— Не то слово. Я еле сдержался, чтобы не начать допрос прямо там, в лабиринте, — волна гнева вновь всколыхнулась в душе, но я её подавил. Сейчас не время.

— Чувствую в процессе допроса всплывут уже знакомые фамилии. И чего они никак не утихомирятся, ведь делают себе же хуже, — он откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился в решетчатое окно. — И так государь наказал их рода так, что долго не оправятся.

— Вот именно поэтому они меня ненавидят. Нужно иметь мужество, чтобы признать ошибки. Гораздо легче найти виноватого и пытаться мстить.

— Ты прав. Как всегда, рассуждаешь так, будто тебе не девятнадцать лет, а гораздо больше, — усмехнулся он.

Я пожал плечами. Так и есть, мне гораздо-гораздо больше. В моём мире не считалось зазорным удлинять свою жизнь с помощью зелий. Я ещё не дошёл до того, чтобы выпить эликсир «Бессмертия», но не раз пил эликсир «Вечной молодости». Иначе как сохранить красивое молодой тело? Время неумолимо, и всё подвержено изменению, даже тело Великого алхимика.

— Готов? Начинаем? — спросил он, когда я отставил пустую кружку и поблагодарил за вкусный ужин.

— Да.

Мы вышли из кабинета и двинулись в сторону комнаты допросов.

— Кого первого?

— Жанну. Нехорошо заставлять девушку ждать, — улыбнулся я и пропустил вперёд Романа Дмитриевича.

Тот дал указание своим людям, и скоро в комнату завели зарёванную Жанну. На её руках висели тяжёлые антимагические кандалы, хотя надобности в них не было. Она всего лишь аптекарь, поэтому не может атаковать с помощью своей маны.

Её усадили на табурет и по классике направили в лицо лампу.

Девушка прищурилась, пытаясь разглядеть, кто напротив неё, но свет, бьющий в глаза, не давал ей сделать этого.

— Назовите ваше полное имя, — велел Демидов.

— Орешкина Жанна Артуровна, — еле слышно ответила она и всхлипнула.

— Жанна Артуровна, вы понимаете, почему попали сюда?

— Нет! Я ничего не сделала! — выкрикнул она.

— Ничего? — я поднялся с мягкого стула и подошёл к ней.

Глаза Жанны вновь полезли на лоб.

— А я слышал, что у тебя было три возможности расправиться со мной. Одно из них белладонна, верно? — с нажимом произнёс я.

— Я ничего не знаю, — упрямо заявила она. — Я ничего не делала. На меня наговаривают.

— Кто наговаривает?

— Этот Боярышников. Он меня ненавидит! — взвизгнула она.

— Боярышникова мы ещё не допрашивали. Вы первая, — ответил Демидов.

— А, да? Ну тогда я вам сейчас всё расскажу…

Последовала длинная история, как бедную несчастную Жанну вынудили приехать на турнир и слушаться мерзавца Боярышникова. И как тот всё делал сам, а Жанна только помогала, потому что не могла отказаться.

— А почему вы не могли отказаться? — заинтересовался Демидов.

Временами мы с ним еле сдерживались, чтобы не засмеяться в голос — так уверенно и правдоподобно заливала Жанна, будто сама верила в то, что говорит.

— Он мне угрожал!

— Чем?

— Что убьют!

— А почему они выбрали именно тебя, Жанна? — спросил я, подтянул стул и сел там, чтобы она меня видела.

— Мне-то откуда знать?

— А, может, выбор пал на тебя, потому что вы, вассалы Распутиных? — спокойным голосом спросил я.

— Нет-нет, мы никогда не… — тут она осеклась.

Я вытянул руку и прикоснулся к её запястью. Нашёл один коварный эфир и усилил его, отправляя в суставы.

— Что вы делаете? — она отпрянула и тут же застонала. — Ох, у меня всё заболело. Спину просто ломит, а колени и локти будто разрывают на части.

— Так будет продолжаться, пока вы всё не расскажете нам, — с холодной улыбкой сказал я.

— Я и так уже всё рассказала.

— То, что ты рассказала — полнейшая чушь. Если не расскажешь, как на самом деле было дело, скоро совсем не сможешь двигаться. Тебе будет так больно, что будешь орать даже во сне.

— Что ты сделал? — выдавила она, потирая костяшки пальцев.

— Не важно. Единственная возможность избавиться от боли — признаться во всём. Даю пять минут на признание, или вернём тебя в камеру, где ты останешься один на один с болью.

По её щекам снова потекли слёзы. Только на этот раз это были слёзы боли и отчаяния.

— Хорошо, я расскажу. Всё равно вы узнаете… Лекари очень злы на тебя. После того суда пострадал практический каждый род, кто работал с Распутиными, Мичуриными или Боткиными. Мы поставляли лекарства в лечебницу Буровых — вассалов Распутиных. Буровы прогорели, ведь они держались на плаву только благодаря помощи Распутиным. К моему отцу пришёл Боярышников и предложил подзаработать, — она опустила взгляд на кандалы. — Он согласился.

Жанна замолчала, будто не решалась продолжить свою историю.

— Как именно ты мне должна была навредить?

Жанна сморщилась от боли, когда попыталась сесть поудобнее и, только отдышавшись, ответила:

— Ты сам уже сказал про укол. Я надела мужской костюм, парик, и под видом студента подошла к тебе. Потом… потом ловушка, но я хотела её сначала испытать и разместила на состязании магов огня. Но ловушка не сработала, поэтому я не стала рисковать второй раз.

Я не стал говорить, что она сработала и в неё попала моя любимая девушка. Не хочу ей ничего говорить, ведь кроме отвращения и неприязни ничего не испытываю.

— Третий раз?

— Его ещё не было. Мне нужно было добыть твою личную вещь, но я смогла раздобыть лишь вещь твоего друга. Хотела подловить, когда вы вместе, и подсунуть одну ведьминскую куклу…

— Что за вещь? И кто тот друг? — напрягся я.

— Значок академии. А друг такой высокий, светленький. Вроде Иваном звать.

Тут я вспомнил, как Ваня ползал по полу в поисках своего значка.

— Ты успела что-то сделать?

— Нет. Всё лежит в моём гостиничном номере.

Демидов махнул рукой и один из бойцов, что стоял у двери, велел продиктовать название гостиницы. Затем вышел за дверь, и его шаги стихли вдали.

— Кто тот Никита, с которым я вас поймал в лабиринте?

— Это Буров. В их лекарском роду часто рождаются маги растений. Говорят, что он сильный маг. С такими сильными способностями в их роду маги ещё не рождались. Его нарочно отправляли куда-то за границу для обучения.

Я повернулся к Демидову.

— Пожалуй, пришла пора поговорить с этим Буровым. Боярышникова оставим на десерт.

Боец канцелярии в черном камуфляже подошёл к Жанне, поднял на ноги и повёл к двери.

— Нет! В же обещали, что снимите боль! Пожалуйста! Я даже идти не могу. У меня всё болит.

— Я всегда выполняю свои обещания. Но я ведь не сказал, когда именно это сделаю, — коварно улыбнулся я.

Возмущенные крики Жанны стихли за дверью. Вскоре привели Никиту. Для него я приготовил кое-что получше. Он пожалеет, что связался с Филатовым…

Отправить