Глава 16

Я прислушался к тому, что говорит дядя Коля, чувствуя, как мурашки пробегают по телу.

— … вчера должен был позвонить и сказать, куда заказ привезти. Весь день прождал этого чёртового артефактора, а он так и не удосужился ни явиться, ни позвонить, ни записку передать. Куда мне теперь девать три килограмма мелкого кристалла, ветки лунной сакуры и крылья песчаного шершня? — возмущался дядя Коля. — На этого шершня мы, между прочим, три дня потратили. Умный, зараза. Хорошо прячется.

— А сам ты ему позвонить не можешь? — по голосу я узнал князя Савельева.

— Нет. В последний раз он мне звонил с уличного телефона-автомата. Связался же с этим артефактором на свою голову. Вечно с ним какие-то проблемы.

Та-ак, спокойно. Судя по всему, именно дядя Коля снабжал Грачёва материалами для артефакта. Но как он мог помогать человеку, которого разыскивают имперцы? Как он мог помогать тому, кто причастен к гибели магов, служивших Савельевым? Как он мог закрыть глаза и простить Грачёву взрыв на шахте?

Ничего не понимаю. В голове не укладывается. Есть только один способ получить ответы: спросить об этом напрямую.

Я выдохнул и решительно зашёл на кухню. Два брата Савельевы сидели за столом и неспеша потягивали яблочный сидр.

— А-а, Сашка, уже вернулся? А я думал, тебя до утра не будет. Ленка твоя — красотка невероятная, — улыбнулся дядя Коля. — Иногда я жалею, что так быстро постарел и так мало успел в молодости. Поэтому цени свою молодость и не тушуйся. Понял?

Он выжидающе посмотрел на меня.

— Понял, — кивнул я и, подтянув к себе табуретку, сел напротив и осторожно начал говорить. — Я невольно подслушал ваш разговор. Вы сказали, что выполнили заказ какого-то артефактора, а он его не забрал. Можете сказать, о ком речь? Кто тот артефактор?

Я старался говорить спокойно, но не смог удержать металлических ноток в голосе. Дядя Коля понял, что здесь что-то нечисто, поэтому отставил кружку с сидром и, привалившись о стол, наклонился ко мне и пробуравил взглядом.

— Что-то я не понял. Ты меня в чём-то подозреваешь?

— Я просто спросил. Можете назвать имя того артефактора? — выдержав его пристальный взгляд, я с нажимом повторил свой вопрос.

— Не понимаю, к чему ты клонишь? — он прищурился и сдвинул брови к переносице.

— Если вы помогали Платону Грачёву, то он не сможет заплатить за заказ. Он мёртв, — твёрдо произнёс я, внимательно следя за его реакцией.

Услышав про беглого артефактора, дядя Коля недоуменно уставился на меня, будто не сразу смог понять смысл сказанного. Затем резко откинулся на спинку стула и удивленно поднял брови.

— Ты думаешь, что я помогал этому мерзавцу и убийце Грачёву⁈ — выпалил он, сверля меня взглядом. — Ты в своём уме? Да я этому ублюдку своими руками сердце бы вырезал, если бы он мне попался!

Я с облегчением выдохнул. Дядя Коля говорил правду. Ложь бы я учуял.

— Ты только глянь на него, Слава, — распалялся Савельев. — Мы этого недоросля с молодых ногтей воспитываем, а он про нас такое думает! У тебя совесть есть?

— Простите, но я должен был об этом спросить.

Я говорил спокойно и не чувствовал за собой вины, ведь я не кидался обвинениями, а всего лишь спрашивал. Из головы не выходило, что у него был доступ к ресурсам из анобласти.

Дядя Коля для приличия ещё немного возмущался и успокоился. Затем налил мне в кружку свежий яблочный сидр, который готовила кухарка, и протянул.

— На, пей. И больше не задавай мне таких вопросов, — строго посмотрел на меня, затем улыбнулся и похлопал по плечу. — Того артефактора зовут Федя Потапов. Он путешественник, и постоянно в разъездах по империи. Сейчас он где-то в наших краях обитает, вот и обращается с заказами. Только до него не дозвониться: в лесах связь почти не ловит. Он нарочно выходит в город, чтобы закупиться едой и позвонить. Вот я и жду его звонка… Надеюсь, с ним ничего не случилось, ведь не молод уже. Лет семьдесят ему.

Я залпом выпил сидр, смывая все сомнения и отвратительную ауру подозрения. Я был очень рад, что ошибся в своём суждении. Всё-таки надо больше доверять людям и не видеть в каждом врага.

После примирительной кружки сидра я переоделся и занялся манаросами. Завтра полуфинал лекарей, послезавтра менталистов, и только потом аптекарей. У меня есть целых два свободных дня, которые очень даже кстати. Я рассажу саженцы в свою оранжерею, затем съезжу в поместье и привезу «Венец смерти». На всякий случай повешу на дверь оранжереи большой крепкий замок, чтобы никто туда без моего ведома не заходил. Особенно любопытная Настя, которой всегда всё хочется знать.

До позднего вечера провозился с манаросами: поливал, подрезал, изучал свойства. Савельевы привезли всё, что я заказывал, поэтому перед сном я позвонил деду, велел расплатиться с ними и накинуть сверху награду для охотников. К моему удивлению, дед не стал возмущаться, а поддержал мою идею. Я сказал, что завтра с утра привезу манаросы, и мы вместе будем рассаживать их в новые вазоны и горшки с уже подготовленной землёй.

— Ну хоть ради манаросов ты будешь к нам почаще приезжать, а то совсем дорогу забыл. Будто и нет нас вовсе, — ворчливо проговорил он.

— Вам нужно привыкать к тому, что я больше не ребенок. Меня не надо контролировать и опекать.

— Это-то понятно, но для нас ты всё равно не вырастешь, даже не надейся.

Я продолжительно выдохнул. Во всех мирах одинаково относятся к своим чадам.

Наследующее утро, позавтракав с Савельевыми, мы с Ваней перетаскали саженцы в мою машину, предварительно накрыв их пакетами, чтобы не заморозить нежные листочки.

Ваня пожаловался, что не хочет оставаться с отцом и дядей, ведь те снова будут учить его «уму-разуму», поэтому я предложил ему ехать со мной. К манаросам я его конечно не подпущу, но какую-то мелкую работу вроде полива или рыхления он сможет выполнить.

Коробки с саженцами заняли всю машину. Даже Ване пришлось на колени взять две коробки. От ворот усадьбы до теплой влажной оранжереи нам помогли перенести коробки наши охранники. Дед с Димой уже ждали нас, поэтому заблаговременно включили все приборы, чтобы создать идеальный климат для быстрого роста растений.

— Мне нужно приготовить стимулятор роста в лаборатории, поэтому ты можешь пока зайти в дом и поздороваться с Настей, — предложил я.

— Это плохая идея, — мотнул он головой и опустился взгляд. — Я к ней со всей душой, а она… Не хочу её видеть.

— Слушай, не знаю, что там у вас творится, но она всем уши прожужжала, что хочет учиться только во Владимирской академии. Не думаю, что ваша академия лучше, чем ММА, но её туда словно магнитом тянет.

Он недоуменно уставился на меня.

— Это правда? Ты не шутишь?

— Нет, конечно. Недавно она это сказал моему декану.

— Ничего не понимаю, — он почесал затылок.

— Девчонки они такие — цену себе набивают. Если Настя тебе действительно нравится, то не отступай. Она, конечно, вздорная, но это с возрастом пройдёт.

— Хм, пожалуй, я не буду мешаться тебе под ногами и зайду в дом. Заодно с тётей Лидой поздороваюсь, — сказал он и довольно резво покинул оранжерею, а я усмехнулся и направился в лабораторию.

Как только приготовил все необходимые ингредиенты для создания стимулятора роста и хотел уже приступить к изготовлению, мне позвонил Яков Серебряков.

— Алло, Александр, это вы? — послышался знакомый голос.

— Да, Яков. Здравствуйте. Готов мой зельестрел?

— Готов, можете забирать.

— Сейчас подъеду.

Предупредив Диму и деда, что отлучусь, я поехал к мастерской Серебряковых. Ещё издали увидел белый густой столб дыма, поднимающийся от их мастерской.

Когда подъехал и подошёл к двери увидел уже знакомую вывеску: «Мастерская артефактов Якова Серебрякова. Чудеса и редкости. Заказ на изготовление и ремонт. Осторожно — магия!»

Только сейчас я понял, почему всех зовут Яковами Серебряковыми. Это имя — их личный бренд. Серебряковых может быть много, но Яковов — единицы.

Я постучал и, как и в предыдущие разы, мне открыл рыжий юноша. Он узнал меня, поэтому без вопросов пропустил внутрь.

Как только я переступил порог, меня окутала особая, почти осязаемая атмосфера мастерской, напитанной энергией манаросов и кристаллов. Воздух был насыщен эфирами терпкой меди, пряной древесины, горьковатым дымом благовоний, смешанных с ароматами редких растений и эфирных масел.

Отовсюду слышалось множество звуков: тихий звон металла, поскрипывание резца по дереву, звон стекла, тяжёлое дыхание мехов у горна и негромкие голоса. За длинными столами сидели мастера в кожаных передниках, в таких же нарукавниках и с налобными фонарями. Рядом с ними стояли коробки с инструментами и заготовками. У Грачёва была точно такая же коробка.

Из-за особенной, ни с чем не сравнимой атмосферы, царящей здесь, мне показалось, будто время здесь течёт иначе. Ремесло, связанное с магией, похоже на настоящее чудо. В очередной раз поймал себя на мысли, что мне здесь очень нравится. Я бы хотел быть частью всего этого, но, к сожалению, таких способностей у меня не было.

Издали я заметил, что в конце мастерской за своим столом сидит пожилой Яков, который рассказал мне про Грачёва. Мне стало интересно, что он про него знает, поэтому сразу направился к нему.

— Добрый день, — поздоровался я, обращая на себя внимание.

Старик поднял на меня глаза, подслеповато прищурился, затем поднёс к глазам лупу и пригляделся.

— Знакомое лицо. Мы встречались?

— Да. Я уже приходил к вам. Меня зовут Александр Филатов. Вы рассказали мне про Грачёва.

— А-а, да-да, вспомнил. Добрый день, Александр, — добродушно улыбнулся он. — Присаживайтесь, если найдёте, куда.

— Я ненадолго, — ответил я, когда поблизости не увидел ни одного стула… Хотел задать вам пару вопросов про Грачёва.

— Вряд ли я смогу рассказать что-то ещё, — покачал он головой. — Грачёв очень скрытный человек. Если честно, я им восхищался и одновременно с этим побаивался. Открыто он ни с кем не враждовал, но все знали, что на его пути нельзя вставать.

— Если вы не хотите говорить, потому что боитесь его, то сразу могу успокоить: Грачёв мертв.

— Мёртв? — упавшим голосом сказал старик Яков. — Давно?

— Нет, всего несколько дней.

— Как он умер?

— Был убит, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Убит… Хм, значит, и его настигла кара небес.

— О чём вы? — уточнил я.

— Мы, артефакторы, очень суеверны. Мы верим, что нельзя творить зло, оно возвращается. Именно поэтому с большой неохотой берёмся за изготовление артефактов, которые приводят к смерти. Гораздо приятнее создавать лечебные артефакты.

— Так вам есть что сказать про Грачёва? — поторопил я его.

— Нет. Талантливый был мастер. Пусть покоится с миром.

В это время в нам подошёл ещё один Яков — сын старика.

— Вот вы где, — всплеснул он руками, увидев меня. — А то Яков сказал, что вы пришли, но я вас не дождался. Пойдёмте, покажу ваш новый зельестрел. Хочу сразу попросить прощения за задержку. Сейчас столько заказов, что наша мастерская работает круглосуточно, но всё равно выбиваемся из сроков.

Я попрощался со старшим Яковом и двинулся вслед за мужчиной к его столу. В деревянной лакированной коробке лежал зельестрел. Он был похож на предыдущий, только рисунки другие, и рукоять украшена золотой и красной глазурью.

— Превосходная работа, — с я благоговением взял оружие, блестящее от позолоты, и повертел в руках.

— Я не стал ничего менять, и механизм остался прежний.

— Правильно сделали, я уже приноровился делать для него пули определенного диаметра. Сколько я вам должен?

— Ровно столько же, сколько и в прошлый раз.

Я убрал зельестрел в коробку, защелкнул крышку и уже собирался уходить, но вспомнил разговор с духом старика Грачёва.

— Скажите, Яков, а может артефактор вложить в творение свою энергию?

Мужчина задумался, уставившись перед собой.

— Вообще теоретически такое возможно, — после раздумий ответил он.

— Если это так, то зачем использовать кристалл на таком артефакте?

— Кристалл не только сам отдаёт накопленную энергию, но и направляет имеющуюся и усиливает её, — пояснил он. — Но ни один артефактор не станет закладывать в артефакт свою ману, ведь тогда он становится тесно связан с ним, и когда в его творении заканчивается энергия, оно черпает её из хозяина. Только представьте, что станет с артефактором, у которого его собственные изделия будут опустошать источник.

— Может хозяин сам забрать энергию из артефакта?

— Думаю, может. Но я не сведущ в этом вопросе.

— Понятно, но меня волнует ещё один вопрос, — я понизил голос. — Получается, когда артефактор умрёт, его изделия окажутся бесполезными безделушками?

— Всё верно. Без энергии артефакт ничего не может.

Это была одновременно хорошая и плохая новость. Хорошая заключалась в том, что теперь никто не сможет воспользоваться теми приборами, что изготовил этот злой гений. Плохая — все его артефакты могут оказаться бесполезными. Даже те, что он изготовил, работая в имперской мастерской для нужд государства. Надо будет обязательно оповестить об этом Демидова.

Пообещав в ближайшее время заехать в банк и отправить деньги на счет Серебряковых, я попрощался с Яковом и вернулся в особняк. Прежде чем зайти в лабораторию, прогулялся по саду и заодно поговорил Демидовым. Я не стал говорить о разговоре с духом покойного отца Грачёва, только то, что узнал от Якова.

— Хм, надо будет дать задание своим бойцам сходить в имперскую мастерскую и вытащить из архивов все данные об артефактах, созданных Грачёвым.

— Их нужно обязательно проверить. Возможно, он не всегда использовал свою ману.

— Да, мы так и сделаем. Но не понимаю, зачем он так поступал? — судя по голосу, Демидов явно озадачен этой информаций.

— Скорее всего он не хотел, чтобы кто-то пользовался его артефактами после его смерти, или пытался предотвратить копирование.

— Ладно, разберёмся. Спасибо за информацию.

Попрощавшись с главой тайной канцелярии, я зашёл в лабораторию. На приготовление стимулятора роста у меня ушло всего минут десять, поэтому вскоре я присоединился к деду и Диме, которые очень бережно пересаживали ростки.

Мы провозились часа три, и за это время Ваня ни разу не появился. Я подумал, что они с Настей поссорились и он просто ушёл никому ничего не сказав, но, как только мы, облепленные землёй и пахнущие удобрениями, зашли в дом, я услышал заливистый смех Насти и гогот Вани, доносящийся сверху.

Не поссорились. Уже хорошо.

Через полчаса Лида позвала всех за стол обедать. Ваня и Настя не отлипали друг от друга, о чём-то шушукаясь и сдержанно хихикая.

После плотного обеда, состоящего из солянки, запеченных свиных ребрышек и пирога с брусникой, мы с дедом и Димой уединились в кабинете. Я не отказался от идеи поучаствовать в имперских заказах на лекарства, но нужно грамотно составить заявку и перечислить то, что мы можем предложить.

— Зря всё это. Ничего у нас не получится, — махнул рукой дед.

— Это ещё почему? — взмутился я, когда мы исписали уже два листа.

— Нас просто задвинут, как обычно. Корень зла мы вырвали, но отростки остались. Наша заявка обязательно куда-нибудь нечаянно завалится. Или вообще сразу полетит в мусорку, а, может, и в камин, — он махнул рукой, горестно вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, уставился в окно, за которым темнело.

— Тогда нам нужно лично передать заявку императору, — сказал я.

Дед посмотрел на меня как на юродивого, Дима хмыкнул.

— И как ты собираешься это сделать? Заявишься к нему в гости? — с издёвкой спросил дед.

— Разве нельзя записаться к нему на приём? — уточнил я.

— Можно, но не тебе. Вот министр военный или глава Управления имперского здравоохранения может, а какой-то студент нет. Нет у нас такого статуса, чтобы до самого императора подняться.

Я не стал напоминать, что уже не раз был во дворце и даже по личному приглашению император. Однако понял, что самостоятельно добраться мне до него не удастся.

Тут мне в голову пришла одна идея.

— Кто вручает кубок за победу на турнире?

— Обычно ректор принимающей академии, а что? — спросил Дима.

— Тогда я просто обязан победить, чтобы потом озвучить при награждении своё желание передать заявку императору.

— Глупости какие, — прыснул дед. — Ты думаешь, наш император следит за каким-то ежегодным турниром среди студентов? Ха. Нет у него на это времени. Не-ту, — с нажимом проговорил старик Филатов.

Возможно, он прав, но я не упущу этой возможности. Если раньше я воспринимал турнир как что-то несерьезное, и хотел победы только ради академии и команды, то теперь у меня появились личные мотивы.

Дописав заявку и как следует её оформив, я убрал листы в конверт и спрятал в карман. При случае обязательно передам. Может, получиться сделать это через Демидова. Хотя… вряд ли он согласится быть посыльным в таком деле. Ладно, разберёмся.

Чуть позже занёс домой свой новый зельестрел и продемонстрировал его домашним. Все тут же захотели испытать его, но первым должен быть я. Именно поэтому я убрал с каминной полки все бьющиеся фигурки и оставил только бронзового слона.

Как только вытащил оружие из коробки, почувствовал его совершенный баланс. Всё-таки Яков — умелый мастер. Пусть не такой искусный, как Грачёв, но тоже достоин всяческих похвал.

Я отошёл к дальней стене гостиной и выстрелил пулей с «Оковами», целясь в глаз фигурки. В момент выстрела все замерли. Было слышно лишь легкое посвистывание разрезаемого воздуха, и через мгновение глухой звук удара. Пуля попала точно в цель, и зелье медленно растеклось по изгибам фигурки.

Следующим вызвался стрелять Дима, потом Ваня. Дед сначала делал вид, что ему не интересно, но потом тоже попросил одну пулю и зарядил слону прямо в хвост. Короче, повеселились на славу, разбивая о фигурку пули с зельями. Правда, потом мне же пришлось всё убирать, чтобы никто не пострадал.

Мы с Ваней решили переночевать в особняке. Он готовился к финалу, который будет проходить на следующий день после полуфинала аптекарей, поэтому до поздней ночи демонстрировал свои способности Насте в саду. Дед, который с интересом выглядывал в окно, не выдержал, распахнул створку и прокричал, чтобы Ваня не смел ломать его садовые деревья.

К полуночи все разбрелись по комнатам. Мне сон никак не шёл, поэтому решил посвятить освободившееся время попыткам восстановить магический источник Димы.

Каждый раз, когда я видел его, то вспоминал, что так и не смог в полной мере помочь ему. Иногда, сидя за столом, он предавался воспоминаниям о том, как мог с закрытыми глазами создать любое лекарство из дневников Филатовых. Как придумывал действенные вакцины, которые не раз останавливали эпидемию в империи. Как мечтал создать лекарство, помогающее от всех болезней.

Окунувшись вглубь себя, я вновь и вновь соединял друг с другом эфиры и соотносил их с магическим источником, но никак не мог найти состав, который смог бы воссоздать некогда разрушившийся источник. Ведь мне, по сути, предстояло простолюдина сделать магом.

Только… Я могу лишь увеличить имеющийся и всё. Я знал, что мои способности не безграничны, но всё равно очень тяжело это осознавать.

Уже засыпая, я подумал о Нарантуе. А что, если у шаманов больше знаний об этом?

«Слушаю тебя, алхимик», — послышался знакомый голос и следом появилась она — шаманка.

«Можешь ли ты связываться с душами других миров?» — спросил я.

«У духа нет привязки к мирам. Мы свободны», — прошелестел её голос.

«То есть ты можешь связаться с моими предками?» — оживился я.

«С которыми из них? Алхимиками или аптекарями? — деловито уточнила она. — Я могу попробовать это сделать, но не обещаю.»

«Ладно. Пока оставим это. На самом деле я вызвал тебя по другому вопросу. Могут ли шаманы восстановить разрушенный источник?»

«Сама я этого никогда не делала, но могу спросить у других шаманов».

«Хорошо. Жду тебя с ответом».

Наратуя пропала, а я, чтобы не заснуть, вылез из-под одеяла и опустился на прохладный подоконник. Магический купол, защищающий особняк, мерцал при свете фонарей, поблёскивал белоснежный снег, и от этого всё вокруг казалось сказочным и нереальным.

«Я всё узнала», — Нарантуя появилась рядом со мной.

На её губах играла улыбка. Это что-то новенькое. Не припомню, чтобы она улыбалась.

«И? Говори, не томи!»

«Есть два способа восстановить источник…».

«Отлично!» — прервал я её.

«Но не всё так просто. Придётся кое-чем пожертвовать»

Отправить