Глава 13

Я не ослабил нажим на болевую точку Грачёва, располагающуюся за левым ухом. О ней мало кто знает, но она влияет на весь организм. От легкого. мимолетного нажатия человек ничего не почувствует. Если нажать чуть сильнее — будет больно, и пульсирующая боль разнесётся по всему телу. Но, если сильно нажать и держать, то по очереди начнут отказывать все органы. Именно этого эффекта я и добивался.

Грачёв умирал, но не оставлял попыток вырваться: пинался, махал руками, пытаясь ухватиться за меня, но я прижал его коленом и, навалившись всем тело, давил на смертельную точку.

— Господин Филатов, они очнулись! — послышался радостный голос.

Я повернул голову в сторону магов и увидел, что они зашевелились. Кто-то пытался сесть, кто-то нечленораздельно мычал, остальные просто двигали руки и ногами, будто разучились ими пользоваться.

— Ярослав, помоги им, — попросил я. — Заведи в дом. Им нужно согреться.

Ему тоже досталось от артефактора, но следопыт будто не чувствовал собственной боли от разбитого лица. Он подбежал к Глебу, который находился ближе всех, схватил его за руку и с силой потянул на себя. Глеб был под два метра ростом и наверняка весил больше ста килограмм, но Ярославу удалось поднять его.

Придерживая его за талию, он помог подняться из оврага и повёл к дому.

Между тем Грачёв перестал сопротивляться и поник, но меня не обманешь. Я точно знаю, как меняется эфир, когда человек умирает. Именно поэтому я не ослабил хватку.

Артефактор цеплялся за жизнь как только мог. Поняв, что я не ведусь на его уловку, он из последних сил попытался сбросить меня с себя, но где там. Я уже давно не мальчик, и нарастил довольно внушительную мышечную массу. Не так-то легко меня спихнуть.

Когда Ярослав отвёл Глеба и пришёл за следующим, Грачёв замолк навсегда. Прежде чем отпустить его, я втянул носом его эфир и удостоверился, что он, действительно, мёртв.

Оттащив его с тропы, которую мы уже натоптали, я помог Ярославу завести в дом остальных магов и только после этого позвонил Демидову и вызвал скорую помощь из лечебницы Коганов.

Пока ждали прибытия лекарей, я осмотрел лицо Ярослава. На лбу рассечена кожа, из раны стекала кровь. На скулах гематомы, но нос и зубы целы.

Затем проверил остальных. У всех легкое переохлаждение и боли в суставах, но это легко можно исправить. Я лишь заварил один из тех чаёв, что купил в нашей лавке Грачёв, и перед тем как угостить, усилил некоторые эфиры.

Первым приехал Демидов. К тому времени, когда он подъехал, мы с Ярославом перенесли тело Грачёва на крыльцо. Я проверил его карманы, но ничего интересного не нашёл, кроме тех артефактов, что он использовал на нас.

В доме его личных вещей почти не было. Только чемодан, в котором лежали инструменты, заготовки из дерева и меди, а также коробка с магическими кристаллами. Ни телефона, ни блокнота с записями, ни фотографии — ничего.

— Пострадавших нет⁈ — выкрикнул Демидов издали, выскочив из своей машины.

Следом за ним поспешили бойцы тайной канцелярии.

— Все живы, — ответил я и указал на артефактора. — Кроме самого Грачёва. Простите, но я не мог оставить его в живых.

— Что здесь произошло? Как вы его нашли? — Демидов, перепрыгивая через ступеньки, взобрался на крыльцо, склонился над Грачёвым и всмотрелся в его лицо. — Да, это точно он.

— Зайдёмте в дом. Мы вам всё расскажем, — устало проговорил я.

После того, что случилось в лесу, маны осталось «на донышке», поэтому я чувствовал себя разбитым и уставшим. Хотелось сытно поесть и подольше поспать.

Демидов велел своим людям забрать тело Грачёва, а сам вместе с нами зашёл в дом. Там я рассказал ему о том, как нанял Ярослава и как он нашёл след Грачёва, который привёл нас к этому дому. Затем слово взял Кирилл Попов и рассказал, как они с магом действовали и как стали жертвами артефакта.

Я продолжил рассказ. Только умолчал о своем пленении с помощью необычного артефакта. Я намерен разобраться, как он действует, и использовать против своих врагов.

Когда речь зашла о том, как мне удалось убить Грачёва, мы с Ярославом переглянулись. Когда мы только заводили магов в дом, я остановил его и попросил не рассказывать о том, что именно происходило. Никто не должен знать, что во мне пробудились новые способности. Я и сам с ними пока толком не разобрался, поэтому не хотел превращаться в подопытную мышь. Вдруг такого в этом мире не бывает, тогда я навлеку на себя новые проблемы, проверки и подозрения. А оно мне надо?

— Пока Ярослав и Грачёв дрались, артефакт выпал из кармана артефактора, и воздействие на меня закончилось. Вдвоём мы с ним справились.

— Удушили? — уточнил Демидов, делая записи в свой блокнот.

— Нет. Я нажал на болевую точку за ухом.

В этом я точно обманывать не буду. Скоро станет известно, что Грачёв умер не от удушья, поэтому нет смысла врать.

— Вам надо было вызвать нас, а не рисковать самим, — Демидов отложил блокнот и строго посмотрел сначала на Кирилла Попова, затем на меня.

— Ничего бы не поменялось. Мои бойцы ничуть не хуже ваших, — холодно ответил Кирилл, вертя в руках чайную ложку. — Все мои люди были закрыты защитными коконами, но артефакту это не помешало… Ту адскую боль я никогда не забуду.

— Хорошо, что всё закончилось, — с облегчением выдохнул Ярослав, который внимательно прислушивался ко всему, о чём здесь говорили.

— Как ты вообще оказался в лесу? — спросил я.

— Вас долго не было. Я начал волноваться. А когда подобрался к дому, увидел, что вы тащите кого-то на плече в сторону леса. Ну я и пошёл за вами, но держал дистанцию, чтобы не привлекать внимание.

— Спасибо тебе, — я протянул ему руку. — Ты мне здорово помог.

Он улыбнулся, пожал мне руку, но тут же поник.

— Грачёв мёртв, поэтому вам больше не нужен следопыт. Чем же мне теперь заняться?

Я ответить не успел, хотя об этом уже подумал.

— Для следопыта, тем более такого сильного, всегда найдётся работа, — сказал Демидов. — В моём штате подобных спецов пока нет. Предлагаю вступить в ряды бойцов тайной канцелярии.

Он внимательно посмотрел на обескураженного Ярослава. Тот не сразу нашёлся что ответить, и просто хватал ртом воздух, будто рыба выброшенная на берег.

— Я согласен, — наконец выдавил он. — Согласен! Большое спасибо!

Ярослав двумя руками пожал руку Демидову и, сияя от радости, повернулся ко мне.

— Господин Филатов, вы слышали? Меня будет на службу в тайную канцелярию. Даже не верится. Если я расскажу об этом своим…

— Ты никому не можешь об этом рассказать, — строго проговорил Роман Дмитриевич. — Всё-таки не просто так это называется Тайная канцелярия. Мы держим в секрете имена своих бойцов. Те, в свою очередь, тоже налево и направо не рассказывают о том, где служат, и обязательно держат в секрете имена своего начальника и коллег. Ясно?

— Ясно, — сделав серьёзное выражение лица, кивнул Ярослав. — Никто и никогда от меня ничего не узнает…

Он бросил на меня тёплый взгляд. Так смотрят на родных или друзей.

— Господину Филатову можно. Он уже сам почти что член нашей канцелярии, — усмехнулся Демидов.

Вскоре к дому подъехала скорая помощь. Явился сам Авраам Давидович.

— Ну и в глушь ви нас заманили, — поцокал он языком, когда зашёл в дом и принялся вытряхивать снег из ботинок. — Я же все ноги промочил, пока искал нужный дом. Номера такие маленькие, что приходилось подходить к самому забору, иначе в темноте ничего не увидишь.

Отряхнувшись от снега, он снова надел ботинки и наконец-то осмотрелся.

— Так-с, и где-таки ваш больной?

— К счастью, серьёзных травм удалось избежать, — ответил я и указал на Ярослава. — Разве только два шва наложить, чтобы шрама не осталось. И сделать примочки от синяков.

— И ви ради такого меня сюда вызвали? — возмутился лекарь. — Ну и дела. А я-то думал… — он продолжительно выдохнул и, успокоившись, осмотрел рану на голове Ярослава. — Я заберу его с собой. По-видимому, удар был сильный. Есть подозрение на черепно-мозговую травму.

Демидов не был против. Он уже всех нас опросил.

— Вы тоже можете ехать по домам, — Роман Дмитриевич обвёл нас взглядом. — Вот мы здесь надолго. Надо провести обыск, поискать следы… Кстати, чей это дом?

— Я так думаю, что вон той женщины, — сказал Глеб и указал на портрет, висящий на стене. На нём была изображена сухонькая старушка с пуделем на коленях.

— Ладно, разберёмся.

Предупредив Кирилла, чтобы он ничего не говорил моим родным о ночном происшествии, я поехал домой.

Когда зашёл в квартиру, из кухни доносился звук льющейся воды и тихое напевание кухарки. Ладно, потом поем. Сейчас главное выспаться, чтобы восполнить запас маны. О том, что случилось ночью, подумаю, когда проснусь.

Я незамеченным прошёл в свою спальню, принял горячий душ и лёг в кровать. Уснул почти сразу, но сон был беспокойный. Мне приснилось, будто бреду по темному лесу, и отовсюду доносится зловещий смех. Звук то близко, то далеко. Голос очень знакомый. Кто бы это мог быть?

Я резко открыл глаза и тут же зажмурился из-за яркого света, льющегося из окна. Судя по расположению солнца, время уже близится к полудню.

Я потянулся к телефону и удостоверился в этом: одиннадцать пятьдесят три. Чуть ниже оповещение, что у меня три пропущенных, и все от Сени. Перезвонил ему.

— Алло, Сашка, здорова! Ты же хотел со мной поехать в поместье, — напомнил он.

— Привет, Сенька. Езжай один. Я только проснулся.

— Подожду тебя. Сегодня вечером надо вернуться обратно. Завтра с утра выступают стихийники. Мы же не можем пропустить их выступление

— Ты прав — не можем. Через час подъеду.

Закончив разговор с Сеней, я позвонил Лене.

— Милая, как ты? Как самочувствие? — спросил я и подошёл к окну.

Под ногами прохожих хрустел снег. Тонкий слой мелкого снежка покрывал мою черную машину.

— Со мной всё хорошо, — ответила она, но голос был грустным.

— Что-то случилось?

— Завтра полуфинал. Одиночные дуэли.

— Волнуешься?

— Нет. Моя команда меня не выбрала. Они сказали, что я только выписалась из лечебницы, поэтому не хотят мне навредить. Как всегда отодвигают под благовидным предлогом, — в её голосе чувствовалась обида.

Если честно, я был рад, что её не выбрали участвовать в дальнейших испытаниях. Мне бы не хотелось снова увидеть Лену в том состоянии, в котором она была после предыдущего этапа. Пока не поймали мерзавца, который подготовил для неё магическую ловушку, всем нужно быть начеку. Не знаю, связано это как-то со мной или нет, но будет лучше, если Лена понаблюдает за турниром через экран телевизора.

— Турнир ежегодный, а ты только на втором курсе. У тебя впереди ещё две попытки выиграть его и забрать кубок.

— Мама то же самое говорит. Сегодня свободный день. Чем ты собираешься заниматься?

— Поедем с Сеней в поместье. Надо по оранжереям пройтись и Зоркого навестить. Поедешь с нами?

— Нет, я всё ещё чувствую слабость. Лучше отлежусь.

— Тебе что-нибудь надо? Если хочешь, могу заехать по пути в магазин…

— Хочу пирожных! С варенной сгущенкой и взбитыми сливками, — радостно выпалила она. — А ещё…

Она продиктовала мне целый список, поэтому после обеда, я первым делом закупился и отвёз продукты Лене. Заодно проверил её эфир и остался доволен — здорова.

Чуть позже мы с Сеней уже ехали в сторону поместья.

— Вы с Григорием Афанасьевичем ещё не рассадили оранжерею во дворе дома? — спросил Сеня.

— Нет. Ждём заказ от Савельевых. Обещали со дня на день отправить.

Сеня кивнул и отвернулся к окну, за которым проносились заснеженные деревья.

Я же мысленно окунулся в то, что происходило ночью. Помнил всё до мельчайших подробностей, но ровно до того момента, когда Грачёв подчинил меня свои артефактом. После этого память превратилась в разноцветное полотно. Всё смешалось и нарушилась последовательность происходящего. Как бы я ни старался вспомнить, о чём мы говорили, слышал только приглушенное бормотание.

Я остановился у обочину и, закрыв глаза, потёр виски. Перед внутренним взором всё мелькало, но я не мог упорядочить свои мысли.

— Сашка, что случилось? Тебе плохо? — встревожился Сеня и дотронулся до моего плеча.

— Всё нормально. Просто… Что-то память начала подводить, — признался я.

— Говорят, гипноз помогает всё вспомнить.

— Нет! Только не гипноз! — выпалил я.

Сеня ошарашенно уставился на меня и несмело проговорил:

— Не хочешь — не надо. Я же не заставляю. Просто предложил.

— Не обращай на меня внимания. Ночь выдалась тяжелой, — я направил машину на дорогу.

— А что было ночью? — заинтересовался он.

Я не стал отвечать. Грачёв мёртв. Более того, я убил его собственными руками, но удовлетворения не испытывал. Так бывает, когда чего-то очень хочешь и долго к этому идешь, а когда получаешь вдруг понимаешь, что радость не такая яркая, как ожидал, и внутри появляется лёгкая пустота или даже разочарование.

Вот и со мной так было. Грачёв мёртв, но я до сих пор ощущаю его присутствие. Он будто рядом. Будто дышит мне в спину и ждёт удобного случая для нападения, но этого быть не могло. Я видел его труп и чувствовал его эфир. А может, его дух наблюдает за мной? Это очень даже может быть, но зачем ему это, ведь больше он никак не сможет навредить мне.

В полной тишине мы подъехали к поместью. Охрана доложила, что всё тихо, спокойно и никаких инцидентов не было. Это не могло не радовать. Хоть где-то всё стабильно и без происшествий.

Сеня прихватил из дома тяпки, перчатки и веревку, чтобы подвязывать растения, и, прихватив лопату, чтобы прочистить дорожку, направился к оранжереям. Я же забрал из багажника сумку с яблоками и большой кочан капусты и пошёл к анобласти.

Уже на подходе к воротам я заметил, что климат внутри анобласти всё же отличается от того, что происходит снаружи. Вокруг, насколько хватало глаз, пролегали белоснежные поля и покрытые инеем деревья. А возле ворот снега не было и до сих пор сохранилась зелёная трава

Охотники пропустили меня внутрь и закрыли ворота за спиной.

«Зоркий!» — мысленно прокричал я и огляделся.

Деревья сбросили листву, трава пожухла. Здесь было намного теплее, чем снаружи, будто наступила поздняя осень.

«Зоркий!»

Ответа не последовало и сам он не показался. Я невольно напрягся. Раньше такого не было. А вдруг для него здесь слишком холодно, и он погиб? Нет-нет, не надо сразу думать о плохом. Возможно, он просто так далеко, что не слышит моего зова.

Оставив продукты у ворот, я двинулся по аномалии в поисках Зоркого, изредка мысленно обращаясь к нему.

Через полчаса, когда впереди показалась стена с противоположной стороны от ворот, я понял, что с Зорким что-то случилось. Он очень быстро и бесшумно двигается, а ещё у него очень чуткий слух, поэтому всегда прибегает ко мне раньше, чем я его позову. Что-то здесь не так.

Я пошёл по лесу, мысленно и вслух выкрикивая его имя, но ответа так и не дождался.

Вскоре ноги сами привели меня к закрытому руднику. Я двинулся между наваленных кусков породы, внимательно глядя под ноги.

Вдруг откуда-то издали услышал звуки, очень похожие на слабые стоны и всхлипывание.

«Зоркий, это ты?» — у меня сердце замерло от этих звуков.

Стоны прекратились, но следом послышался жалобный вой.

«Держись! Я здесь! Я помогу тебе!» — бросился на звук и за очередной поросшей травой кучи породы, увидел чёрную дыру в земле. Её здесь раньше точно не было.

«Зоркий!»

Подбежал к краю и всмотрелся в темноту. Ничего не видно. Зато стало ясно, что звуки точно доносятся снизу.

Горгоново безумие! Как же мне его вытащить, если он так глубоко, что даже не видно? Надо идти за помощью, а заодно прихватить фонарь и верёвку.

«Зоркий, я скоро вернусь! Держись!»

Я рванул в сторону ворот, но тут моя левая нога провалилась под землю, а за ней и я сам. Летел секунд пять в полной темноте и больно ударился о камни. Дыхание сбилось, я не мог даже крикнуть.

Когда немного отдышался и, ощупав себя, понял, что ничего не сломал, поднялся на ноги и вдруг увидел чьи-то блестящие во тьме глаза. Это был явно не желтоглазый. Следом за ними появилась ещё одна пара глаза, затем ещё и ещё. Целая дюжина. Горгоново безумие! Кто это такие⁈

Отправить