Глава 5

Цесаревич Алексей уставился на двух притихших людей, которых знал с детства: главу тайной канцелярии и лекаря отца. Они только что говорили о том, что его отец обречён.

— Говорите! Я вас внимательно слушаю, — велел он.

Лекарь вышел вперёд и, ещё раз поклонившись, несмело начал говорить.

— Простите, Ваше Высочество. Дело в том, что Его Величество приболел, и у нас есть очень нехорошие прогнозы.

— Приболел? Но, почему мне об этом неизвестно? Почему скрывали от меня?

Мощную магическую ауру цесаревича ощутил даже Демидов, хотя стоял на расстоянии десяти метров от него. Молодой человек был возмущен и встревожен и даже не пытался скрыть это. Его пронзительный взгляд пробирал до дрожи.

Роман Дмитриевич поспешил на помощь испуганному лекарю, который начал что-то мямлить и пытался оправдаться.

— Ваше Высочество, государь повелел молчать о его болезни. Мы не могли ослушаться.

— Где он?

— В своих покоях.

Цесаревич на пятках развернулся и, широко шагая, вышел из зала.

— Не надо бы наследника подпускать к больному отцу, — встревожился Анатолий Борисович. — Мы ещё не знаем, заразна болезнь или нет.

— Ну тогда бегом за ним! — Демидов рванул вслед за наследником, лекарь поспешил следом.

Цесаревич стоял у кровати отца и в напряжении смотрел на него. В его широко раскрытых глазах читались страх и сострадание.

— Что с ним? — выдавил он и присел рядом, опустив плечи.

— У Его Величества сильный жар и слабость, — ответил Адам Гидонович. — Ваше Высочество, вам не следует здесь быть. Это может быть опасно.

— Жар? И всё? — спросил он, проигнорировав слова лекаря.

— К сожалению, нет. На теле государя появились сиреневые пятна. Мы знаем только одну болезнь с такими симптомами, — несмело ответил Анатолий Борисович, глядя в пол.

— Что это?

— Ведьмина чума, — ещё тише сказал он.

— Чума? Но ведь… чуму давно победили. Как отец мог заразиться?

— Ведьмина чуму насылается ведьмаками, — пояснил адам Гидонович. — Чтобы заразить ею, нужно прикоснуться к зараженному предмету. Например, выпить воды из зараженного стакана, или поесть зараженной ложкой. А может, даже спать на зараженном белье. Короче, заразиться можно как угодно, поэтому вам не следует здесь находиться. Мы, конечно, каждый день меняем простыни, но ведь заражена может быть даже дверная ручка. Мы бы не хотели рисковать ещё и вами.

Наследник нехотя встал и отошел от кровати на несколько шагов.

— У вас есть лекарство от этой болезни? — упавшим голосом спросил он.

Лекари не торопились с ответом. Никто не хотел быть тем, кто откроет правду цесаревичу. Слишком ужасна она была.

— К сожалению, нет, — ответил Демидов, когда молчание затянулось.

— Как это нет? — в негодовании воскликнул он. — Придумайте что-нибудь! Отец должен жить!

Анатолий Борисович подошёл к наследнику и по-прежнему не поднимая головы, пояснил:

— Ваше Высочество, вы же сами знаете, что маги не могут справиться с заклятьями ведьмаков. Мы приложим все усилия, но здесь была использована тёмная магия, поэтому не в наших силах…

— Вы должны его вылечить! Ясно⁈ — наследник побледнел и сжал кулаки.

Демидов понимал, что парень держится изо всех сил, но жесты выдавали его отчаяние.

— Если отец умрёт, все, кто сейчас в этой комнате, последуют за ним, — выдохнул он, поджал губы и выбежал из императорских покоев.

Лекари переглянулись и продолжили заниматься своими делами. Они и без угроз наследника понимали, что гнев падёт именно на них.

Демидов понимал, что нет никакого толку ему оставаться здесь. Он ничем не может помочь. Зато требовалось выяснить, как же заразился император. Он попрощался с лекарями, вышел из покоев и прямиком направился к начальнику дворцовой полиции — именно он отвечал за сохранность жизни и здоровья императора во дворце.

Начальник полиции был осведомлён о самочувствии императора и уже провёл собственное расследование, опросив всех, кто заходил к нему, и кто нёс службу у дверей в тот день. Однако никого посторонних не было, и сам император из дворца не выезжал.

— Лекари сказали, что он должен был прикоснуться к зараженной вещи. Откуда она могла взяться, если никого не было? — переспросил Демидов.

— Я не говорил, что никого не было, — поправил его начальник — крепкий коренастый мужчина с гладковыбритым черепом. — Я только сказал, что не было посторонних, а различных советников, помощников, министров пруд пруди.

— Тогда составь мне список, всех, кто приходил, кто нёс службу у двери в покои, и кто из горничных там работал, — велел Роман Дмитриевич.

— Как хочешь, — пожал он плечами. — Только я уже всех опросил, поэтому вряд ли тебе удастся узнать что-то новое.

— Посмотрим, — ответил Демидов, а сам подумал, что дождётся сыворотки «Правды», которую ему обещал Филатов, и только после этого поговорит с каждым повторно.

* * *

В течение двух дней, пока члены команды не выписались из больницы, я проводил время с профессором Щавелевым. Для лучшего усвоения и запоминания материала регулярно готовил для себя эссенцию «Менталис», а, вернувшись домой, вновь погружался в изучение справочников и учебников.

— Саша, признайтесь, вы даже не мечтали стать ведущим магом в группе? — спросил Щавель, после того как я успешно приготовил пять различных противоядий.

— Если честно, даже не думал об этом. Какая разница, ведущий или нет? — пожал я плечами.

— Очень даже большая, — нравоучительно сказал он. — Когда пройдут командные испытания, именно ведущий маг будет бороться за места в некоторых испытаниях. И именно его имя останется в истории академии. Именно ему вручат награду и дополнительное денежное вознаграждение. Но! Это только при победе.

— Вы сомневаетесь в том, что победит наша академия? — приподнял я бровь.

— Нисколько не сомневаюсь. И это, пожалуй, в первый раз за всю мою работу преподавателем. Я вижу в вас огромный потенциал. К тому же вы умны и схватываете налету, поэтому я даже рад, что Размыслова сместили. Ему не хватает таланта. Он хороший исполнитель, но никогда не мог создать что-то сам.

Мы вышли из лаборатории и двинулись к лестнице. Члены команды ушли раньше, именно поэтому профессор так разоткровенничался.

— Саша, я давно не интересовался самочувствием вашего отца. Как он?

— Всё хорошо, — пожал я плечами.

Не хотел говорить ему о разрушенном источнике. Не хватало ещё, если эта новость станет достоянием общественности.

— Говорят, вы открываете лабораторию?

— Уже открыли. Отец ею заведует.

— Как же хорошо! — всплеснул он руками. — У меня колени болят, а противовоспалительная мазь вашего отца всегда спасала. Надеюсь, она появится в продаже, — он потёр левое колено и немного сморщился от боли. — Артроз и так замучил, а после того, как меня хорошенько помяли те бандиты, я вообще чувствую себя древним стариком с кучей болезней.

— Если хотите, могу попросить отца приготовить мазь специально для вас, — предложил я.

Мои зелья помогли бы значительно лучше и быстрее, но нужно показать Диме, что в нём нуждаются.

— О, было бы очень хорошо, — обрадовался он. — Я заплачу столько, сколько он попросит.

Мы поднялись на первый этаж и, попрощавшись, разошлись в разные стороны. Я обещал пригласить Лену в ресторан, так что направился к полигону, на котором она занималась.

Ещё подходя к полигону, я услышал пронзительные крики. Там явно что-то происходило.

Рванув дверь на себя, я увидел, что студенты закрыты защитными коконами, а по всему огромному зданию, состоящему из семи залов, с оглушительным треском носится шаровая молния. При ударе о стену она взрывалась, но тут же образовывалась вновь и продолжала хаотично летать и пугать студентов.

— Саша, уходи отсюда! — услышал я встревоженный голос Лены.

Я пригляделся и увидел её под небольшим магическим куполом, под которым она спряталась вместе с ещё тремя девушками.

— Что происходит⁈ — прокричал я, потому что в это самое время молния снова ударилась, и от оглушительного взрыва посыпалась каменная крошка.

— Кое-кто решил поэкспериментировать! Ждём препода, чтобы помог угомонить заклинание! — ответила она. — Выйди! Я боюсь за тебя!

— Я пришёл за тобой! Пошли отсюда, пока молния…

В это время ослепительно белый шар замер на мгновение, а в следующую секунду рванул на меня. Возникло ощущение, будто им кто-то руководит.

— Беги! Саша, беги! — неистово закричала Лена.

Я уже хотел последовать её совету, но тут заметил, что Лена разорвала магическую защиту и побежала ко мне. Сверху на меня летел шар, а навстречу бежала испуганная девушка.

Горгоново безумие! Как я могу уйти, если опасность теперь угрожает ей?

Возможные сценарии развития событий за секунду промчались в моём мозгу, усиленном «Менталисом». Была только одна возможность спастись — броситься к ним навстречу.

Сорвавшись с места, я побежал не к выходу, а к Лене. Девушка остановилась, я подбежал к ней, схватил за руку и увлёк за собой к ближайшему углу. Трескучая шаровая молния пролетела над нами и ударилась прямо над железной дверью. От взрыва откололся большой кусок барельефа, который изображал двух соревнующихся магов, и упал прямо у порога. Если бы я не успел выскочить на улицу, то меня припечатало бы этим камнем.

Молния вновь рванулся вглубь полигона. А мы с Леной, взявшись за руки, выбежали из здания. К нам навстречу уже спешили два преподавателя.

— Фух-х, я так испугалась за тебя, — Лена прижалась ко мне всем телом. Её трясло.

— Зря вышла из-под купола, — строго сказал я.

— Я не могла просто смотреть, как тебя разорвёт на куски. Я хотела тебя спасти, — призналась она.

— Как?

— Отправила бы навстречу молнии огненный шар. Или ещё что-нибудь… Я не могла оставаться на месте. Я бы не смогла жить без тебя, — она всхлипнула и в следующее мгновение в голос разрыдалась.

Я обнял её покрепче и дал вволю выплакаться.

— Ну вот, теперь я некрасивая, — успокоившись, пробурчала она, взглянув на себя в зеркальце. — Глаза красные и нос опух.

— Разве? А по-моему, ты красива как никогда, — я притянул её к себе и поцеловал. — Поехали в ресторан, а потом…

— Я знаю, куда мы поедем после ресторана, — прервала она меня.

— Куда?

— Потом узнаешь, — загадочно улыбнулась она.

Лена отправила водителя домой и села в мою машину. Ехать в ресторан в форме академии она не хотела, поэтому первым делом отвёз её до дома, где она переоделась, и только после этого мы поехали в ресторан.

Лена подсказал место, в котором несколько раз бывала с родителями, и где е очень понравилось, поэтому сразу поехали туда. Мне, кстати, ресторан тоже понравился: вкусная еда, живая музыка, мало людей.

— Я хотел предложить хороший отель после ресторана, — сказал я и подлил ей в бокал красного вина.

— А я хочу предложить кое-что получше, — улыбнулась она и пригубила красное тягучее вино.

Я, кстати, тоже не отказывал себе в удовольствии выпить хорошего вина. А оно, действительно было хорошее. Правда, мне снова захотелось его немного улучшить. Да, я неисправим… Всё-таки я когда-нибудь займусь созданием хороших вин, но позже. Сейчас не до этого.

— Я заинтригован. Неужели есть что-то лучше, чем провести время наедине в гостиничном номере с большой мягкой кроватью? — я многозначительно посмотрел на неё и улыбнулся.

— Ты не понял, я не отказываюсь от отеля. Но сначала мы посетим одно место. Тебе там понравится, я уверена, — она допила вино и кивнул. — Я готова. Поехали.

Она указывала мне дорогу, и вскоре я понял, куда мы едем — в ботанический сад Боткина.

Будто прочитав мои мысли Лена пояснила.

— Сад отдали городской администрации, поэтому он больше не принадлежит Боткиным.

— Зачем мы туда едем?

— Там раскрылся цветок, который цветёт раз в три года, и всего три дня. Сегодня последний день. Я хочу на него посмотреть.

— Что за цветок такой? — заинтересовался я, ведь пока не сталкивался с таким растением.

— Называется Люминора. Я видела его только на фото, а вживую ещё никогда. Говорят, его аромат навевает самые радостные моменты из жизни.

— И ты в это веришь? — усмехнулся я.

Наверняка эту байку придумали, чтобы заманить в сад посетителей, ведь вход в него платный.

— Верю. Вот увидишь.

— Слабо верится.

Я остановился на полупустой парковке у ботанического сада, и мы с Леной направились к большим воротам, у которых располагалось небольшое здание с кассой.

За два билета я заплатил всего десять рублей, но как только кассирша узнала, что мы приехали взглянуть на Люминору, то запросила ещё двадцать.

— Я же говорил, что они просто заманивают посетителей выдумками про этот цветок. Я уже несколько дней не отрываюсь от справочников с различными растениями, и ни разу не встречал это название.

— Может, ты просто не обратил на неё внимания? — предположила Лена, в нетерпении увлекая меня за собой по широкой дорожке, по обеим сторонам которого росли нетипичные для этого региона деревья.

— Этого не может быть, — мотнул я головой, но не стал добавлять, что с эссенцией «Менталис» я запоминаю всё что вижу, слышу, читаю или ощущаю.

Мы шли по указателям, на которых большими буквами было написано названием растения, и вскоре дошли до оранжереи, в которой выращивали манаросы. Нас встретили два охранника и работник сада.

— Добро пожаловать в уникальный сад, где собраны все растения, грибы и деревья нашей земли, а также манаросы из аномалий, — проговорил работник сада. — Я проведу вас к Люминоре, но должен предупредить, что рядом с манаросами может быть очень опасно. Вам запрещено срывать растения и даже прикасаться к ним, — он строго посмотрел на нас, затем взглянул на наручные часы. — Сегодня последний день цветения люминоры, поэтому нужно торопиться. Лепестки могут в любой момент осыпаться.

Мы прошли через рамку, похожую на металлоискатель, и, взявшись за руки, двинулись вслед за работником.

Очутившись в оранжерее, я по обыкновению втянул носом и не смог сдержать улыбки. Эфиры, эфиры, эфиры. Миллионы облачков разного цвета предстали перед внутренним взором.

— Я так и знала, что тебе здесь понравится, — сказала Лена, заметив мою улыбку.

— Это точно. Была бы моя воля, я бы поселился в оранжерее. Здесь я чувствую себя как дома.

В прошлый раз я был здесь с Коганом несколько месяцев назад. С тех пор эфиры изменились. Кое-что отсюда убрали, но также многое добавили. Стало лучше, разнообразнее.

— Долго ещё идти? — спросил Лена.

— Нет, скоро придём. Ещё раз хочу предупредить, что нельзя дотрагиваться до цветка. Он очень хрупкий, а нам хотелось бы, чтобы больше людей насладились им, — строго предупредил он.

— Какой он важный, — прошептала Лена и прыснула.

Работник недовольно покосился на нас, но ничего не сказал.

Вскоре мы увидели красную атласную ленту, которой был огорожен вазон с цветком.

— Вау! Какой он красивый! — восхищенно произнесла Лена, и я с ней был согласен.

Цветок размером с мою ладонь имел полупрозрачные лепестки, а в его середине находилась крохотная жемчужина, излучающая мягкое голубое свечение.

Стебель люминоры был тонкий, серебристо-зелёного цвета, а листья напоминали крылья бабочки с переливающимися серебристыми узорами.

Я втянул носом сладковато-пряный аромат, и в ту же секунду перед мысленным взором предстала картинка из прошлого — как я вместе с отцом создаю своё первое зелье. Приятное воспоминание, теплое.

— Откуда этот цветок? — спросил я у работника.

— Это манарос добыт из аномалии, но я не знаю, какой. Эта информация, к сожалению, не сохранилась. Он очень редкий, поэтому большое счастье, что Боткину удалось раздобыть его.

Пока Лена кружила вокруг цветка, пытаясь внимательнее его рассмотреть, я начал мысленно изучать свойства люминоры и с удивлением обнаружил, что в моей коллекции нет ничего даже отдаленно похожего. С его помощью я смогу без особых усилий создать зелье «Превращения», эссенцию «Жизни» и даже зелье, позволяющее левитировать. Мне определённо нужен этот цветок.

Я подошёл к Лене и шепнул:

— Отвлеки его.

— Зачем? — удивленно посмотрела она на меня.

— Хочу украсть Люминору…

Отправить