Глава 23

Сеня шел рядом со мной, внимательно рассматривая растения, что предлагали продавцы.

— Я так и не понял, как ты догадался, что Осколок Ледяного сердца — это Морозная синелистка, а Перо Грозового Сокола — осока Синее крыло? — Семен остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Ты забыл про Огнецвет.

— Не, не забыл. Если честно, то я сам подумал, что Уголь Живого Пламени может быть Огнецветом. У него же даже листья теплее, чем окружающая среда, в отличие от остальных растений.

— Мне помогла с этой задачкой одна травница. Она, в отличие от меня, сразу догадалась, о чём речь.

— Травница? И давно ты с ней знаком? — заинтересовался он.

— Нет, совсем недавно познакомились.

— Это хорошо, что у тебя такие знакомые. Травница поможет тебе в аптекарском деле… О, а вот и синелистка, — он указал на растение в корзине.

Я подошёл поближе и увидел голубой папоротник. Он выглядел точно также, как мне показывала травница. Наклонившись над ним, я втянул носом воздух.

М-м-м, неплохо. Из него может получиться хорошее обезболивающее. Также с помощью эфира этого растения я могу создать мазь, которая поможет справиться с высокими температурами. В моем мире такую заказывали кузнецы, вынужденные стоять у жаркого горна день ото дня. Правда, никакой синелистки у меня не было. Я использовал слизь головастиков из Мрачного болота. В том болоте всегда так холодно, что даже лес вокруг него покрыт инеем посреди жаркого лета.

Как оказалось, Морозная синелистка стоит довольно дорого. Она растёт между скал у подножья горы в новгородской аномалии. Я был там ночью, поэтому даже не заметил гор, но продавцу я поверил, и заплатил столько, сколько он попросил.

Продавцы уже начали сворачиваться. Кто-то убирал свой товар под прилавок, кто-то складывал в ящики и нёс к складам, а кто-то запихивал в багажник своего автомобиля.

— Надо торопиться, — сказал я. — Нам ещё два ингредиента нужно найти.

— Я знаю, что делать, — лукаво улыбнувшись, ответил Сеня.

Он перевернул пустой деревянный ящик, валявшийся неподалёку, взобрался на него и заорал на весь рынок.

— Прошу внимания! Нам нужна осока «Синее крыло» и Огнецвет! Возьмём с доплатой!

Продавцы ближайших лавок начали переговариваться и разводить руками. Семен, который думал, что решил проблему, и к нам толпами ринуться продавцы, взволнованный спустился с ящика и зашептал.

— Похоже, здесь нет ни осоки, ни Огнецвета. Иначе прибежали бы уже или подсказали, что можем их найти.

— Надо найти, — решительно заявил я и двинулся между прилавками, нарочито громко спрашивая про осоку и Огнецвет.

В третьем ряду один из продавцов, южанин в тюбетейке, предложил траву, близкую по свойствам к осоке — «Крылья ангела».

Сеня, который хорошо разбирался в растениях, подтвердил, что они из одного семейства, и очень схожи. За неимением нужно растения пришлось взять егокак альтернативу.

Однако Огнецвета мы так и не нашли. Я подвез Сеню до академгородка и уже хотел возвращаться домой, но тут вспомнил про профессора Щавелева. Он однажды помог мне, поэтому я понадеялся, что и в этот раз он не откажет.

— Саша, рад вас слышать, — ответил он после второго гудка.

— Олег Николаевич, я звоню по делу. Мне срочно нужен Огнецвет. Может, вы знаете, откуда его можно достать или хотя бы где он растёт?

— Знаю. Огнецвет растёт в нашей академический оранжерее.

— Мне нужно совсем немного. Можете мне дать? — воспрял я духом.

— Могу. Подходите ко второй оранжерее. Я всё ещё здесь.

Я оставил машину на парковке и почти бегом ринулся к оранжереям. Профессор ждал меня у двери. Он был облачён в серый комбинезон, шапочку и маскe. На руках розовые резиновые перчатки явно большего размера, чем ему требовалось.

— Пока меня не было, никто толком не ухаживал за моими растениями, — пожаловался он. — Особенно запустили ядовитые. К ним опасно прикасаться, но, если соблюсти все меры безопасности, не отравишься.

— Огнецвет относится к ядовитым?

— Нет, в горшке он совершенно безобиден. Идите за мной.

Он провёл меня вглубь оранжереи и указал на пышное растение с ярко-оранжевыми листьями. Даже на расстоянии метра я почувствовал, что от него исходит тепло.

— Можете сорвать столько листьев, сколько вам нужно, — сказал Щавель. — Только будьте осторожны. Их сок нагревается до высокой температуры, и даже может обжечь.

Я потянулся к растению, но профессор ударил меня по руке.

— Перчатки. Наденьте перчатки и возьмите бумажный пакет, — строго сказал он. — Совсем позабыли о правилах безопасности? А ведь меня не было всего пару недель. Как же быстро вы, студенты, всё забываете.

Он продолжал ворчать, пока я искал в коробках на стеллаже перчатки и бумажный пакет. Чтобы не тратить время на листья, я хотел срезать ветку, но Щавель запретил. Пришлось выдергивать по одному.

— Спасибо, Олег Николаевич. Вы очень меня выручили, — я подошёл к профессору, который очень осторожно, чтобы не задеть ядовитые цветы, разрыхлял землю в горшке.

— Пожалуйста, Саша. Вам я всегда готов помочь, — он поднялся, держась за заболевшую поясницу, и пожал мне руку. — Только объясните мне, зачем вам понадобился Огнецвет? Это очень специфичное растение, которое редко используется в лечебном деле.

— А для чего его используют? — спросил я и втянул носом эфир растения.

— Огнецвет очень хорошо укрепляет магическую ауру. Бывает, что маг сильно расходует ману и повреждает свою ауру. Тогда заваривают Огнецвет и пьют как общеукрепляющее.

— Ясно. Ещё раз спасибо, профессор. Не буду вас больше отвлекать.

Я энергично зашагал к двери. Мне совсем не хотелось рассказывать ему о пари с Боярышниковым. Не хватало вмешивать в наши дела ещё кого-то. Возможно, на препода надавят, и он будет вынужден отказаться от нашей договоренности, а этого нельзя допустить. Мне было очень жаль того времени, что я тратил на его бесполезные лекции.

Пока ехал домой, прокручивал в голове эфиры новых для меня растений. Лично я мог создать из них целую дюжину различных зелий, но мне нужно догадаться, что из них создавал предок Боярышникова.

Я прокручивал и так, и эдак, но не мог придумать лекарство. Подъехав к дому, уединился в лаборатории и продолжил раздумывать над задачей. То, что я мог сделать, никак не подходило этому миру. Например, я бы мог создать зелье, обезвреживающее трехглавую гидру. Или сделать усилитель роста для Средневечного дуба, желуди которого я использовал для создания пилюль долголетия. Но прапрадед Боярышникова был лекарем, поэтому наверняка использовал эти растения для лечебного средства. Но какого?

Ещё через час, когда я уже был готов послать ко всем чертям Боярышникова и его предка, я решил дать себе ещё немного времени для раздумий и приготовил эссенцию «Менталис». С помощью него даже если я буду спать, мой мозг будет продолжать усиленно работать.

Выпив слегка сладковатую жидкость, я зашел домой и услышал стук столовых приборов. Семья ужинала.

Переодевшись, я присоединился к ним. Дима рассказал, что с дедом и Поповым они объехали все лаборатории и аптеки. К счастью, вандалы остальное не тронули, и они решили прикупить кое-какое оборудование и официально открыть одну из лабораторий.

Дед сказал, что звонили Савельевы. У них уже всё готово, поэтому в ближайшие дни будут готовить манаросы на отправку. Дед настоял, чтобы привезли их на машине и в отдельном прицепе. Не хотел повторения ситуации с поездом, когда раскрылся один из опасных бутонов.

Лида рассказала, как они с Кирой искали место для ещё одной лавки в другом конце города, и нашли подходящее помещение в торговом центре. Теперь нужно провести там ремонт и заказать полки. Дед покряхтел для приличия, но согласился выделить на это деньги.

Я молча слушал и ел. Иногда не слушал, погрузившись в свою внутреннюю лабораторию. Мой мозг усиленно искал лекарство, сопоставляя со всеми известными болезнями.

Из Огнецвета получилось бы хорошее жаропонижающее, а осока усилила бы этот эффект, но синецветка наоборот нейтрализовала бы свойство Огнецвета. В то же время Морозная синецветка хорошо снимает воспаление и ушибы, а вот Огнецвет может негативно сказать на воспаленных тканях.

Поужинав, я поднялся к себе и не нашёл ничего лучше, чем просто лечь спать. Даже во сне мой мозг будет работать, а наутро подскажет какое-нибудь решение… По крайней мере я на это надеюсь.

Мне снова приснился тот странный сон, когда я лечу на орле и чувствую своих врагов. Оглядевшись, я никого не увидел, но явственно ощутил. Даже дух захватывало от осознания, что мне снова предстоит столкнуться с теми, кто желает мне смерти.

Наутро я первым делом окунулся в свои мысли. Ответа не было. Горгоново безумие! Я даже не верил, что такое может быть. Я — великий алхимик Валериан, но не смог разобраться с каким рецептом. Безумие какое-то!

Приняв душ и надев академическую форму, я спустился вниз. Время было ещё раннее, поэтому за столом сидела одна Лида.

— Сынок, что-то случилось? — спросил она, пристально глядя на меня.

— Нет, а что такое?

— Ты какой-то задумчивый. Может, поделишься?

Я знал, что Лида мне точно не поможет, но мне захотелось рассказать ей об всём. Даже не знаю, почему. Возможно, это влияние прошлого владельца тела, который безмерно любил мать и всецело ей доверял.

— Боярышников дал перечень ингредиентов и сказал, что нужно создать лекарственное средство. Но сколько бы я ни старался, не смог соединить эфиры этих средств. Они мешают друг другу.

— Хм… А ты в этом уверен?

— Полностью. Травы слишком разные, и противостоят друг другу. Используя две травы, я могу создать лекарство, но третья всегда выбивается и мешает остальным.

— Погоди-ка, а что конкретно сказал Боярышников? — задумчиво спросил она.

— Он сказал, что нашёл в древней лекарской книге рецепт уникального средства, которое…

— Уникального средства! — выкрикнула радостная Лида и даже ударила ладонью по столу.

— Что? — я непонимающе уставился на неё.

— Он не сказал, что тебе нужно сделать лекарство. Ведь так? А раньше лекари занимались даже изготовлением мыла. Это может быть не лекарство, а какое-то другое средство. Например от моли. Или от чёрной плесени. От чего угодно!

— Верно, — воспрял я духом.

С этой стороны я на эфиры не смотрел. Отложив вилку, я невидящим взглядом уставился в окно и принялся прокручивать в голове все средства, которые можно изготовить, применяя только три эфира.

Ответ нашёлся через две минуты. А я столько времени убил на то, что пытался понять, что за лекарство задумал прапрадед Боярышникова.

Горячо поблагодарив Лиду, не теряя времени, я пошёл в лабораторию и приготовил средство, аналогов которому в этом мире ещё не встречал. Предок Боярышникова не мог выжать из растений столько свойств, как я, поэтому моё средство получилось в разы сильнее. Поэтому я присвоил его изобретение и даже дал название: эликсир «Первородной стихии». А что? Лично мне нравится. И, главное, отражает суть.

В приподнятом настроении я поехал в академию. Фармакология была третьей парой, но мне не терпелось увидеть лицо Боярышникова.

— Сашка, ну что, разобрался с рецептом или будешь прислуживать до конца года? — спросил Сеня.

На его лице не было и тени улыбки. Наоборот, он был встревожен. Любит же он переживать по пустякам. Крайне тревожная натура.

— Не буду я никому прислуживать.

— Но как… ведь вы заключили магическое пари. Ты можешь заболеть, или удача отвернётся, — ещё больше встревожился он.

— Успокойся, — положил руку ему на плечо. — Я нашёл Огнецвет и приготовил средство.

— Фух-х-х, — с облегчением выдохнул он.

Переживает за меня — настоящий друг.

Первые две пары мы готовились к турниру, и декан задавал уйму вопросов по пройденному материалу и велел вызубрить первую часть справочника аптекарских ингредиентов к концу недели. Администрация академии явно хочет занять призовые места. До турнира больше двух месяцев, а они уже на нервах, и пытаются буквально вдолбить в нас знания.

Боярышников был в прекрасном расположении духа, и даже пошутил пару раз во время занятия, что для него совсем не свойственно. Наверняка думает, что обхитрил меня и ждёт не дождётся, когда поручит почистить его ботинки. Ха! Даже если бы я проиграл, то ни за что бы не стал ему прислуживать. Ещё не знаю, как, но нашёл бы способ избавиться от него.

Когда занятие закончилось, и студенты ринулись к выходу, Боярышников окликнул меня.

— Александр Филатов, вы не забыли про своё домашнее задание?

— Конечно, нет. Как я мог забыть о таком важном задании, — я подошёл к его столу, вытащил из нагрудного кармана пробирку с мутной оранжевой жидкостью и протянул ему.

Брови Боярышникова поползи вверх. Он явно не ожидал увидеть что-то подобное. Откупорив крышку, он капнул зелье на обратную сторону кисти и принялся пальцем втирать его в кожу. Затем вытащил из кармана зажигалку, зажег огонек и поднес к нему руку.

— Что вы делаете, Даниил Ефремович? — ужаснулся Семен.

Но тот ему не ответил, а ошарашенно уставился на меня.

— Не может быть, — наконец выдавил он, когда убрал руку с огня и внимательно её рассмотрел. Кожа на его руке даже не покраснела.

— Что же это такое? — не выдержал Семен.

— Средство, которое помогает пережить суровые природные воздействия, — ответил я. — Если принять его внутрь, человек станет неуязвим к сильному холоду или зною. Если намазать руку и поднести к огню, ожога не получишь.

— Не может быть, — повторил Боярышников ошарашенно. Он взял свой портфель и двинулся к двери.

— Я освобожден от ваших лекций? — бросил я ему вслед. Препод не ответил, а лишь кивнул и влился в поток студентов.

* * *

Боярышников шёл не разбирая дороги. Он был так удивлен, что до сих пор не верил в произошедшее. Как студент-первокурсник мог догадаться, что за средство придумал его прапрадед? И, что ещё удивительнее, смог его приготовить. Как?

Он забрёл в самый дальний угол длинного коридора и, отдышавшись, вытащил из портфеля телефон.

— Алло, это я, — сказал он, едва услышал голос собеседника. — Филатов справился… Да-да, я тоже не могу в это поверить, но я на себе испытал средство… Сам не понимаю, как он смог его изготовить, да ещё и в такой короткий срок. Возможно, ему кто-то помогал… Хорошо, я буду продолжать за ним слежку. До связи, — он сбросил звонок и опустился на подоконник.

Нужно время, чтобы обдумать случившееся. Даниил Ефремович был уверен, что Филатов не справится с заданием, и даже составил список того, что поручит ему в ближайшие дни. Но…

* * *

Глава «Сумеречного Ордена» Максим Маркович в последнее время стал сам не свой. Его одолевали неприятные сны и учащенное сердцебиение. А всё потому, что весь план, который они составили, летит в тартарары.

Оставались последние приготовления и всё было бы решено, но тут, даже не подозревая об этом, в игру вступили новые действующие лица, которые разрушили то, что так тщательно разрабатывалось месяцами.

Максим Маркович провёл больше сотни разговоров, уговаривая присоединиться нужных людей к великой цели их Ордена. Потратил уйму денег, пытаясь умаслить некоторых чиновников, и теперь, когда цель так близко, всё рухнуло.

— Андрей, зайди ко мне, — велел он, всё ещё лежа в постели.

Из-за очередной бессонной ночи чувствовалась неимоверная слабость. Ему даже шевелиться не хотелось.

Помощник, который дежурил у двери, зашёл в спальню и чуть склонил голову.

— Ты говорил, что пришли новости, — слабым голосом проговорил граф.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Рассказывай.

Андрей облизал губы и, внутренне сжавшись, заговорил:

— Леонова допросили. Он сказал, что почти ничего не помнит. Скорее всего, тайная канцелярия задействовала менталистов, которые подчищают за собой. А ещё… Онуфриев пропал.

— Что ты такое говоришь? Как может пропасть наш посол в Османской империи? Где его охрана и сопровождение? — Лавров недоверчиво посмотрел на помощника.

— Прошу прощения, я не совсем ясно выразился, — поморщился Андрей. — Он зашёл вчера в здание Тайной канцелярии, но до сих пор не вышел.

— Как это «не вышел»? Куда же он подевался?

— Мы думаем, что его взяли под арест. Адвокат их рода пытается что-то выяснить, но пока безрезультатно.

Лавров тихо застонал. Плохо, всё очень плохо. Нужно действовать, и незамедлительно, пока всю их организацию не рассекретили и не взяли под арест… Император должен умереть.

Отправить