Глава 7

Дом командира баронессы располагался в старой части города. Дом был старинный, но неухоженный. Поэтому с вычурных барельефов слезла краска, а на стенах появилась паутина трещин.

Мы вышли из машины, и баронесса решительно двинулась к дому.

— Может, сначала я сам всё разузнаю? — предложил я.

Она остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

— Пожалуй, так будет лучше. А то боюсь, что не сдержусь и снесу ему голову. А мне хотелось бы узнать, за что он так жестоко со мной поступил, прежде чем вызвать имперцев.

— Как зовут вашего командира? — уточнил я.

— Тимофей Голицын, будь он неладен. Даже от его имени меня передёргивает, — процедила она сквозь зубы.

Я в сопровождении охранника, который ни на шаг не отставал от меня, поднялся на высокое каменное крыльцо и подошёл к двери. Дверного звонка не было, зато висело большое медное кольцо.

Едва успел два раза ударить кольцом по медной пластине, находящейся за ним, как дверь резко распахнулась. В дверях стоял худощавый мужчина лет пятидесяти в черной поношенной ливрее и настороженно посмотрел на нас.

Это явно не командир Завьяловой. Ему должно быть если не больше, то хотя бы столько же, сколько сейчас баронессе.

— Вам кого? — спросил мужчина, переводя взгляд с меня на охранника и обратно.

— Тимофей Голицын здесь живёт? — спросил я.

— Здесь, а что вам от него нужно?

— Хотим задать пару вопросов.

— Каких ещё вопросов? — испуганно спросил он и начал закрывать дверь, но тут прямо над нашими головами пролетела голубая сфера и с громким хлопком ударилась обо что-то внутри. На нас посыпалась каменная крошка.

Мужчина испуганно охнул и присел, охранник тут же закрыл меня защитным коконом, а я обернулся к баронессе и с укоризной посмотрел на неё.

— Простите, не сдержалась, — улыбнулась она, взбежала вверх по лестнице и подошла к нам. — Мы с Артуром давние знакомые. Жутко соскучилась. Проводите меня к нему, — велела она мужчине.

Мужчина, который, судя по всему, был дворецким или слугой, ведь от него не чувствовалась магическая энергия, хотел было запротестовать, но баронесса так посмотрела на него, что он не посмел ослушаться.

Мы прошли по дому, в котором пахло сыростью, приторно-сладкой старостью тушеной капустой, поднялись на второй этаж и подошли к двери спальни.

— Тимофей Никифорович никого не принимает, — слуга вновь попытался остановить Завьялову. — Он просто не может…

— Уйди прочь! — прикрикнула она, грубо оттолкнула его в сторону и пнула дверь, которая резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену.

В полутьме комнаты, из которой пахнуло эфиром тяжело больного человека, я разглядел кровать, на которой кто-то лежал.

Баронесса замешкалась, будто не могла решить, зайти или уйти, но, набрав в легкие побольше воздуха, перешагнула через порог и двинулась к кровати.

— Вот и свиделись, — без капли злорадства проговорила она. — Помнишь меня?

Я подошёл поближе и понял, о чём пытался сказать нам слуга. На кровати неподвижно лежал худой старец. Лысый череп был обтянут темной кожей с пигментными пятнами, глаза ввалились, сухие посиневшие губы что-то пытались произнести, но не могли. Только глаза оставались живыми и ясными. Он явно узнал баронессу и буквально пожирал её взглядом.

— Он парализован? — спросил я у слуги.

— Да. Уже давно. Лет пятнадцать.

Баронесса, которая с брезгливостью смотрела на старика, повернулась к слуге и спросила:

— Что с ним произошло?

— Напали на него. Всё подчистую вынесли из дома. Хотели убить, но Тимофей Никифорович выжил, — пояснил он.

— Вряд ли можно назвать жизнью такое существование, — выдохнула Завьялова и обратилась ко мне. — Саша, пойдёмте отсюда. Судьба его наказала раньше меня.

Потом повернулась к нему и, склонившись, прошептала:

— Это тебе за то, что ты сделал со мной. Живи долго-долго и мучайся.

Затем развернулась и резво покинула комнату. Мы все вышли вслед за ней. Слуга торопливо засеменил за нами.

— Господа, а зачем вы приходили? Может, вы хотите помочь? Ведь денег уже давно нет, и мы живем на пособие от государства.

— Тимофей был богаче всех нас, продавая имущество и богатства империи. Теперь пусть ест тушеную капусту, а не заморские деликатесы, и пьет воду, а не дорогие вина. Он всё это заслужил, — грубо ответила баронесса и выбежала на улицу.

Мы сели в машину. Только когда отъехали от дома, Завьялова с облегчением выдохнула.

— Я рада, что он жив, — сказала она.

— Серьёзно? Вы же хотели его убить? — улыбнулся я.

— Смерть — слишком лёгкое наказание. Теперь я хочу, чтобы он прожил как можно дольше в таком состоянии, — она с довольным видом откинулась на спинку сиденья.

* * *

Ректор Московской магической академии сидел в зале совещаний и ждал прихода деканов. Каждую неделю они встречались в этот кабинете, где обсуждали произошедшее за последние дни и планы на будущее.

Первым пришёл декан факультета менталистов. Он пожал руку Мирону Андреевичу и опустился на место, которое уже давно считал своим — по правую руку от ректора.

Следом явились все, кто был вызван на сегодняшний совет.

— Приветствую, — устало проговорил ректор, окинув взглядом деканов. — Сегодня я вас собрал в честь радостного события, — он выдержал паузу и продолжил. — Мы успешно прошли все проверки и можем спокойно продолжать работу.

Раздался дружный вздох облегчения. Проверки различных служб сильно выматывали и держали в постоянно напряжении. Каждый боялся, что именно на его факультете обнаружится что-то не соответствующее нормам или какие-то недоработки.

— Более того, нам из казны выделили средства на проведение Ежегодного академического турнира! — торжественно объявил он.

Довольные деканы зааплодировали, ведь проводить турнир на своей территории всегда почётно и прибыльно.

— Можете объявить студентам о турнире и приступить к их подготовке. Мы должны занять призовые места. А лучше, если все золотые кубки займут места на нашем стенде почёта.

Деканы обещали постараться и вложить все знания и умения в своих студентов, и разошлись. Только декана факультета аптекарей Мирон Андреевич попросил остаться.

— Клавдий Тихомирович, у меня есть к вам разговор, — сказал ректор, поднялся со своего места и плотно закрыл дверь зала совещаний.

— Слушаю вас, Мирон Андреевич, — обратился вслух декан.

— Помните тот случай на посвящении в студенты?

— Когда на студентов напали? Конечно, помню.

— Нет-нет, я не про студенческое веселье, а про официальное торжество в большом зале академии, — пояснил он.

— Да, я хорошо помню тот вечер. А о чём конкретно вы говорите?

— Не о чём, а о ком. Я говорю про почерневший кристалл, к которому прикоснулся Александр Филатов. Вернее про него самого.

— Я вас внимательно слушаю, — подался вперёд Клавдий Тихомирович.

— Я посоветовался кое с кем, — уклончиво ответил ректор. — И мне посоветовали проверить, не причастен ли Александр Филатов к ведьминской магии.

— Полная ерунда! — не сдержался декан. — Простите, Мирон Андреевич, но я так думаю. Филатовы — древнейший уважаемый аптекарский род. Откуда там взяться ведьминской магии?

— Я сам не хочу в это верить, но черный камень…

— Причём здесь камень? Вы не хуже меня знаете, что чтобы не показал камень, всегда всё зависит от конкретного человека. От его усердия и выбора.

— Я вас понимаю. Вы хотите защитить своего студента, но мы не можем никак не отреагировать на такой явный сигнал, — примирительно проговорил ректор.

— И что же вы намерены делать? — сухо поинтересовался Клавдий Тихомирович.

— Пока не знаю. Хотел с вами посоветоваться.

— Я считаю, что любые разбирательства по этому вопросу могут наложить тень на род Филатовых, имя которых совсем недавно отмыли от всей той грязи, что подкинули им лекари. Пусть Филатов учится как раньше. Никакие проверки не нужны.

— Мы можем сделать это скрытно. Никто не будет знать, кроме нас троих.

— Тогда зачем вообще эта проверка? — развёл руками декан. — Я уверен, что Саша Филатов просто сильный аптекарь.

— Посмотрим. Как бы то ни было, но я намерен выяснить, что значит черный цвет кристалла в его случае, — заявил ректор. — Можете идти. Как только всё будет готово, я вас оповещу.

— Как вам будет угодно, — кивнул Клавдий Тихомирович и вышел из зала совещаний.

Он знал точно, что бы не показала очередная проверка, он не предаст своего студента и будет бороться за него до конца.

* * *

Я вернулся домой и, пообедав, хотел пойти в лабораторию, чтобы приготовить афродизиак для баронессы, но тут меня перехватила Настя.

— Слушай, братец, а зачем тебе статуэтка лошади? — завела она старую песню. — Что ты с ней собираешься делать?

— Ничего, — пожал я плечами.

Я действительно, не знал, как её применить. Просто держал на тот случай, если понадобятся деньги, но в последнее время дела идут всё лучше, и вассалы честно выполняют свою часть договорённости. Денег нам хватает на всё необходимое.

— Отдай её мне, — попросила она.

— Что ты с ней будешь делать?

— Поставлю на полочку и буду хвастаться перед подружками.

— Вот этого точно делать не следует. Меня могут обвинить в краже имущества, принадлежащего империи, — строго сказал я.

— М-да, — задумалась она. — Ну ладно, тогда она мне не нужна. Пусть пылится у тебя.

Она прошла в гостиную и плюхнулась на диван, а я подошёл к двери, взялся за ручку и задумался.

А что, если продать фигурку? Если она так дорого стоит, как говорил Ваня, то я смогу купить себе хорошую машину.

— Дед, ты дома⁈ — крикнул я.

— Здесь я! Чего тебе? — послышался его голос из кабинета.

Я зашел и плотно закрыл за собой дверь комнаты.

— Дед, а кому можно продать ту фигурку лошади, которую я забрал из гробницы?

— Ну-у-у, в комиссионку можно сдать за три копейки. На переплавку отдать будет чуть дороже…

— Я серьезно, — остановил я его.

Он-то прекрасно понимал, что это ценная вещь.

— Коллекционерам можно толкнуть. Уж они-то с руками оторвут и денег не пожалеют. Но больше, чем на аукционе, нигде не получишь.

— Хм, аукцион… А как его проводят?

— Приглашают богатеев и говорят первоначальную сумму. Вещь достается тому, кто больше всего денег за неё предложит.

— Ясно. Тогда я тебе поручаю организовать такой аукцион.

— Делать мне нечего, — хмыкнул он. — Тебе нужно, ты и организовывай.

— Отдам тебе десять процентов от суммы продажи, — предложил я.

— Тридцать! — старик Филатов уставился на меня.

— Двадцать пять и по рукам.

— Уговорил!

Мы пожали друг другу руки, и я наконец пошел в лабораторию.

Сделать афродизиак для Завьяловой — плёвое дело. Я даже думал сделать духи с афродизиаком и дать рецепт Огневым, которые уже хорошо поднялись благодаря нашим косметическим средствам, но передумал. Если каждая вторая будет завлекать мужчин с помощью идеально подобранных эфиров, начнётся самая настоящая бойня.

Когда я закончил, и из колбы повалили розовые пузырьки, взглянул на часы и понял, что уже довольно поздно. и лучше завтра передать баронессе её заказ. За сыворотку «Пробуждения Разума» она расплатилась, притом довольно щедро. Хорошо иметь с ней дело.

— Шурик, а ну иди сюда, — дед махнул мне рукой и исчез в гостиной, едва я зашёл домой.

— Что такое? — спросил я, подавив зевоту.

На часах уже полдвенадцатого ночи.

— Я тут в газетах порылся, и нашёл пару объявлений про аукционы. Как думаешь, может нам тоже объявление в газету дать? Больше народу — выше шанс дорого продать вещицу.

— Если в газету объявление дать, к нам повалят все. Даже те кому интересно просто посмотреть на неё. К тому же лошадь я украл. Хоть её хозяин и мертв уже тысячу лет, но лучше не афишировать.

— Хм… прав ты. Объявления нам ни к чему. Тогда буду лично каждого коллекционера и богатого ювелира приглашать. Чтобы не откладывать в долгий ящик, проведём аукцион в ближайшую пятницу.

— Погоди-ка, в пятницу казнь Распутина, — напомнил я.

— И черт с ним с этим Распутиным! — дед резко махнул рукой. — После того что было в прошлый раз, я больше туда не пойду.

Дед прав. Я тоже больше не горел желанием посещать тюрьму.

— Ладно, назначай на пятницу.

Поварихи на кухне не было, поэтому перекусил тем, что сам нашёл: мясной рулет, пару бутербродов с сыром и ароматный чай с мелиссой.

Проснувшись утром от звонка будильника, нехотя поднялся на ноги и залез под душ. Лучшего способа взбодриться ещё никто не придумал. Надев выстиранный и отутюженный костюм с эмблемой академии, спустился к столу.

— Сашка, дед сказал, что ты хочешь продать лошадь. Это правда? — строго спросила Настя.

— Да. А что?

— Но почему? — она возмущенно посмотрела на меня.

— Потому что хочу новую машину. К тому же Шустрик терпеть не может статуэтку. Тебе придётся выбирать: либо Шустрик, либо лошадь.

Настя на мгновение задумалась и кивнула:

— Делай что хочешь. Но за это ты мне разрешишь взять Шустрика с собой в гимназию, — она выжидательно уставилась на меня.

— Зачем? — спросила Лида, появившись в дверях с блюдом, на котором возвышалась стопка горячих блинов.

— Мне никто не верит. Говорят, что я его придумала, — обиженно буркнула она.

— Хорошо, возьми, — кинул я. — Но ты несешь за него ответственность, и если с ним что-то случится…

— Ничего с ним не случится! — выпалила она. — Я только покажу подружкам и тут же отправлю домой.

— Хорошо, — кивнул я, хотя мне эта затея совсем не понравилась.

После завтрака охранники службы безопасности отвезли сначала меня в академию, затем Настю с Шустриком в гимназию. Зверек без труда запоминает дорогу, поэтому я даже не сомневался, что он доберется домой, но внутри всё равно чувствовалось какое-то напряжение. Возможно, из-за Зоркого, кого не уберег от Завьяловой. Афродизиак я взял с собой и сразу после занятий завезу ей пробирку.

Как только началась первая пара по Истории империи, которая проходила вместе с другими студентами-первокурсниками, Сеня набросился на меня с вопросами по поводу казни Распутина. Он знал, что я собираюсь туда пойти, а потом вычитал в газетах, что произошло во время казни.

— … опять эта темнота, — задумчиво проговорил он. — Что это вообще такое?

— Магический артефакт.

— А как Грачёв смог незаметно вывести Распутина на улицу? Почему никто не заметил?

— Он вывел его через запасной выход и по пути убил одного из тюремщиков. Грачёв всё тщательно спланировал, и похоже, что он бывал тюрьме и не раз. Он отлично знал, что и где находится, — ответил я задумчиво, так как сам не раз думал об этом.

— Похоже, ты прав… Только одного не пойму, почему ты не позволил ему убить Распутина? Зачем спас своего врага?

— Я его не спас, а вернул обратно в тюрьму. Распутин — подстреленная птица, поэтому он мне неинтересен. Гораздо важнее поймать Грачёва.

— Хм, про артефактора Грачёва я вообще ничего не знаю. Спрошу у отца, может, он что-то про него слышал.

Следующее занятие было с Боярышниковым, поэтому остаток пары мы с Семеном гадали, какое задание он придумает за прошлые пропуски. С каждым разом препод будто хотел наказать меня еще сильнее, поэтому Сеня был убежден, что в этот раз он заставит меня при всех вымаливать у него прощение. Я же предположил, что он даст задание создать сложное ядовитое средство и велит выпить его в надежде, что я отравлюсь и больше никогда не появлюсь на его занятиях, ведь он даже не пытался скрыть, что недолюбливает меня.

На перемене я встретился в коридоре с Леной. Мы договорились пойти сегодня в ресторан азиатской кухни. Оказывается, моя девушкаа любит блюда с различными морскими гадами. Ну ладно, свожу её в тот ресторан, хотя, по-моему, нет ничего вкуснее домашней кухни. При одном воспоминании о запеченных перепелах в рот набиралась слюна.

— Пошли, а то опоздаем, — окликнул меня Сеня.

Я поцеловал Лену и поспешил за другом, но тут зазвонил телефон.

— Баронесса, я на учебе! Афродизиак готов. После занятий завезу к вам домой, — выпалил я, ведь в это самое время прямо над моей головой раздался звонок на пару.

— Саша, он позвонил мне. Что делать? — услышал я встревоженный голос Завьяловой.

— Кто?

— Посредник Грачёва…

Отправить