Глава 5

Вчера весь вечер провозившись в лаборатории, я едва успел на ужин, а сразу после него поднялся к себе и ещё целый час проговорил по телефону с Леной. Она, как староста группы, всё знала о своих однокурсниках, поэтому рассказала мне о злоключениях одного из них. Оказывается, парень по имени Сергей решил устроиться в бар вышибалой, но как только в питейном заведении начались разборки между двумя магами воды, он просто сбежал.

Пока шел по ночному городу до дома, его ограбил обычный уличный сброд с ножичком. Боевого мага!!!

Вот этого совсем не понимаю. Он же Боевой маг! На мой вопрос, почему он не воспользовался магией, Лена ответила, что тот всем говорит, будто боялся кому-то навредить. Но понятное дело, что все сокурсники посчитали его трусом. Теперь поднимается вопрос о его отчислении, потому что их декан заявил, что трус не может быть боевым магом и защитником империи.

Мы попрощались, но я ещё долго не мог заснуть. Даже решил попробовать вызвать дух одного из своих предков. Бабка не явилась. Либо из вредности, ведь недолюбливала меня за вздорный характер. Ну или из этого мира её не дозваться.

Проснувшись в семь утра, как по будильнику, я решил поехать после завтрака на пожарище, поэтому надел старый поношенный костюм, кроссовки и спустился вниз.

За столом сидели дед и Лида. Пока мать суетилась, накладывая мне сырники и поливая их персиковым джемом, дед развернул утреннюю газету и тут же воскликнул.

— Что же делается-то⁈

— Что такое, Григорий Афанасьевич? — встревожилась Лида.

— Демидова взорвали! — выпалил он и вытаращился на меня.

Я выхватил у него газету и увидел на первом листе заметку и фотографию раскруженной машины.

— «Вчера около семи часов вечера у старого здания Имперского Архива прогремел мощный взрыв, — прочитал я вслух. — По предварительной информации, взорвался припаркованный автомобиль, принадлежащий тайной канцелярии. В результате происшествия пострадали двое человек. Водитель погиб. Глава тайной канцелярии находится в крайне тяжелом состоянии. Лекари никаких прогнозов не дают. Но нам удалось выяснить, что родным сказали готовиться к худшему. На место незамедлительно прибыли сотрудники экстренных служб, полиция и пожарные. Территория оцеплена, ведутся следственные действия. Причины взрыва устанавливаются».

Я отложил газету в сторону. Это не может быть случайностью. Теперь, когда документ у Демидова, покушались и на него.

Я встал из-за стола и двинулся к выходу.

— Саша, а завтрак? — прокричала мне вслед Лида.

— Не голоден!

Захлопнул за собой дверь, спустился с крыльца и, двигаясь к лаборатории, набрал номер телефона патриарха Коганов.

— Доброе утро, Александр. Чем могу быть полезен в столь раннее утро? — спросил он.

По голосу было понятно, что он находится в прекрасном расположении духа.

— Вы слышали новость о взрыве?

— Нет. Что взорвали? — вмиг напрягся он.

— Не что, а кого. Главу тайной канцелярии.

— Да вы что! — ужаснулся он. — Он… мёртв?

— Не знаю. В газете написано, что находится в крайне плохом состоянии. Вы можете узнать подробности? — я зашел в лаборатории, подошёл к холодильному шкафу и рывком открыл дверь.

На полке ровным рядком лежали пробирки с различными зельями. Вчера я потрудился на славу.

— Могу. Всё выясню и перезвоню вам, — заверил он и сбросил звонок.

Я же внимательно осмотрел содержимое пробирок. Пожалуй, у меня есть всё необходимое, чтобы помочь ему. Хотя… эссенцию от ожогов нужно сделать. Наверняка он сильно обгорел от взрыва. Пока я возился с эссенцией, Коган всё разузнал и перезвонил мне.

— Демидов находится в Императорском госпитале. Мне повезло, сегодня там дежурит мой товарищ. Глава тайной канцелярии в очень плохом состоянии. Говорят, что ему жить осталось буквально несколько часов. С такими повреждениями не выжить.

— Нужно ехать к нему, — решительно заявил я.

— Зачем?

— Хочу помочь. У меня уже всё готово.

— Вас туда не пустят. Вы же не лекарь, — возразил он.

— А вас?

— Ну-у-у, я же всё-таки не рядовой лекарь, и вес имею, поэтому…

— Тогда поедем вместе. Собирайтесь, скоро я за вами заеду.

Закончив разговор, я распихал пробирки по карманам, вышел из лаборатории и торопливо двинулся к воротам, где стояли две машины службы безопасности.

Чёрт побери! Снова придётся ездить с сопровождением. Надо срочно купить новую машину.

Я забрался на переднее пассажирское сиденье и велел водителю отвезти меня в лечебницу Коганов. Давид Елизарович уже ждал меня на крыльце с чемоданчиком в руках.

— Я прихватил с собой кое-какие артефакты, — сказал он, забравшись на заднее сиденье. — Может, лекарям нужна помощь, хотя, вряд ли. Лекари из Императорского Госпиталя воображают себя небожителями и часто высокомерно относятся к нам.

— Кто из родов руководит Госпиталем?

— Ни один. Чтобы туда попасть, лекари проходят жёсткий отбор. Попадают в Императорский Госпиталь только лучше из лучших, поэтому там работают представители разных родов, — пояснил он.

Как оказалось, Госпиталь находился недалеко от Кремля и совсем близко от нашей лавки, куда я уже давно не наведывался. Машину за ворота не пропустили, поэтому нам пришлось пройти по территории метров триста, прежде чем мы добрались до лечебницы. Это было пятиэтажное желтое здание с большими окнами.

Однако на входе охрана нас не впустила. У нас не было ни пропуска, ни разрешения, а то, что вместе со мной был Коган, никакой роли не сыграло.

— Что же делать? Может, забраться через окно? — я внимательно оглядел здание, когда мы вышли на улицу и спустились с крыльца.

Не хотелось отступать, ведь у меня было с собой то, что гарантированно поможет Демидову, если он до сих пор жив. Но окна все наглухо закрыты, а на первом этаже даже заперты изнутри прочной решеткой. К тому же по периметру как я заметил тоже ходила вооруженная охрана.

— Не расстраивайтесь, Саша, — успокоил меня Коган и вытащил из кармана телефон. — Попробуем по-другому… Алло, это снова я… Да-да, я помню о твоём юбилее. Не переживай, мы все обязательно приедем. Я хотел попросить об услуге, — он понизил голос и оглянулся, чтобы убедиться, что никто посторонний не подслушивает. — Пропусти нас в Госпиталь… Я знаю, что это очень опасно, и ты можешь потерять работу, но ты же понимаешь, не ради интереса прошу… Расскажу при встрече… Мы уже на территории. Куда дальше идти?.. Ага, ага, понял.

Он сбросил звонок и, ещё раз оглянувшись, махнул мне рукой.

— Идите за мной.

Мы обогнули здание и подошли к черному выходу, возле которого стояли мешки с грязным бельём. Через пару минут железная дверь с еле слышным скрипом открылась, и в дверях появился тучный плешивый мужчина средних лет в очках с толстыми линзами.

— Давидик, как я рад тебя видеть! — воскликнул он, распахнув объятия. — А ты совсем не изменился. Только прибавил пару лишних килограмм.

— У меня нет ничего лишнего, — усмехнулся Давид Елизарович и крепко обнял друга.

— Так зачем ты здесь? — мужчина напряженно оглядывался, будто боялся быть пойманным с поличным.

— Хочу помочь…

— Как? Демидов обречён, — прошептал лекарь. — У него сильные ожоги и повреждения внутренних органов.

— Я понимаю, но попытаться следует. Я привёл с собой кое-кого, — Давид Елизарович кивнул на меня.

— И кто это? — лекарь оглядел меня с ног до головы.

— Аптекарь Александр Филатов, — представил он, затем повернулся ко мне и назвал своего друга. — А это Адам Гидонович Коган. Мой двоюродный братец.

Адам Гидонович с недоверием вытаращился на меня.

— Это тот самый Александр Филатов, про которого ты мне все уши прожужжал?

— Да, это он, — с улыбкой ответил Давид Елизарович, горделиво приподняв голову.

— Я думал, он старше.

— Зато такой даровитый, что любого старца-аптекаря переплюнет по способностям.

— Ясно. Ну здравствуй, Филатов. Всегда уважал твой род, — он протянул мне руку.

— Приятно познакомиться с ещё одним представителем Коганов, — ответил я, пожав его крепкую руку.

— Я бы, конечно, провёл вас к Демидову… — замялся тот, но я уже знал, что это значит, когда имеешь дело с Коганами.

— Что вы хотите?

— Зачем же так в лоб? — одернул меня Давид Елизарович.

— Нет времени ходить вокруг да около. Человек страдает и может умереть в любой момент, поэтому давайте не будет устраивать здесь представление и поговорим начистоту, — сухо сказал я и повторил вопрос. — Что вы хотите?

— Помнится, в ваших аптеках продавался очень хороший противоопухолевый препарат. Подарите мне рецепт этого средства.

— Хорошо, — ни секунды не сомневаясь, ответил я.

Давид Елизарович удивленно воззрился на меня, будто не ожидал, что я так легко соглашусь. Видел я рецепт этого средства в одном из дневников Филатовых. Ничего особенного, я могу сделать ещё лучше.

— Ну что ж, пойдёмте к Демидову, — кивнул Адам Гидонович и еле слышно добавил. — Пока он не умер.

Он заставил нас надеть белые халаты, и только после этого мы отправились в путь.

Везде царила такая чистота, что мне сразу захотелось снять обувь, чтобы не наследить. И, что ещё меня удивило, вокруг стояла полная тишина. Будто и не лечебница вовсе. Скорее всего сюда впускают только членов императорской семьи или высокопоставленных людей.

Мы поднялись по узкой лестнице, явно не предназначенной для пациентов. Наверняка эта лестница была запасным выходом на случай пожара. Или ею пользовались чтобы не попадаться на глаза высокопоставленным пациентам.

Когда шли по широкому коридору, мимо нас прошло несколько таких же как и мы «белохалатников», но внимание на нас не обратили. Таким образом мы добрались до четвертого этажа. Возле нужной нам палаты сидели двое бойцов, которые при нашем появлении заметно напряглись и настороженно уставились на нас.

— Это мои коллеги. Я пригласил их для консультации, — пояснил Адам Гидонович, когда мы подошли к двери.

— Нам никто не звонил, — сурово сказал тот, что сидел слева, и поднялся на ноги.

— А зачем кто-то должен вам звонить, если лекарь здесь я? — повысив голос, ответил он. — И только я решаю, кто здесь может находиться. В конце концов я привёл людей под свою ответственность.

— Не положено, — невозмутимо проговорил боец.

— Ну хорошо, хорошо, — энергично закивал Адам Гидонович. — Но если глава тайной канцелярии умрёт, то я расскажу о том, как вы чинили препятствия и не подпускали к нему высококвалифицированных специалистов. Вам за это дадут не награду, а срок.

Тут в разговор вмешался второй боец.

— Пусть заходят. Если снизу их пропустили, значит всё хорошо.

Первый немного замялся, но нехотя согласился.

— Давайте паспорта и заходите, — сухо проговорил он и протянул руку.

Мы с Давидом Елизаровичем отдали ему документы и только после этого зашли в палату.

Демидов лежал неподвижно на большой кровати. К нему были присоединены различные приборы, во рту торчала трубка, к телу прикреплены артефакты.

Когда подошёл поближе, то невольно напрягся, рассматривая почти обугленное лицо без бровей, ресниц и волос. Тело прикрывала простыня, но и так было понятно, что оно тоже сильно пострадало.

Давид Елизарович внимательно осмотрел все приборы и артефакты.

— У меня в лечебнице нет таких приборов, — с завистью проговорил он.

— Ты ещё не так много зарабатываешь, чтобы покупать настолько передовое оборудование, — усмехнулся Адам Гидонович и быстро добавил. — Делайте, что хотели, пока нас всех не выкинули отсюда.

Он отошёл к двери и припал к ней ухом, прислушиваясь. Откуда-то приглушенно слышался топот.

Я откупорил три пробирки, вытащил трубку изо рта Демидова и, приподняв голову, хотел влить ему в рот первое зелье, но тут дверь резко распахнулась. От сильного удара лекарь отлетел в сторону, Давид Елизарович охнул и вжался в стену, подняв руки, а трое бойцов рванули ко мне, выкрикивая приказы:

— А ну бросай!

— На пол! Ложись на пол!

Не теряя ни секунды, я разом влил в рот Демидова зелья из всех трёх пробирок. Едва я успел это сделать, как меня грубо схватили и припечатали к стене.

Горгоново безумие! Мне не составило бы труда расправиться с ними, парализовав одним движением, но подумав, я решил не усугублять ситуацию. В конце концов нас сюда никто не звал, а мы сами пробрались, прямо как настоящие бандиты. Немудрено, что именно за них нас и приняли.

Бойцы завели мне руки за спину и уже хотели надеть наручники, как вдруг Давид Елизарович изумленно воскликнул.

— Он очнулся! Демидов очнулся!

Все разом повернулись к кровати больного. Глава тайной канцелярии повернул голову и совершенно ясными глазами смотрел на меня.

— Не может быть, — в дверях появился незнакомый мне лекарь в белом халате.

Демидов поморщился от боли, сглотнул и хрипло сказал, глядя на охранников:

— Отпустите его.

— Но ведь он нарушитель. Вас пытались отравить, — возразил крепкий мужчина с выбритым рисунком молнии на затылке.

— Если бы меня пытались отравить, я бы сейчас с вами не разговаривал. Парень помог. Отпустите его, — еле слышно выдавил он и закашлялся.

Бойцы нехотя повиновались, а в палату набежали не меньше десятка людей в белых халатах.

Опытные лекари с удивлением отмечали даже малейшие изменения в состоянии Демидова, раны и ожоги которого заживали прямо на глазах.

— Пить. Дайте воды, — попросил больной.

— Минуточку, сейчас всё будет, — заверил один из лекарей и выбежал из палаты.

Остальные же одобрительно загудели, хотя до этого переговаривались шепотом.

Давид Елизарович без лишних слов протянул мне руку и с благодарностью улыбнулся. Ведь я помог не только Демидову, но и Коганам. Вот не сомневаюсь что заслугу выздоровления Демидова они запишут на свой счет и всем будут рассказывать о том, как вылечили пациента, которому оставалось жить от силы несколько часов. Да и ладно. Тек кому надо узнают правду.

Когда лекари от Адама Гидоновича узнали, что благодаря мне Демидову стало лучше, то засыпали вопросами. Они умоляли рассказать, в чем секрет, но я лишь улыбался и отвечал, что помогли лекарственные средства рода Филатовых.

Вот и реклама, за которую не надо платить ни гроша. Весть о том, что тяжело больной пациент выздоровел от лекарств Филатовых, быстро разнесётся по всей империи, и к тому моменту, как мы откроем лаборатории и аптеки, покупателей будет хоть отбавляй.

После того как Демидов вдоволь напился сначала воды, а затем горячего чая, попросил поесть.

— Чека будет достаточно? — вполголоса спросил Давид Елизарович.

— Вполне, — кивнул я.

— Можно было бы выбить деньги из имперской казны, ведь вы вылечили главу тайной канцелярии, но все эти бюрократические винтики очень долго будут проворачиваться, а я не люблю оставаться в должниках, — пояснил он.

Ага, так я тебе и поверил! Наверняка он всё равно выбьет потраченные деньги, а может даже больше. Уж Коганов-то я успел изучить.

Мы уже собирались покинуть палату, но тут Демидов окликнул меня.

— Александр, подойдите ко мне, — попросил он.

Голос до сих пор был хриплый. Скорее всего, обжег гортань, и она до сих пор не восстановилась.

— Это вы мне помогли? — прямо спросил он.

— Не только я, — пожал я плечами. — Вам пытались помочь лучшие лекари империи.

— Пытались, но помогли вы. Я всё слышал… Благодарю, — он высвободил руку от артефактов, которыми до сих пор был увешан, и протянул мне.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Будьте осторожны, — шепнул он мне, не отпуская руку. — Ведь вы тоже видели имена членов Ордена.

— Чего мне бояться?

— Не могу сказать, но будьте всегда начеку. Я постараюсь приглядывать за вами, но, сами понимаете, мы не всесильны.

— Неужели это всё из-за разборок между двумя сообществами? — с сомнением посмотрел я на него.

— Нет, здесь всё гораздо серьёзнее. Но я вам ничего сказать не могу.

— Хорошо. Я ещё проведаю вас, — пообещал я и двинулся к выходу, где меня уже ждал патриарх Коганов.

Приглядывать за мной точно не нужно. Справлюсь сам. А так конечно интересные дела творятся. Я-то думал, что всё из-за местечковой борьбы за власть «Лиги Безликих» и «Сумеречного Ордена», но, похоже, ошибался.

* * *

Граф Лавров Максим Маркович метался по кабинету, ожидая прибытия Сергея Кораблёва. Помощник Андрей стоял у двери, вжав голову в плечи. Еще пару минут назад граф буйствовал так, что Андрей успел попрощаться с жизнью, думая, что весь свой гнев Максим Маркович направит на него.

— Где этот идиот? — уже более спокойным голосом спросил граф.

— Сказал, что скоро будет, — еле слышно ответил Андрей.

— Ты это уже говорил! «Скоро» уже прошло, а его всё нет! Позвони ему ещё раз! — велел он, но в это время в дверь кабинета постучали, и на пороге появился самодовольно улыбающийся Кораблёв.

— Ваше Сиятельство, доброе утро. К чему такая спешность? — спросил он, даже не подозревая, что о нём говорил хозяин ещё пару минут назад. Как проклинал его и как придумывал различные варианты наказания.

— Серёжа, это что? — сдержанно спросил Максим Маркович, взял со стола газету и швырнул в него.

— А-а, вы про Демидова, — догадался он, увидев заметку на первой странице. — Мы хорошо сработали. Говорят, он не жилец, а документ сгорел вместе с чемоданом. Дело сделано, — расплылся он в улыбке.

— Дело сделано? — граф удивленно приподнял правую бровь, затем, не сдержавшись, заорал во всё горло. — Ты хоть понимаешь, придурок, что ты натворил? Ты хоть осознаешь, что теперь начнётся?

Кораблёв опешил. Он-то думал, что хозяин пригласил его в такую рань, чтобы поблагодарить за хорошо выполненную работу, но он почему-то был вне себя от злости.

— Нет, не понимаю, — выдавил он.

— Вот именно! Ты со своими куриными мозгами ничего не понимаешь, поэтому должен сначала спрашивать разрешения у меня, прежде чем что-то предпринимать! — прокричал раскрасневшийся граф, брызгая слюной.

— Но… что не так? Демидов почти труп, документа нет. Всё хорошо, — пожал плечами Кораблёв.

Лавров продолжительно выдохнул, провёл рукой по лицу и опустился в кресло.

— Расследование покушения на главу тайной канцелярии несомненно возьмёт под контроль император. Одно дело гоняться за каким-то преподавателем академии и совсем другое — подрывать такого высокопоставленного человека, как Демидов. Теперь вся операция под угрозой. Они наверняка что-то выяснят, выйдут на кого-нибудь из нас и тогда нам всем конец, — упавшим голосом проговорил граф.

— Тогда надо опередить их и действовать прямо сейчас! — с азартом заявил Кораблёв. — Сколько можно готовиться? Всё почти готово.

— Вот именно — почти! — он зло уставился на подчиненного. — Одно неверное движение, и полетят наши головы. Император уже давно у всех в печёнках сидит, но он ещё очень силён. План был другой, а из-за твоей выходки всё может пойти коту под хвост.

Кораблёв поник и, понизив голос, уточнил.

— Что же делать?

— Идиот, ты должен был задавать мне вопросы до того, как подорвал Демидова! — вновь взорвался Лавров. — Я-то откуда знаю, что делать? Сам заварил кашу, сам и расхлёбывай!

— Я могу идти? — после минутной заминки, уточнил он.

Граф поднялся на ноги, подошёл к окну и окинул взглядом свой сад, беседку, баню и виднеющуюся вдали полоску реки.

— Нет, никуда ты не пойдёшь, пока мы не придумаем, как выйти из этой ситуации.

Кораблёв подошёл к письменному столу, опустился в мягкое кресло и, сцепив пальцы в замок, задумался.

В комнате наступила тишина. Андрей был бы рад уйти и вернуться когда всё закончится, и граф снова будет в благодушном расположении духа, но без разрешения он не мог этого сделать, а напоминать о себе он точно не хотел. Уж лучше постоять у двери и быть как можно более незаметным.

— Надо пустить следствие по ложному следу, — наконец проговорил граф. — Найди того, кому на руку смерть Демидова, и сделай так, чтобы всё указывало на него.

— Сделаю, — кивнул Кораблёв, вскочил на ноги и торопливо двинулся к двери.

— Но прежде чем что-то предпринимать, спроси разрешения у меня, понял⁈ — крикнул ему вслед Лавров.

— Понял, Ваше Сиятельство. Не извольте беспокоиться, теперь я и шагу не ступлю без вашего разрешения, — заверил он и исчез за дверью.

Отправить