Глава 10
«Романтический» ужин

Пока над Горчаковым хлопотали целительницы, итальянца отнесли в медицинскую палатку. Странно, по-моему, у них были одинаковые раны, что у первого, что у второго. Но Горчаков уже через десять минут, с замотанным бинтами плечом, оказался на нашей лавке, а вот итальянец так и не появился. А вот Илья, если не обращать внимания на бледный вид, выглядел достаточно бодро. Либо наши целительницы так хорошо постарались, либо у итальянца были еще какие-то проблемы. К тому же, минут через пять после того, как унесли его бойца, в медицинскую палатку отправился тренер итальянской команды.

Тем временем, диктор молчал минут пятнадцать. Наверно, это был самый долгий перерыв, в течение которого судьи решали судьбу поединка. И все это время зрители бесновались. Я пытался рассмотреть на трибуне VIP императора, и вроде даже увидел его вместе с Аленой, но издали разглядеть было трудно. К тому же, Романов с Гагариным затеяли обсуждение боя с итальянцем, в котором считали Горчакова проигравшим.

— Надо за своих болеть, — укоризненно посмотрел я на Романова.

— Да, что ж ты, Федор, не патриот? — ехидно поинтересовался у него Гагарин.

— Я, может, и патриот, но не нравится мне Горчаков. А вроде и неплохим парнем казался.

— Это когда? — весело посмотрел на него Гагарин, — всегда он таким был…

Их спор прервал голос комментатора, прокатившийся басом над Ареной.

— Уважаемые зрители… в связи с неоднозначным исходом боя между Ильей Горчаковым из России и Тото Сарести из Италии, судейский комитет большинством голосом принял решение присудить победу…. Тото Сарести!

Это известие произвело настоящую радостную бурю на скамейке итальянцев, и погрузило нашу в легкое уныние. Горчаков, мне показалось, побледнел еще больше, и, как я заметил, Меньшикова с Булатовой активно взялись его утешать…

Но, как оказалось, это было не все. Диктор взял поистине настоящую театральную паузу, а потом его голос вновь прокатился над Ареной.

— Уважаемые зрители, появилась дополнительная информация. К сожалению, по состоянию здоровья, студент итальянской команды Тото Сарести не сможет принять участие субботнем финале. В связи с этим, согласно седьмому пункту Правил проведения турнира Восьми Академий, в него проходит Илья Горчаков. Впервые за всю историю турнира, нас ждет финал только из российских бойцов…

Вот теперь я точно оглох от буквально взорвавшегося криками, свистом и улюлюканьем зала. Романов с Гагариным изумленно переглянулись, Горчаков аж вскочил. Его уже вовсю поздравляли наши девушки.

— Надо тоже пойти поздравить, — проворчал Гагарин, — а то как-то неправильно получается.

Он вопросительно посмотрел сначала на Романова, потом на меня. Что ж, мы отправились к Горчакову, которого теперь вырвал из объятий девчонок Татищев, и радостно тряс ему руку. М-да. Таким возбужденным я нашего тренера еще не видел. На его фоне, Муравьев был само спокойствие.

Я просто кивнул так и не пришедшему в себя от обрушившейся на его голову новости Горчакову, смотревшему на всех расфокусированным взглядом, Гагарин с Романовым просто пожали ему руку.

— Ты представляешь, Веромир! — теперь Сергей Николаевич подскочил ко мне, — вы вдвоем в финале! Два русских парня… студенты! В женском финале наш боец! Два финала наших, причем, в одном из них победа, в любом случае, за Московской академией! Мы им всем нос утерли! Вот теперь посмотрим, как со мной господин Зарецкий будет разговаривать! Глава, мать его так-то, федерации магического фехтования! Вот и настал день моего триумфа.

Я не узнавал тренера, обычно всегда спокойного и рассудительного, но сейчас его можно было понять…

Через минут двадцать, когда, наконец, все успокоилось, начался последний бой полуфинала. В нем участвовала шведка Стелла Йоханссон, которая выбила нашу Меньшикову и еще одна японка. Кари Асахо. Эту я как-то на турнире просмотрел. Маленькая и шустрая, как и все японки. Хотя, не совсем все. Наоми явно выделялась. И ростом, и внешностью. Так вот. Эта самая Кари Асахо, как выяснилось, владела магией воды и магией воздуха. Все-таки, как я понял, среди женской части турнира это самые популярные виды магии. Шведка же была чистым воздушником. И их бой оказался не особо зрелищным. Но явно пролился бальзамом на душевные раны Меньшиковой. Японка буквально измотала обидчицу Валерии магическими ударами, и я, глядя на это избиение, не мог понять, как она умудрилась проиграть. Хотя, там, скорее, была чисто ее ошибка.

Правда, Йоханссон явно пыталась провернуть с японкой тот же финт, что и с Меньшиковой, но не вышло. Та не повелась и концентрацию не ослабила, поэтому шведке пришлось переходить в контратаку. Ей, в принципе, это удалось, так как сэкономленных сил хватало. Только вот в фехтовальной дуэли, японка быстро отправила свою противницу на песок, причем лезвие шпаги пробило ее противнице грудь. Асахо сразу отступила и немного побледнела, а на ринг влетели сразу четверо целительниц. Понятно, почему нервничала японка. Мне вообще показалось, что она своей сопернице сердце проткнула…

Я тут недавно узнал, благодаря своим новым друзьям, что, оказывается, убивать на ринге, на турнире Восьми Академий, очень неприятная штука. Могут доказать злой умысел, а если это произойдет, то, в лучшем случае, можно и в тюрьму загреметь.

Но все обошлось. Японка вернулась к своей скамейке, и команда бурно ее поздравила. Ну а Меньшикова, судя по радостному виду, получила истинное удовольствие от унижения выбившей ее из турнира девушки.

А потом мы отправились в гостиницу. И только тогда я вспомнил о своей телохранительнице, которая сразу появилась рядом, едва мы загрузились во флайер. Вот как у нее получается, при желании, быть совершенно незаметной? Талант прямо какой-то!

Дальнейший день напоминал вчерашний. Только не было занятий по тактике, потому что, как заявил Татищев, они будут в пятницу… после тренировки. То есть на эту самую тренировку мы отправлялись втроем. Мало того, еще и с 10.00 до 13.00. После обеда еще одна двухчасовая тренировка. таким образом свободное время, более-менее нормально начиналось лишь после ужина. К тому же, даже Татищев лично предупредил меня, Горчакова и Потемкину, чтобы были осторожны с журналистами. Мол, в пятницу они будут нас атаковать… отвечать им нужно коротко, особенно в детали не вдаваться. И вести себя так, как подобает студентам Московской Академии.

Последняя фраза меня развеселила. И не только меня, а и моих соратников по финалу. Интересно, а как подобает вести себя студенту Московской Академии? Но, ухмыльнувшись, мы все согласно кивнули.

А сегодня вечером, у меня опять были бесконечные разговоры. Виль ушла на кухню. Не знаю, что она там делала, да и времени посмотреть у меня не было. Звонки и звонки.

Сначала Шемякин и Гвоздев. Оба они были невероятно горды моими успехами. Да и наш выход в финал получил очень широкую огласку в СМИ, поэтому на традиционной видеовстрече с сокурсниками, меня предупредили, что на двадцать минут в пятницу, я буду кое у кого в единоличном пользовании. Видите ли, стрим будут со мной устраивать. А ещё она заявила, что ей нужно со мной поговорить лично.

Честно говоря, я уже устал выслушивать поздравления. На этом фоне Наоми и Исидо, особо не рассыпавшиеся в славословии, но зато смотревшие на меня с нескрываемым уважением, выглядели гораздо выигрышнее.

А когда массовка завершилась, я поговорил с Варварой. Вот разговор с ней был настоящим бальзамом на мое сердце. Да и сама девушка уже полностью отошла от этого злосчастного нападения. Правда, в конце нашего разговора, она вдруг заявила, чтобы я открыл дверь…

Я немного растерялся, и, открыв дверь в номер, уставился на Варвару Годунову собственной персоной, весело смотревшую на меня.

— Не ждал?

— Не ждал, — честно признался я, — как? Вроде же никого не пускают?

— Ну, мне немного помогли, — тихо призналась Варвара, проходя мимо меня, обдав легким цветочным ароматом духов, — ты против?

Я принял ее шубку, и девушка осталась в коротком голубом легком платье, в котором выглядела великолепно.

— Так ты не ответил, ты против, что я пришла? Может мне уйти? — глаза ее смеялись.

— Нет, нет, — наконец пришел я в себя от подобного сюрприза, — даже не надейся! Только вот расскажешь мне о том, как ты вообще прошла…

— Это я ей помогла, — заявила Виль, внезапно появившаяся в коридоре, — извините меня, господин, надеюсь, вы не будете сильно злиться на меня? Ужин готов. Прошу вас.

— Ужин?

Что-то я вообще ничего не понимаю… В гостиной нас действительно ждал ужин. И, я бы сказал, романтический ужин. Ну, знаете там, бутылка вина, легкая закуска… не хватало еще свечей, но, как выяснилось, и здесь моя телохранительница подсуетилась и быстро принесла их.

— Нет, Виль, злиться не буду, — ошеломленно покачал я головой, — даже наоборот, тебя поблагодарю…

— Тогда желаю вам приятного аппетита, — улыбнулась она и оставила нас вдвоем.

— Не ожидал? — посмотрела на меня Годунова, когда мы сели за стол друг напротив друга.

— Не ожидал, — признался я, — меня просто пугает, насколько Виль изменилась. И тут даже не столько работа ректора чувствуется… Странно всё это…

— Ничего странного, — пожала плечами Варвара. — Она, кстати, сразу откликнулась, когда я связалась с ней через Павла Николаевича. Но готовить я ее не просила…

— Вот и еще одна странность. Наемная убийца оказалась поваром.

— Она ведь тоже человек, может до своей… работы, она именно им и была? — предположила Годунова.

— Все может быть, — не стал спорить с ней, — так значит, это твоя идея?

— Да, Веромир… я …соскучилась. И действительно, хотела сделать тебе сюрприз…

Встретившись с ее взглядом, невольно вздрогнул. Там все было написано. Все ее чувства по отношению ко мне. М-да. Похоже, девушка влюбилась в Веромира Бельского окончательно и бесповоротно. А я? Я пока не знаю. Она мне нравится и даже, наверно, я могу сказать, что люблю ее… но так как она, точно нет! Ладно Веромир, чего-то ты рефлексировать стал. От каждого по способностям, каждому по потребностям, вроде так звучал древний лозунг, который почему-то в школе врезался мне в память. Будем стараться соответвовать.

Я разлил вино, и мы выпили…

— Теперь я могу, наверно, вновь присоединиться к тебе в Мифах и Легендах, — вдруг произнесла Варвара, — Иван мне рассказал, что в понедельник их вновь запускают…

— Точно, — улыбнулся я, — теперь не надо было скрываться. Что ж, это отличная новость…. Подожди? Иван? — уставился я на нее, — ты с ним разговаривала?

— Да, — кивнула девушка, — он подошел к нашей ложе после полуфинала.

— И кто в этой ложе сидел? — слегка напрягся я.

— Иван, Павел Николаевич, и Наоми, — сообщила она мне.

Так, значит мне об этом мои верные слуги ничего не сообщили. Почему? Это я ещё выясню.

— А что, император был один? — уточнил я.

— Нет, — покачала головой девушка, — с ним была Алена Скуратова, ее отец и мой брат…

И снова, здравствуйте… приехали. Интересно, почему тогда она такая спокойная? Может я чего-то не понимаю?

— Рассказывай, — попросил я, — что же они тебе сказали?

— Скуратов ничего не сказал. Он молчал, только поздравил меня с победой моего будущего мужа и ушел. С ним ушел брат. А мы поговорили с императором и его невестой. Вот тогда он и рассказал об игре. Привет тебе передавал. Они, кстати, очень красивая пара…

— И что, Павел даже не пытался с тобой разговаривать? — я решительно ничего не понимал.

— Он потом подошел, когда мы уже уходили.

— И? Да не тяни ты, Варвара. Что он сказал? Угрожал?

— Не без этого, — нахмурилась Годунова, — говорил, что все равно отомстит тебе, что я совсем стыд потеряла, не Годунова теперь, а собачка Бельская и мне бы… в общем, не думаю, что все эти мерзости надо перечислять.

— Он ответит за все, настанет день и ответит, — прорычал я, и почувствовал, как на мой сжатый кулак опустилась теплая ладошка девушки.

— Не бери в голову, Веромир, — ласково произнесла она, — я не обращаю внимания на его слова. К тому же, я теперь Бельская, — она твердо посмотрела на меня.

— Тем более, я не позволю оскорблять мою невесту! Что он там еще говорил?

— Он ничего нам не сделает! — покачала головой Варвара, — ведь из имперской канцелярии распорядились, чтобы меня и тебя оставили в покое.

— Это кто тебе сказал? — удивился я. Интересная новость. Это с чего такая милость? Или Иван VI стал настоящим императором? Сомневаюсь.

— Разумовский. Он после Павла подошёл… Тоже поздравления тебе передавал.

— Понятно, и с чего это такой парад хороших новостей? — скептически осведомился я.

— Потому что ты в финале турнира Восьми Академий, — заметила Годунова, — им просто сейчас придётся тебя восхвалять… а если выиграешь финал, то будет прием в императорском дворце, награда, да и чего там говорить, ты станешь, на какое-то время, героем всех новостей. Подобная популярность — лучшая защита от всех поползновений. Но предлагаю больше не говорить об этом. Давай о тебе, — улыбнулась она, — я, между прочим, все твои схватки смотрела. И горжусь тобой!

Вот что тут скажешь? Я просто поцеловал ее.

После этого у нас разговор пошел об более приятных вещах. В основном, о том, что было на вилле. О наших врагах мы больше не вспоминали. В общем, я искренне был благодарен Виль за этот вечер, практически устроенный моей телохранительницей.

Ну а после ужина, мы естественно, оказались в спальне. М-да… нет лучшего отдыха, чем секс с влюблённой в тебя девушкой. Так что заснули мы уже в втором часу ночи.

* * *

— Не ожидал, что ты сам приедешь, Костя — Шемякин удивленно смотрел на сидевшего перед ним Константина Гордеева, главу Службы безопасности рода Трубецких, — что-то случилось?

Два давних знакомых сидели в большой гостиной одной из квартир, снятых Павлом Гвоздевым для «группы поддержки» из рода Бельских. Перед ними на столе стояла початая бутылка коньяка и два бокала.

— Твое здоровье, — поднял вверх бокал его собеседник и они, стукнувшись, выпили.

— Рассказывай, — коротко попросил Шемякин, — понятно, что ты тут не просто так.

— Случилось, Иван, — задумчиво произнес его собеседник, — и информация, которую мы узнали, весьма опасная.

— Слушай Костя, мы знаем друг друга давно, — поморщился Шемякин, — говори, не тяни кота за яйца.

— Что ж, — откинулся в кресле тот и задумчиво посмотрел на него, — помнишь такого Мастера?

На стол легла папка с документами.

— Помню, — нахмурился Шемякин, — как не помнить… только о нём так ничего и не выяснили. Мой заместитель им занимался, но… как ты помнишь, он погиб во время этого нападения.

— Помню, — кивнул Костя, — так вот, мы кое-что нарыли на Мастера.

— М-да. И что? — подался вперед Иван, — удиви меня.

— Ну, личность Мастера, к сожалению, пока остается для нас загадкой, — невесело улыбнулся Гордеев. — А вот его помощники известны. Одного ты знаешь, это мертвый ныне Степанов, которого там именовали Марк. Но имеется еще два помощника. Ивонна и Алекс.

— Продолжай, — сделал глоток из своего бокала Шемякин, не отводя глаз от собеседника, — чувствую, что сейчас будет самое интересное.

— Хорошо, что ты сидишь, — хмыкнул тот, — Ивонна это… Марфа Татищева.

— Чего? — Шемякин поставил стакан на стол, — преподаватель в Академии? «Железная Марфа»?

— Да, доказательства у нас имеются. Но главное не это, а то, кем является еще один помощник, Алекс.

— Ну?

— Это Степан Аркадьевич Разумовский, глава Имперской канцелярии.

— Не может быть, — Шемякин осушил одним глотком стакан, — но как? Почему?

— Это пока не совсем ясно. Точнее, совсем не ясно. Мы не можем понять связи их между собой, и, тем более, их планы. Это совершенно разные люди, которых объединяет только темная магия и загадочный Мастер. За ними установлена плотная слежка. И скоро мы выясним, кто он такой. И тогда уже поймем, что они хотят сотворить. Но к тебе огромная просьба, Иван. Не говори об этом никому. Не надо это никому знать. Пока. Неизвестно, кто в этом деле вообще замешан. И главное, не надо говорить это Веромиру.

— И как ты себе это представляешь? Ему угрожает опасность…

— Ему опасность не угрожает. Наоборот, сейчас они стараются защищать его. Зачем попусту смущать парня. Еще надумает что-то себе и все испортит… Подумай, Иван, разве я не прав?

— Возможно, — хмуро кивнул Шемякин, — хорошо, пока не буду ему ничего говорить. Сколько времени нужно, чтобы все выяснить?

— Точно не знаю, Иван, — признался его собеседник. Думаю, при той плотной слежке, которую мы установим, за две недели должны выяснить. У нас там профессионалы работают. Ветераны из имперской СБ.

— Не буду спрашивать, как вы их переманили, — уважительно заметил тот, — но в остальном, жду две недели!

— Две недели, а там уже будем решать все вместе, — улыбнулся Костя и поднял бокал, — выпьем за победу князя Бельского!

Отправить