Глава 13 Кому правила не писаны

Вначале мы традиционно «прощупывали» друг друга. Преображенский оказался очень неудобным противником, ловким и изобретательным. Первая же проведенная мной атака была с легкостью отражена, и мне пришлось еще и ускориться, чтобы уйти от внезапного ответного выпада.

— Тебя явно переоценивают, Бельский, — презрительно заметил мой противник и вдруг перешел в активное наступление, да еще какое! Шпага его замелькала с какой-то невообразимой скоростью. Я начал отступать, полностью сосредоточившись на обороне, и лишь чудом, каким-то шестым чувством, понял, что сейчас будет атака магией. И только это меня спасло. «Шаровая молния», ударившая меня, растеклась голубым пламенем по появившемуся вокруг тела «темному щиту». И вот тут я заметил, как с лица моего противника начала сходить презрительная улыбка.

— Это что еще такое?! — выкрикнул он. Вот же любитель поговорить! Я вообще предпочитаю во время боя молчать. Отвлекает. Но этот прямо-таки разговорчивый! Поэтому на очередную пару возмущенных выкриков моего противника я не ответил, а лишь перешел в атаку. Магию я пока не использовал, предполагая, что у Преображенского сюрпризов в этой области гораздо больше, чем у меня, и решил пока приберечь её.

Тем временем отступать теперь начал Преображенский. Но я прекрасно понимал, что это был скорее тактический прием, чем именно мой напор.

Еще минут десять мы просто фехтовали, и мой противник периодически применял магию, с которой справлялся мой щит. Но все-таки одну атаку я пропустил. Насколько я понял, это был «воздушный кулак». Щит, конечно, смягчил удар, но, тем не менее, меня отбросило метров на десять. Я удержался на ногах, что позволило мне отскочить, увернувшись от ударившей в то место, где я стоял, еще одной «шаровой молнии», на этот раз взорвавшейся с громким звуком.

Ну всё, пора! Мой «огненный шар» был парирован его «воздушным щитом», и в ответ вновь полетела «шаровая молния», от которой я увернулся. Ну, пока мой противник ничего сверхординарного не показывал. И не успел я об этом подумать, как меня вновь швырнуло на землю потоком воздуха. И теперь я неплохо так приложился о нее; у меня даже перехватило дыхание. Тем не менее, я успел перекатиться, уходя от очередной «шаровой молнии». Тактику Преображенский выбрал явно успешную.

Но тут я вновь испытал уже подзабытое чувство поднимающейся в груди темной волны. Сразу вспомнились заклинания, изученные мною со Стапановым-старшим, и, в очередной раз перекатом уйдя от новой «шаровой молнии» (противник явно не блистал разнообразием), я сотворил «темную зыбь». Земля под ногами Преображенского стала мягкой, и ошарашенный противник провалился в нее по щиколотки. Он сразу забыл об атаке, пытаясь выбраться из явно непонятного для него заклинания. Но мой «огненный шар», последовавший за ним, был отбит его «воздушным щитом», а вот «темная молния» оказалась неприятным сюрпризом. Хоть защита Преображенского и приняла часть урона на себя, все-таки моего противника зацепило неплохо — так, что его вырвало из зыби и отшвырнуло в сторону. Шпага, зазвенев, вылетела из его руки. Не дожидаясь, когда он очухается, я устроил настоящую бомбардировку врага огненными заклинаниями, после чего пару раз ударил «темной молнией».

Я покосился на секундантов. На лице Шуйского было восторженное выражение, а вот Орлов явно с тревогой наблюдал за черным дымом от взрывов моих «огненных шаров», в котором исчез Преображенский. Было видно, что он с трудом сдерживается от того, чтобы не остановить дуэль. Но вот он уже повернулся к Шуйскому, как тут появился мой противник. Он сумел меня удивить. Из дыма появилась фигура помятого и слегка подгоревшего Преображенского. Часть его лица украшал свежий ожог, часть была испачкана черным. Но взгляд горевших ненавистью глаз был прикован ко мне.

— Бельский! — прорычал он и выбросил вперед руки. От первого удара воздухом мне удалось увернуться, а вот от второго — нет. На этот раз от удара о землю у меня потемнело в глазах. Но, помня о вражеской тактике, я, пересиливая охватившую меня слабость, нашел в себе силы откатиться, и тут меня окончательно накрыло. Что я делал дальше, не помню: меня словно окутало черным покрывалом.

Когда я вновь начал осознавать происходившее рядом, то первое, что увидел перед собой — испуганные лица Шуйского и Шемякина. Но выражение на них быстро сменилось радостным, когда они поняли, что я смотрю на них.

— Ты как? — Голос моего друга внезапно стал хриплым.

— Да, как вы, господин? — присоединился к нему испуганный Шемякин.

Я прислушался к своим ощущениям — вроде, ничего не болело, да и вообще чувствовал я себя превосходно.

— Подождите! — раздался резкий голос, и я увидел невысокого человечка с небольшим саквояжем. Он быстро присел на корточки рядом со мной. — Я лекарь, — сообщил он мне, видимо, что-то прочитав в моем взгляде.

На мой лоб легла его ладонь, и по телу прошлась волна тепла.

— Вам повезло, уважаемый. — Лекарь выпрямился. — Вы практически здоровы. Никаких повреждений у вас не вижу. Я больше не нужен? — Он вопросительно посмотрел он на Шуйского.

— Пока останьтесь. — ответил ему Шуйский, — если что, я добавлю к вашему гонорару небольшую премию…

— Ну, как хотите… — Лекарь равнодушно пожал плечами и отошел чуть назад

Я, наконец, смог осмотреться. Шагах в десяти от меня с Преображенским возился явно взволнованный второй целитель. Там же стоял не менее испуганный Орлов. Самого моего противника разглядеть я не мог, но, похоже, он явно подавал признаки жизни. Перед ними выстроилось в ряд четверо магов, видимо, защищая Преображенского. А вот с нашей стороны напротив них выстроилось аж десять магов.

— Что произошло? — тихо поинтересовался я у Ивана.

— Ты не помнишь? — Шуйский переглянулся с Шемякиным.

— Да, как накрыло… вообще не помню, — признался я.

— А против вас, господин, было использовано ментальное воздействие, причем явно неслабый артефакт. На вашем месте даже опытный маг превратился бы в овощ… Но вы сумели не просто противостоять этому воздействию, но и нанести ответный удар. — сообщил мне Глава моей СБ. — Это просто поразительно!

— Спасибо! — Я посмотрел на своего друга, догадавшись, почему ментальный удар на меня не подействовал. Как же удачно я амулет не отдал. Это понял и Шуйский, только, подмигнув мне, не подал виду…

— Да, это было весьма впечатляюще! — добавил он. — Я, честно говоря, даже испугался. Тебя окутало какой-то багровой пеленой, после чего ты засандалил «огненным шаром» какой-то нереальной мощи и с не менее нереальной скоростью. Преображенский обгорел, но выжил…. Даже его щиты — а их явно усиливали — не справились. Кстати, Вероника засняла весь бой.

— Где она? — спросил я, поднявшись с земли с помощью Шемякина. Чувствовал я себе хорошо, но на ногах, судя по всему, пока стоял неуверенно.

— Домой мы ее отправили, монтировать видео, — сообщил Шуйский. — Тем более, в условиях дуэли всегда прописывается неиспользование ментальных заклинаний, и твой противник, как говорится, в полном дерьме… На самом деле, если все это правильно преподнести, будет нанесен серьезный урон репутации рода Преображенских будет нанесен серьезный урон.

— На что же он надеялся? — удивился я…

— Честно говоря, сам не понимаю, — признался Шемякин, — глупо все это.

— Именно глупо, — кивнул Шуйский. — Допустим, если бы не было видеосъемки, то, в принципе, можно было каким-то образом оправдаться, плюс, суды тянулись бы очень долго. Все-таки одно дело — свидетельство князя, главы рода, а другое дело — слуги рода…. Тем более, Преображенские богаты… Но надо было предвидеть ее наличие. Вообще складывается впечатление, что Преображенского просто хотели подставить….

Тем временем над пустырем появились сразу три флайера с гербом рода Преображенских. Шемякин сразу приложил руку к наушнику, и из-за ближайшего дома показались наши люди. В воздухе чувствовалось напряжение, но Шуйский, встретившись со мной взглядом, лишь покачал головой и прошептал одними губами: «Расслабься».

Из флайеров выскочили пятеро охранников, а за ними — пожилой представительный мужчина в костюме-тройке и накинутом на него изящном пальто, внешностью похожий на Преображенского. Сразу стало понятно, что прибыл отец. Первым делом он практически бегом отправился к лекарю, склонившемуся над его сыном, и некоторое время говорил с ним, затем что-то приказал. Двое охранников подскочили к лежащему Владиславу и отнесли его в флайер. Следом за ними забрался лекарь, и машина сразу поднялась в воздух.

Преображенский-старший тем временем направился к нам. Стоявшие перед нами маги по взмаху Шуйского расступились, и он остановился шагах в десяти от нас.

— Семен Сергеевич Преображенский, к вашим услугам, — процедил он. Его взгляд задержался на Шуйском, потом вновь переместился на меня.

— Веромир Сергеевич Бельский, — представился я. — Как ваш сын?

— Жить будет… может, хоть это добавит ему мозгов… — проворчал Преображенский и официальным тоном обратился ко мне: — Во время дуэли вы чуть не убили моего сына, несмотря на то, что, по условиям, дуэль должна была продолжаться до первого серьезного ранения. Это нарушение правил дуэли, поэтому…

— Подождите, уважаемый, — прервал его Шуйский, и Преображенский-старший явно завис. Видно было, что Семён Сергеевич не привык к тому, чтобы его перебивали. — Можно вас попросить? — кивнул он в сторону нашего лекаря. — Расскажите, пожалуйста, уважаемый, какой атаке подвергся князь Бельский.

Лекарь выступил вперед.

— Атаке сильным ментальным заклинанием. Кстати, разрешено только ограниченное использование этого заклинания гражданскими лицами, — произнес он. — Я уж не говорю что Дуэльнымс коддексом категорически запрещено применение подобных заклинаний во время дуэли.

— А ты кто такой? — выдохнул Преображенский-старший, презрительно глядя на нового персонажа.

— Я, уважаемый… — Голос лекаря буквально источал холод. — Младший профессор Академии наук Российской Империи Поюсов Арнольд Владимирович, к вашим услугам. И ваше положение не дает вам права разговаривать со мной подобным тоном!

Преображенский напоминал выброшенную на берег рыбу. Он пытался что-то сказать, но, видимо, возмущение ему мешало…

— Чтобы расставить все точки над «и», — вмешался в разговор тем временем Шуйский, — посмотрите вот это видео. — Он протянул Преображенском плантел. — Думаю, все сразу станет ясно. Это видео дуэли.

Семен Сергеевич, видимо, начинал понимать, что тут не все так просто, как ему казалось с первого взгляда. Он взял плантел и следующие десять минут смотрел видео дуэли, после чего вернул плантел Шуйскому, и вид у Главы рода Преображенских уже не был таким самоуверенным.

— И да, сразу добавлю, — произнес мой друг, забирая себе плантел, — что заключение уважаемого младшего профессора скоро будет готово и попадет прямиком в императорскую канцелярию! И вот теперь ответьте мне, пожалуйста, князь: чья репутация пострадает в этом случае?

Надо отдать должное Преображенскому: он быстро взял себя в руки.

— Приношу вам свои извинения, Веромир Сергеевич… — Он посмотрел он на меня. — Надеюсь, мы можем с вами договориться насчет… — Он замялся. — Этой маленькой неприятности. Готов выплатить компенсацию. Думаю, скандал не нужен никому. Тем более, Владислав будет наказан, и наказан серьезно, это я вам обещаю!

— Я подумаю на этот счет, — ответил я ему. — Мой Глава Дипломатического отдела свяжется с вами и обсудит предметно ваше предложение. А сейчас прошу извинить.

Я кивнул и, развернувшись, отправился к ожидавшим меня флайерам, которые уже пригнали на пустырь расторопные подчиненные Шемякина.

На этом все и закончилось. Попрощавшись со мною, Шуйский предложил созвониться, когда я доберусь до дома, на что я кивнул. Лекарь отправился вместе с Шуйским. Когда мы сделали круг над пустырем, направляясь домой, я увидел, что на нем по-прежнему остались люди Преображенского, среди которых была отчётливо различима фигурка князя, отчаянно жестикулировавшего и, судя по всему устраивавшего разнос своим людям.

— Вы правильно поступили, господин, — сообщил мне Шемякин, — ничего он нам не сделает. Павел разберётся с этим.

Я же кивнул и сжал рукой амулет, подаренный Шуйским. Ведь я так и не вернул его ему, а похоже, именно он спас меня …

— Меня больше волнует другое, — осторожно заметил тем временем Шемякин. — То, что вы потеряли контроль, господин. Это странно, и это может быть опасным.

— Да понимаю я это, Иван, — проворчал я, — может, дед поможет.

— Поможет, господин, не сомневайтесь, — успокоил он меня. Но лично я такой уверенности не чувствовал.

Дома меня встретили взволнованная Даша, её отец и Гвоздев с дедом. Причем Стапанов был крайне недоволен и постоянно ворчал, что в его время за такое нарушение правил дуэли аристократа делали изгоем…. Но, увидев, что я цел и невредим, все постепенно успокоились.

Мои ближайшие соратники хотели организовать собрание, так сказать, по горячим следам, но я заявил, что не готов к этому. На меня как-то внезапно накатила усталость. Голова стала тяжелой, на руки, казалось, повесили гири. Я чувствовал, что засыпаю на ходу. Честно говоря, я даже слегка испугался, учитывая, насколько неожиданно наступило это состояние. И тут мне помог дед, который, как оказалось, был еще и целителем, правда, не особо сильным, но зато опытным. Его небольшой сеанс гипнотерапии сразу погрузил меня в глубокий сон.

А вот утром, после завтрака, мы уединились в кабинете с Гвоздевым, дедом и Шемякиным. Бал у Уваровых начинался в шесть вечера, так что времени у нас было достаточно. Даша вместе с Ефимом занялись подготовкой нашей одежды. Хотя чего там подготавливать? Правда, как выяснилось, мне предстояла примерка новых костюмов, без которых, как безапелляционно заявил Ефим, князь точно не может обойтись.

Первым делом Шемякин сообщил, что с младшим Преображенским все нормально. Да, обгорел, но им уже занимаются опытные лекари, так что дней через десять никто и не поймёт, что у парня были ожоги.

После этого я по просьбе присутствующих подробно поведал все произошедшее на дуэли.

— Да, внук, интересную историю ты рассказал… — протянул дед, недовольно смотря на меня. — Все это хорошо, ты победил, но вот потеря контроля…. Пожалуй, позвоню я твоему Борщову. Надо с ним пообщаться. Насколько я понял из твоих рассказов, он весьма успешно сдерживает твой источник. Да, он очень рано раскрылся, может, проблема в этом… Тебе надо быть аккуратным при пользовании магией, и я в этом постараюсь помочь. Подумаю… А на будущее посоветовал бы тебе не вестись на провокации. Дуэли — только на Арене с защитой… В этот раз тебе повезло. И, насколько я помню, помог наследник?

— Да, — кивнул я.

— Он же не просто так это делает? — задумчиво спросил Стапанов, посмотрев на Гвоздева.

— Думаю, да, — кивнул тот, — но пока мы не поймём причину этого.

— Чего тут понимать? — хмыкнул я. — Друзья мы, вот и все.

— Господин, — покачал головой Шемякин, — друзья, особенно когда речь идет о наследнике престола, это понятие эфемерное. Сегодня вы друзья, завтра — нет…

— Вы не забывайте, что Веромир спас его несколько раз, — добавил Гвоздев, — и это может быть не только благодарность со стороны младшего Рюриковича, а просто желание иметь преданные лично ему рода. А тут — идеальный вариант. Тем более, насколько мы понимаем, наследник не особо дружен с Годуновым…

— Кстати, о Годунове… — Дед как-то странно посмотрел на меня. — Что ты собираешься с ним делать?

— В смысле?.. — удивился я. — Сейчас, при всем желании, я не смогу с ним ничего сделать. А дальше…. У меня есть обещание, которое я дал своей матери, и я его сдержу.

После этих слов наступила тишина, но в глазах Степанова я заметил одобрение.

— Павел… — Я повернулся к Гвоздеву. — Иван рассказал тебе о Преображенском-старшем?

— Да, рассказал, — кивнул тот, — я уже связался с ним. Думаю, компенсация будет серьезной. Позвоните Веронике Трубецкой, господин. Она должна переслать вам отснятый материал. Вырежем последнюю часть дуэли. Смонтируем все как надо. Я же правильно понимаю, что без вашего согласия она ничего не выложит?

— Да, — кивнул я, — думаю, больше она не будет нарываться…. Она у Уваровых будет на балу?

— Будет, — кивнул Гвоздев. — Голицыны и Трубецкие будут.

— Я позвоню, — пообещал ему. — А кто еще будет?

— Ну, Рюриковичи — вряд ли. Насчет Годуновых не знаю. По этому балу списка приглашенных у нас нет. Но в основном там будут все, кто, так или иначе, связан экономически с родом Уваровых. Но с вами буду я и Ефим, господин. Так что, надеюсь, вы доверите переговоры нам. Вы же просто должны показать, что род Бельских прочно встал на ноги и вновь вернулся в список Великих родов. Так что молодежи будет много…. И сейчас вы очень популярны. Этим надо пользоваться. Союзников мало не бывает!

— Понял, — хмыкнул я.

На этом наше собрание закончилось. Я остался один и позвонил Трубецкой. Надо сказать, что, несмотря на веселый тон девушки, она явно расстроилась, когда я сообщил ей, что надо принести запись и монтировать то, что можно, будем мы! Но то, что она сможет все-таки опубликовать запись, в конце концов, примирило ее с этим фактом. Попрощавшись с нею до встречи у Уваровых, я позвонил Шуйскому. Но тот не ответил. Ладно, надо будет — перезвонит. А я отправился примерять свои новые наряды.

Отправить