Ованес Хачатурович Баграмян (русское имя-отчество Иван Христофорович он взял себе много позже) родился 20 ноября 1897 г. в селении Чардахлы Елизаветпольской губернии в небогатой армянской семье артельного старосты и домохозяйки. Образование получил в армянской церковно-приходской школе в Елизаветполе, в Тифлисском железнодорожном и техническом училищах. В 1915 г. добровольцем вступил в Русскую Императорскую армию, службу проходил в Кавказском запасном кавалерийском полку, в 1917-м окончил школу прапорщиков. В 1917–1920 гг. молодой офицер участвовал в боевых действиях армянской армии против турецких войск, командовал ротой и эскадроном. С декабря 1920-го воевал в Армянской Красной армии, в составе 1-го Армянского полка. С 1923-го Баграмян был командиром Ленинаканского кавалерийского полка. Эту должность он занимал (с перерывом на учебу в Высшей кавалерийской школе) в течение восьми лет.

В 1931 г. Баграмян поступил в Военную академию имени М.В. Фрунзе. В его служебной характеристике говорилось: «Широкий общий и политический кругозор. Исключительная культурность в работе. Большая военная эрудиция. Волевой характер. Дисциплинированность безупречная. На всех трех курсах программу освоил хорошо и отлично. Вопросами управления в масштабе стрелковой и кавалерийской дивизий овладел вполне. Курс академии окончил по 1-му разряду. Может быть начальником оперативного отдела штаба кавалерийского корпуса, в дальнейшем — адъюнктом академии». В 1935–1936 гг. полковник (звание присвоено 29 ноября 1935 г.) Баграмян был начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии, а осенью 1936-го стал слушателем первого набора Академии Генерального штаба РККА. Окончив курс с высшими баллами, он был оставлен в академии в качестве преподавателя кафедры тактики высших соединений. Из-за этого его военная карьера несколько «притормозила»: через пять лет Баграмян по-прежнему продолжал ходить в полковниках. К тому же служба в академии командира не удовлетворяла. И тогда он написал письмо Г.К. Жукову: «Вся армейская служба прошла в войсках, имею страстное желание возвратиться в строй. Согласен на любую должность». В итоге осенью 1940-го Баграмяна перевели в Киевский Особый военный округ — сначала начальником оперативного отдела штаба 12-й армии, а затем — всего округа.

С началом войны КОВО был преобразован в Юго-Западный фронт. Заместитель начальника штаба — начальник оперативного управления штаба фронта Баграмян был свидетелем неудач Красной армии в начальный период войны и только благодаря счастливой случайности избежал окружения и плена под Киевом. Из котла Баграмян вывел группировку численностью около 20 тысяч человек. 12 августа 1941 г. ему было присвоено звание генерал-майора, а 6 ноября генерал получил свой первый орден — Красного Знамени. А.М. Василевский так характеризовал Баграмяна: «Военачальник, наделенный выдающимися способностями. Он имеет опыт и командной и штабной работы, который помогал ему с успехом решать вопросы командования войсками, а также опыт разработки плана военных действий, причем он стремится к победе самым коротким путем. Имеет твердый и стойкий характер».

В конце 1941-го Баграмян быстро нарабатывал штабной опыт и авторитет. Им было спланировано освобождение Ростова-на-Дону. «Наступление шло, как и предусматривалось планом, со всех сторон, — вспоминал И.Х. Баграмян. — С востока на соединение с войсками 9-й и 37-й армий по тонкому льду Дона спешили в Ростов части 56-й армии. Первыми ворвались на улицы города 230-й полк НКВД под командованием подполковника Демина и полк ополченцев-ростовчан во главе с директором одного из заводов Варфоломеевым. С других направлений в город вошли передовые батальоны 343-й и 347-й стрелковых дивизий. Разгорелись ожесточенные уличные бои. Наступила ночь, утро, а бои не прекращались. К концу второго дня наступления дивизии Клейста начали в панике покидать Ростов. Наши войска перешли в стремительное преследование».

В декабре 41-го Баграмян стал автором первой наступательной операции Красной армии — Ельнинской. Она разрабатывалась в кратчайшие сроки, в очень сложных условиях. «Пока командными инстанциями утрясался вопрос о направлении главного удара, наш малочисленный штаб трудился не покладая рук. Вычерчивали карту, на которой наглядно отображались задачи соединений и частей на первый и последующие дни наступления, готовили боевые распоряжения войскам, составляли план разведки, набрасывали схему связи с перспективой ее дальнейшего развертывания. Фактически на подготовку операции отводились одни сутки: вечером 4 декабря было отдано боевое распоряжение на наступление, а с утра 6 декабря оно должно уже начаться. Чтобы тщательно спланировать и обеспечить столь сложную операцию, нашему небольшому штабу, конечно, требовалось куда больше времени». Но в итоге войска правого крыла Юго-Западного фронта продвинулись на 80–100 километров, освободили свыше 400 населенных пунктов, в том числе Елец и Ефремов.

27 декабря 1941 г. Баграмян стал генерал-лейтенантом, 1 апреля 1942-го возглавил штаб Юго-Западного фронта. В результате Барвенково-Лозовской операции во второй половине января 1942 г. советские войска продвинулись на 90–100 километров в глубь оккупированной территории, образовали выступ в районе Изюма. Но в итоге над нашими армиями, сильно выдвинувшимися вперед, нависла опасность окружения противником. На этот же год пришлась самая крупная неудача Баграмяна-штабиста — разработанная им Харьковская наступательная операция завершилась катастрофой, в плен попало 277 тысяч человек, советские войска потеряли 1200 танков и 200 орудий, причем потери немцев составили 20 тысяч. У вермахта появилась возможность развить наступление на Кавказ и к Сталинграду. Судьба Баграмяна повисла на волоске — Сталин объявил его главным виновником поражения (хотя все ключевые решения по операции принимали С.К. Тимошенко и Н.С. Хрущев). Спасло только вмешательство Г.К. Жукова, который поручился за Баграмяна. Но Сталин продолжал скептически наблюдать за действиями генерала и 26 июня перевел его с понижением на должность начальника штаба 28-й армии. «Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше», — говорилось в письме Сталина на имя С.К. Тимошенко.

Но проявить себя в 28-й армии, которая к тому времени была сильно измотана оборонительными боями в Воронежской области, Баграмяну не довелось. Вскоре его забрал к себе на Западный фронт Г.К. Жуков, доверив командование 16-й армией. Эта армия прославилась в Смоленском сражении под командованием М.Ф. Лукина, а в Московской битве — под командованием К.К. Рокоссовского. Сам Баграмян поэтому вступал в должность не без волнения. Но Рокоссовский пророчески считал: «В хорошие руки попадала наша армия, и это радовало меня». Время подтвердило правильность выбора: по итогам Жиздринской наступательной операции 16-я армия была переименована в 11-ю гвардейскую, а ее доблестный командарм 9 апреля 1943-го получил орден Кутузова 1-й степени. Хотя сам Баграмян остался недоволен своей работой: «Несмотря на проявленные в боях героизм и настойчивость, войска армии не выполнили в полном объеме поставленных перед ними задач. Однако итог боев был явно не в пользу врага. Почти все наступательные действия на западном направлении весной 1943 г. носили отпечаток торопливости, спешки. В той обстановке многим казалось, что моральный дух врага надломлен и если не дать ему опомниться, непрерывно наносить удары на все новых и новых направлениях, то он вскоре будет окончательно сокрушен».

Окончательный перелом в военной карьере генерала произошел в конце апреля 1943 г., когда в Ставке обсуждался план будущей Орловской наступательной операции. Тогда Баграмян предложил одновременным ударом двух армий (11-й гвардейской и 61-й) смежных Брянского и Западного фронтов уничтожить группировку врага под Болховом, а потом наступать на Орел. Этот план подвергли дружной критике все, за исключением Сталина. Во время совещания Верховный, выслушав все мнения, заметил: «А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться. Что же касается заботы командарма о более благоприятных условиях для выполнения задачи, то это похвально. Ведь на него же ляжет вся ответственность в случае неудачи». Время опять-таки показало правоту Баграмяна — операция была проведена по его плану и завершилась блестяще, 5 августа был освобожден Орел. Баграмян же 27 августа стал генерал-полковником и кавалером ордена Суворова 1-й степени. Впрочем, носить три звезды на погонах ему довелось всего два с половиной месяца — уже 17 ноября он стал генералом армии и был назначен командующим 1-м Прибалтийским фронтом, оперировавшим на севере Белоруссии и в Прибалтике.

По воспоминаниям дочери генерала Маргариты Ивановны, «в 1943 г., когда отец командовал 11-й гвардейской армией, в деревне Кочуково Калужской области солдаты нашли одиннадцатилетнего мальчика Афоню Фирсова. Выяснилось, что он убежал из дому, надеясь попасть в одну из частей Красной Армии. Привели мальчика в штаб армии, где и произошла его первая встреча с папой. Афоня очень ему понравился, и он распорядился оставить его при штабе. Через некоторое время папа направил мальчика учиться в Калининское суворовское училище. Он проявлял поистине отеческую заботу о мальчике, интересовался его успехами в учебе. Впоследствии Афанасий Петрович стал полковником-инженером и очень дружил с нашей семьей, считая папу своим вторым отцом, а меня своей сестрой».

Рубеж 1943–1944 гг. для 1-го Прибалтийского фронта, командующим которым стал Баграмян, был очень тяжелым — немцы создали в Белоруссии мощнейшую систему оборонительных сооружений, взломать которую с ходу было нереально. Все попытки освободить хотя бы Витебск зимой 1943 — весной 1944 гг. заканчивались неудачами. Но под командованием Баграмяна фронт провел локальную по масштабу, но удачную Городокскую операцию. «Городокская операция, некрупная по масштабу, сохранилась в моей памяти как одна из наиболее сложных среди проведенных под моим руководством в период минувшей войны, — вспоминал И.Х. Баграмян. — Это связано не только с тем, что она была первой из осуществленных мною на посту командующего фронтом. Имелось немало чисто объективных причин, обусловивших ее сложность. Во-первых, операция готовилась и проводилась в исключительно тяжелых условиях против крупных сил противника, с чисто немецкой скрупулезностью укрепившихся на выгодной для обороны местности, которая господствовала над исходным положением наших войск. Из-за плохой погоды и ограниченной видимости операция проходила при весьма незначительном участии авиации и артиллерии. Во-вторых, мы не имели существенного превосходства над врагом, особенно во второй фазе операции. Крайне скудными были и возможности маневра войск, особенно подвижных соединений, в ходе всей операции. В-третьих, фронт, имея перед собой мощную оборонительную систему, был крайне слабо обеспечен боеприпасами и горючим. В-четвертых, наши войска вели активные наступательные действия в то время, когда соседи — 2-й Прибалтийский фронт севернее и Западный фронт южнее, — не добившись успеха в наступлении, перешли к обороне».

В рамках стратегической операции «Багратион» 1-й Прибалтийский фронт проявил себя великолепно, осуществив успешные Витебско-Оршанскую, Полоцкую и Шауляйскую наступательные операции и освободив от противника часть Белоруссии, Литвы и Латвии. Причем в начале Белорусской операции Баграмян пошел на большой риск, определив направление главного удара на правом фланге, в болотистой местности, в которой сложно было и сосредоточить войска перед наступлением, и наступать. Но когда командующий 43-й армией А.П. Белобородов начал возражать, Баграмян ответил: «Точно так же представляет себе наши замыслы и фельдмаршал фон Буш, командующий группой армий “Центр”. А мы должны преподнести пренеприятный сюрприз. Надо дерзать». И эта «дерзость» полностью оправдалась. 29 июля 1944 г. Ивану Христофоровичу Баграмяну было присвоено звание Героя Советского Союза.

Очень успешно продолжал действовать фронт и осенью 1944-го. Маневр Баграмяна по переброске в течение шести суток четырех армий на расстояние 200 километров (из района Риги в район Шауляя) стал выдающимся по красоте примером военного искусства времен Второй мировой. В результате 30 германских дивизий были заперты в так называемом Курляндском котле. Впоследствии Баграмян вспоминал: «Трезво оценивая успехи, достигнутые войсками 1-го Прибалтийского фронта в Мемельской операции, нельзя не признать, что они не только достойно увенчали собой крупнейшую стратегическую операцию (Прибалтийскую), но и явились внушительной победой Советских Вооруженных Сил в преддверии завершающего этапа войны». 9 ноября 1944 г. генерал был награжден вторым орденом Красного Знамени.

24 февраля 1945 г. 1-й Прибалтийский фронт был упразднен, а входившие в его состав войска образовали Земландскую оперативную группу войск во главе с Баграмяном. Одновременно он стал заместителем командующего 3-м Белорусским фронтом А.М. Василевского.

6 апреля 1945 г. Земландская группа приступила к штурму германской крепости Кёнигсберг, которую германская пропаганда называла неприступной. Штурму предшествовала длительная подготовка, подавление обороны противника массированными артиллерийскими и бомбо-штурмовыми ударами. Всего через три дня после начала штурма, 9 апреля, Кёнигсберг поднял белый флаг. Миф о неприступности нацистской твердыни был развеян. 19 апреля 1945 г. за операцию по овладению городом-крепостью Кёнигсберг и уничтожению крупной группировки противника генерал армии Баграмян был награжден вторым орденом Суворова 1-й степени.

26 апреля 1945 г. Баграмян второй раз в жизни возглавил фронт — на этот раз 3-й Белорусский (его командующий А.М. Василевский убыл на Дальний Восток для подготовки театра военных действий будущей войны с Японией). Под руководством Баграмяна была ликвидирована Земландская группировка противника. 24 июня 1945 г. Иван Христофорович Баграмян маршировал во главе сводного полка 1-го Прибалтийского фронта на Параде Победы на Красной площади в Москве.

В послевоенный период И.Х. Баграмян занимал должности командующего Прибалтийским военным округом, главного инспектора Министерства обороны СССР, начальника Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова, заместителя министра обороны — начальника Тыла Вооруженных сил СССР. 11 марта 1955 г. военачальнику было присвоено звание Маршала Советского Союза, а 1 декабря 1977-го, в связи с 80-летием, — второе звание Героя Советского Союза.

Скончался Иван Христофорович 21 сентября 1982 г. и был похоронен у Кремлевской стены в Москве.

За заслуги перед Родиной Иван Христофорович Баграмян был удостоен семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, а также высших военных наград ГДР, Болгарии, Польши и Монголии. Памятник легендарному полководцу установлен в Ереване, в его честь названы улицы в городах России, Беларуси и Армении.