Часть первая.

 

 

— Т-т-т-ты спятил, — сказал Том, и я понял, что он напуган, поскольку заикнулся ровно на один раз больше обычного.

Я всё еще держал фигурку Люка Скайуокера над головой, готовый зашвырнуть её вверх по течению, против потока. Из густой чащи, обступившей реку с обоих берегов, эхом разнесся крик, словно предупреждение. Похоже на ворону. Но я не собирался позволять ни Томам, ни воронам останавливать меня. Я хотел проверить, умеет ли Люк Скайуокер плавать. И вот он полетел по воздуху. Весеннее солнце уже клонилось к верхушкам деревьев, едва покрывшихся первой листвой, и лучи то и дело вспыхивали на медленно вращающейся фигурке.

Люк ударился о воду с тихим всплеском — значит, летать он точно не умел. Самой фигурки мы не увидели, лишь расходящиеся круги на поверхности реки. Вода, поднявшаяся от талого снега, напоминала мне жирного удава или анаконду, скользящую прямо на нас.

Я переехал жить к родственникам в эту маленькую дыру в прошлом году, сразу после своего четырнадцатилетия, и понятия не имел, чем занимаются мелкие говнюки в таких захолустьях, как Баллантайн, чтобы не подохнуть со скуки. Но раз уж Том сказал мне, что сейчас, «в-в-весной», река страшная и опасная и что дома ему настрого запретили к ней приближаться, это дало мне хоть какую-то цель. Уговорить Тома было несложно: он был таким же, как я — без друзей, член касты парий в нашем классе. На перемене Жирдяй просветил меня насчет местных каст, правда, сказал, что я принадлежу к касте пираний. Это заставило меня вспомнить тех рыб с зубами-пилами, способных обглодать быка за считанные минуты, так что, по-моему, каста звучала довольно круто. Но когда Жирдяй заявил, что я и моя каста стоим ниже него, этой огромной жирной задницы, мне пришлось ему врезать.

К несчастью, он настучал нашей училке, мисс Бердсонг, как я её называю. Она прочитала классу длинную лекцию о доброте и о том, что случается с людьми, которые не добры — короче говоря, они становятся неудачниками. После этого ни у кого не осталось сомнений, что новый хулиган из города действительно принадлежит к касте пираний.

После школы мы с Томом спустились к реке и вышли на маленький деревянный мостик в лесу. Когда я достал Люка Скайуокера из рюкзака, глаза у Тома округлились.

— Г-г-где ты это взял?

— А сам как думаешь, тупица?

— Т-т-ты не мог купить его у Оскара. У них всё раскупили.

— У Оскара? В этой крысиной норе? — рассмеялся я. — Может, я купил его в городе до переезда, в нормальном магазине игрушек.

— Нет, потому что это модель этого года.

Я присмотрелся к Люку. Неужели правда, что ту же самую фигурку выпустили в новой версии? Разве Люк Скайуокер не был всё тем же дурацким героем Люком Скайуокером всё это время, во веки веков, аминь? Я никогда об этом не задумывался. О том, что вещи могут меняться. Что Дарт и Люк могут поменяться местами, например.

— Может, я раздобыл п-п-прототип, — сказал я.

Том выглядел так, словно я его ударил; полагаю, ему не понравилось, что я передразниваю его заикание. Мне и самому это не нравилось, просто я ничего не мог с собой поделать. Так было всегда. Если я не вызывал у людей неприязнь сразу, то вскоре обязательно добивался этого. Тот же рефлекс, что заставлял таких, как Карен и Оскар-младший, улыбаться и быть милыми, чтобы всем нравиться, только наоборот. Не то чтобы я не хотел, чтобы меня любили, просто я знал, что любить меня всё равно не будут. Поэтому я наносил упреждающий удар: заставлял их ненавидеть меня на моих условиях. Так что они меня ненавидели, но при этом немного побаивались и не смели со мной связываться. Как сейчас: я видел, Том понимает, что я украл фигурку Люка, но не смеет сказать это вслух. Я стянул её во время классной вечеринки в доме Оскара-младшего, куда пригласили всех — даже нас из касты пираний. Дом был нормальным, не таким уж огромным и пафосным, чтобы это бесило. Самым раздражающим было то, насколько властными были родители Оскара, и то, что весь дом был забит самыми крутыми игрушками — по сути, лучший магазин игрушек, который только мог обеспечить папочка. Трансформеры, игры Atari, шар предсказаний Magic 8-Ball, даже Nintendo Game Boy, хотя он еще даже не вышел в продажу. Какое дело Оскару, если пропадет одна из этих игрушек? Он вряд ли заметит. Ладно, может, он и расстроится из-за фигурки Люка Скайуокера, которую я заметил укрытой в его кровати, словно плюшевый мишка. Ну в самом деле, до чего можно быть инфантильным?

— В-в-вон он! — Том указал пальцем.

Голова Люка показалась над водой, и он несся к нам с огромной скоростью, словно плыл по реке на спине.

— Молодец, Люк, — сказал я.

Фигурка исчезла под мостом. Мы перебежали на другую сторону, и он появился снова. Глядя на нас снизу вверх с этой дурацкой полуулыбкой. Дурацкой, потому что герои не должны улыбаться, они должны сражаться, у них должны быть суровые лица бойцов, они должны показывать, что ненавидят своих врагов так же сильно, как ненавидят… что угодно.

Мы стояли и смотрели, как Люк уплывает от нас. В тот большой мир, в неизвестность. В темноту.

— Что теперь будем делать? — спросил я. Меня уже всего крутило изнутри, нужно было выпустить пар, а для этого должно было что-то произойти. Что-то, что заставило бы меня думать о другом.

— М-м-мне пора домой, — сказал Том.

— Еще нет, — ответил я. — За мной.

Не знаю, почему я вдруг вспомнил о телефонной будке, стоявшей на холме у главной дороги, на опушке леса. Странное место для таксофона в таком маленьком городишке, как Баллантайн. Я никогда не видел, чтобы им кто-то пользовался, да и людей рядом почти не встречал, только редкие машины. К тому времени, как мы добрались до красной будки, солнце опустилось еще ниже; весна была ранняя, темнело быстро. Том неохотно плёлся за мной, вероятно, не решаясь возразить.

И, как я уже говорил, ни один из нас не утопал в друзьях.

Мы втиснулись в будку, и звуки внешнего мира приглушились, когда дверь за нами закрылась. Мимо прогрохотал лесовоз с грязными шинами и огромными бревнами, торчащими из прицепа. Он скрылся по шоссе, которое прямой линией прорезало плоский, монотонный пейзаж возделанных полей, уходя мимо города к границе округа.

На полке под телефоном и монетоприемником лежал желтый справочник. Не очень толстый, но его явно хватало, чтобы вместить номера всех телефонов не только в Баллантайне, но и во всем округе. Я начал листать его. Том демонстративно посмотрел на часы.

— Я-я-я обещал быть дома к…

— Тсс! — шикнул я.

Мой палец остановился на имени: Йонассон, Иму. Странное имя, наверное, какой-то чудик. Я снял трубку, прикрепленную к аппарату металлическим кабелем — словно они боялись, что кто-то разорвет её на части и сбежит с серой пластмассой. Я набрал номер Йонассона Иму на блестящих металлических кнопках. Всего шесть цифр; в городе у нас было девять, но, полагаю, здесь больше и не нужно, учитывая, что на каждого жителя приходится по четыре тысячи деревьев. Затем я передал трубку Тому.

— А? — только и выдавил он, глядя на меня с ужасом.

— Скажи: «Привет, Иму, я дьявол, и я приглашаю тебя в ад, потому что там тебе и место».

Том лишь покачал головой и протянул трубку обратно мне.

— Делай, болван, или я сброшу тебя в реку, — сказал я.

Том — самый маленький мальчик в классе — сжался и стал еще меньше.

— Я шучу, — сказал я и рассмеялся. Мой смех прозвучал чужим даже для меня самого в тесном вакууме телефонной будки. — Давай, Том, подумай, как будет смешно, когда мы завтра расскажем об этом остальным в школе.

Я увидел, как в нем что-то шевельнулось. Мысль о том, чтобы произвести впечатление. Для того, кто никогда и ничем никого не впечатлял, это явно был серьезный аргумент. Но еще и тот факт, что я сказал «мы». Он и я. Два друга, которые вместе шутили, сделали телефонный розыгрыш и стояли, давясь от смеха, поддерживая друг друга, чтобы не упасть, слушая, как бедняга на том конце провода гадает, действительно ли ему звонит дьявол.

— Алло?

Голос донесся из трубки. Невозможно было разобрать, мужчина это или женщина, взрослый или ребенок.

Том посмотрел на меня. Я нетерпеливо кивнул. И он улыбнулся. Он улыбнулся какой-то торжествующей улыбкой и поднес трубку к уху.

Я одними губами проговаривал слова, пока Том смотрел на меня и повторял их без малейшего намека на заикание.

— Привет, Иму. Я дьявол и я приглашаю тебя в ад. Потому что там тебе и место.

Я прикрыл рот рукой, показывая, что едва сдерживаю смех, а затем другой рукой махнул ему, чтобы он вешал трубку.

Но Том не повесил трубку.

Вместо этого он стоял, прижав её к уху, а я слышал низкое гудение голоса на том конце.

— Н-н-н-но… — пролепетал Том, внезапно смертельно побледнев. Он задержал дыхание, и его бледное лицо застыло в ошеломленном выражении.

— Нет, — прошептал он, затем поднял локоть, словно пытаясь оторвать трубку от уха. Потом повторил, постепенно повышая голос: — Нет. Нет. НЕТ!

Он уперся свободной рукой в стекло будки, пытаясь использовать его как рычаг. Затем — с влажным, рваным вздохом — трубка поддалась, но я увидел, что вместе с ней отошло что-то еще. Кровь текла по виску, затекая под воротник рубашки. И тут я заметил телефонную трубку. Я не мог поверить своим глазам. Половина его уха прилипла к окровавленной, перфорированной части динамика, и то, что произошло дальше, было за гранью понимания. Сначала кровь словно всосалась в крошечные черные отверстия, а затем — понемногу — кусок уха исчез, как остатки еды, смываемые в слив раковины.

— Ричард, — прошептал Том дрожащим голосом, его щеки были мокрыми от слез; он, казалось, не понимал, что у него нет половины уха. — О-о-о-он сказал, что ты и я… — Он прикрыл ладонью микрофон трубки, чтобы человек на другом конце не услышал. — М-м-м-мы собираемся…

— Том! — закричал я. — Твоя рука! Брось телефон!

Том посмотрел вниз и только сейчас понял, что его пальцы наполовину прошли сквозь отверстия в трубке.

Он схватился за динамик и попытался освободить пойманную руку. Но это было бесполезно: телефон начал издавать хлюпающий звук, как когда мой дядя Фрэнк ест суп, и рука всё глубже исчезала внутри трубки. Я тоже схватился за аппарат и попытался оттащить его от Тома, но тщетно — трубка уже сожрала его предплечье почти до локтя, словно он и телефон стали одним целым. Пока я кричал, с Томом происходило что-то странное. Он посмотрел на меня и рассмеялся, словно ему было не так уж больно, а ситуация была настолько нелепой, что он не мог сдержать улыбку. Крови тоже не было, словно трубка делала то же, что, как я читал, делают некоторые насекомые со своей жертвой: впрыскивают вещество, превращающее плоть в желе, которое потом можно выпить. Но тут трубка добралась до локтя, и раздался звук, похожий на тот, когда в блендер попадает что-то твердое — жестокий хруст и скрежет. И вот теперь Том закричал. Его локоть выгнулся, словно что-то под кожей пыталось вырваться наружу.

Я ударом ноги распахнул дверь, встал позади Тома, обхватил его грудь обеими руками и попытался вытащить наружу. Мне удалось вытянуть Тома только наполовину, металлический кабель натянулся до предела, а трубка продолжала грызть его плечо. Я снова захлопнул дверь в надежде, что она разобьет телефонную трубку, но кабель был слишком коротким, и я просто бил дверью по плечу Тома. Он взвыл, когда я уперся пятками в землю и потянул изо всех сил, но сантиметр за сантиметром мои ботинки скользили по влажной почве в сторону будки и того отвратительного хруста, который не мог заглушить даже вой Тома. Неведомые силы медленно затаскивали Тома обратно в будку — я понятия не имел, откуда они взялись и что собой представляли. Я не мог удержать его, мне пришлось разжать руки, и вскоре я стоял снаружи, дергая за руку, которая всё еще торчала в щель двери. Телефонная трубка уже собиралась поглотить плечо Тома, когда я услышал приближающуюся машину. Я отпустил руку Тома и бросился к дороге, крича и размахивая руками. Это был еще один лесовоз. Но я опоздал: всё, что я увидел, — это габаритные огни, исчезающие в сумерках.

Я побежал назад. Было тихо, Том перестал кричать. Дверь захлопнулась. На внутренней стороне маленьких стекол выступил конденсат, когда я прижался к ним лицом. Но я видел Тома. А он видел меня. Молчаливый, с обреченным взглядом жертвы, которая перестала сопротивляться и приняла свою судьбу. Телефонная трубка добралась до его головы, она поглотила одну щеку, и раздался треск, когда она принялась за обнажившиеся брекеты Тома.

Я отвернулся, прислонился спиной к телефонной будке и сползал вниз, пока не почувствовал под собой землю и не ощутил, как влага пропитывает мои брюки.

---

 

Отправить