Война по просьбе патриарха

Византийский историк Никита Хониат сообщает о войне, начатой далеким русским князем по инициативе греческого патриарха:

«В следующий год валахи вместе с команами опять произвели нашествие на римские владения и, опустошив самые лучшие области, возвратились обратно, не встретив нигде сопротивления. Может быть, они подступили бы даже к земляным воротам Константинополя и устремились против самой столицы, если бы христианнейший народ русский и стоящие во главе его князья, частию по собственному побуждению, частию уступая мольбам своего архипастыря, не показали в высшей степени замечательной и искренней готовности помочь римлянам, приняв участие в них, как народе христианском, каждый год несколько раз подвергающемся нашествию варваров, пленению и продаже в рабство народам нехристианским. Именнo Роман, князь галицкий, быстро приготовившись, собрал храбрую и многочисленную дружину, напал на коман и, безостановочно прошедши их землю, разграбил и опустошил ее. Повторив несколько раз такое нападение во славу и величие святой христианской веры, которой самая малейшая частица, каково, например, зерно горчичное, способна переставлять горы и передвигать утесы, он остановил набеги коман и прекратил те ужасные бедствия, которые терпели от них римляне».

Походы против половцев, которые Роман Мстиславич осуществлял в 1197–1198 гг. И как видим, русский князь идет в поход на «варваров» в интересах народа «римлян». Причем просьба римлян передана через «архипастыря» (άρχιποιμήν). «Православная энциклопедия» видит в этом архипастыре Киевского митрополита Никифора и обращает внимание на воспоследовавший поход Всеволода Большое Гнездо на половецкие кочевья «възле Дон» в 1199 г. (ПСРЛ. Т. 2. С. 286).

Понятно, что грек Никифор действовал по инструкции, переданной патриархом с его родины и в ее интересах.

Это было проявлением традиционной византийской политики: если некая приднепровская орда переходила Дунай, византийцы начинали дружить с той ордой, что была в нижнем Поволжье и Кубани.

Когда в IX веке русы впервые осадили Царьгад, император немедленно послал Кирилла и Мефодия на Кубань к хазарам. Вовсе не для проповеди, а для того, чтобы подговорить кагана ударить в тыл русским.

В 894 году разразилась война между болгарами и Византией. Посол императора Льва VI отправился к венграм (тогда кочевавшим в причерноморских степях между Дунаем и Днепром в ихнижних течениях, т. е. в позднейшей «Новороссии») и щедрыми дарами побудил их напасть на болгар. Византийцы перевезли через Дунай (Истр) венгерское войско, и венгры ударили по болгарам с тыла. Уграм придунайский край понравился больше, чем Урал или Приднепровье — и они решили не уходить отсюда, на несколько столетий став ужасом для всей Центральной Европы.

В 12 веке:

«походы Руси на печенегов и половцев были выгодны империи. Пример помощи русов Византии по прямой ее просьбе — удар по половцам, нанесенный по просьбе Алексея III Ангела Романом Мстиславичем Галичским».

А в XIV веке врагами Византии были турки-османы. Врагами же турок стали монголы. Монгольский хромец Тамерлан разбил турок в битве под Анкарой в 1402 году не ради помощи византийскому императору. Но сбылась как раз классическая схема византийской геополитики. За десять лет до этого Тимур разбил и грозу Москвы — золотоордынского хана Тохтомыша. И это для сбрасывания ига значило больше, чем Куликовская битва.

Понятно, что византийский патриарх был верен государственным интересам Византии, и в интересах выживания своей империи повелевал русским митрополитам вести политику замирения с империей монгольской. Без этого будет непонятна странная лояльность Русской церкви к Ордынским царям. Учитывая, что Тамерлана византийцы именовали «северным властелином» и «вождем скифов», можно предположить, что они не всегда отличали русских от монголов, и тематика русского национального сопротивления игу была им совершенно непонятна.

Так что порой киевские митрополиты, назначенные из Греции, понуждали русских князей к миру или к войне, исходя из интересов своей родной Византии и своей православной веры.

Из столицы в Киев присылались и особые военные молитвы. Веками на Руси «творились каноны и молитвы» Константинопольского патриарха Филофея Коккина (1354–1355, 1364–1376) «на поганыя». Их он написал много:

«Канон на поганыя. Канон к господу Иисусу Христу и причистей его матери на поганыя молебен. Творение святейшаго и вселеньскаго патриарха Филофиа, и потружение же Киприана, смиренаго митрополита всея Руси („От сердца болезнена, владыко, ныне приходящих нас…“). Канон в усобных и иноплеменных бранех. Канон молебен к господу Иисусу Христу в усобных и иноплеменных бранех. Творение святейшаго патриарха Филофея; потружение же Киприана, митрополита Кыевьскаго и всея Руси („Тебе источнику благых богатну…“) Канон егда исходити противу ратным. Канон молебен к господу Иисусу Христу и ко всем святым его, певаем за князя и за люди, егда исходити из града противу ратным». Глас шестой. «Крепкаго в бранех, силнаго в крепости…» входит в «Согласие, певаемо за царя и за люди, внегда исходити противу ратным. Творение Филофея патриарха Царяграда».

В 1368–1372 годах полыхала московско-литовская война. В 1370 году далекий константинопольский патриарх Филофей Коккин решительно поддержал Москву и драку князей между собой возвел до уровня религиозной войны: «Так как благороднейшие князья русские заключили договор с великим князем всея Руси Димитрием, обязавшись страшными клятвами и целованием креста в том, чтобы все вместе идти войною против чуждых нашей вере, врагов креста, не верующих в Господа нашего Иисуса Христа, но скверно и безбожно покланяющихся огню. И великий князь, ставя выше всего обязанность воевать за Бога и поражать врагов Его…».

Князей, отказавшихся идти против Ольгерда, греческий патриарх отлучил от церкви. Стоит отметить, что в это время литовцы, хоть и были язычниками, но никакого религиозного притеснения подвластных крещеных славян с их стороны не было. Ольгерд сам и писал, и ездил в Царьград, умоляя устроить в его стране православную митрополию. Так что религиозная война была объявлена лишь одной, православной стороной.

Отправить