Обозначение темы

В России введен запрет на самопознание.

Нельзя видеть параллели между колониальной политикой Западных стран и аналогичными действиями родной Империи.

Нельзя смотреть на себя глазами невесть от чего невосторженных наших соседей.

Нельзя примечать схожесть Родины и Третьего Рейха и уж тем более говорить о заимствованиях германских пропагандистских и иных практик.

Есть госстандарт «нашей истории» ведомства тов. Мединского. Иногда он ясно не сформулирован, и тогда исполнителям приходится на свой вкус догадываться о намерениях «законодателя».

23 августа 2022 года ТАСС сообщил: «Никулинский суд Москвы во вторник оштрафовал бывшего диакона Андрея Кураева за пост в „Живом журнале“, в котором были обнаружены признаки дискредитации российской армии. Об этом ТАСС сообщили во вторник в пресс-службе суда. „Никулинским районным судом Москвы в открытом судебном заседании было рассмотрено дело об административном правонарушении по ч. 1 ст. 20.3.3. КоАП РФ (публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных сил Российской Федерации в целях защиты интересов РФ) в отношении Кураева А. В. Суд постановил признать Кураева виновным в совершении административного правонарушения и назначить наказание в виде штрафа в размере 30 000 рублей“, — сказали в пресс-службе. Согласно материалам дела, в отношении Кураева составили административный протокол за публикацию в „Живом журнале“ от 18 апреля, где он рассуждал о гражданской войне в России в 1918–1923 годах».

И в самом деле, в законодательных новеллах начала СВО не было сказано, о каких именно действиях армии России нельзя судить иначе, чем об этом сказал пресс-генерал. Судебная практика уже и до моего суда показывала, что нежелательными, а порой и преступными объявляются «ревизионистские взгляды» на Великую Отечественную войну. И вот оказалось, что можно сказать нечто ревизионистски-подсудное и про «гражданскую войну в России в 1918–1923 годах». Причем пресс-служба суда не дала подсказки: какую из сторон той войны я якобы дискредитировал?

Но уже есть церковно-образовательно-государственный канон рассказа об Александре Невском и Дмитрии Донском о более чем двух десятках «дней воинской славы России». Так что можно попасть под суд, если твой рассказ об исходе Бородинского сражения будет отличаться от первого рапорта о нем, что Кутузов послал царю — рапорта победного, но, увы, лживого.

И есть госстандарт освещения текущей жизни; точнее, антистандарт: нельзя видеть те черты российской жизни, какие видели в ней сотрудники «экстремиста и террориста» Алексея Навального. В частности, нельзя верить даже новым фронтовикам — если их рассказы не прошли утверждение военной цензуры.

Даже видя — не переводи увиденное в слова, не фиксируй в памяти, не передавай другим и не вовлекай их в обсуждение.

Есть своя логика мифа в запрете зеркал в доме покойника. Но занавешивание зеркал в жизни общества делает улицу слепой и безъязыкой. А само общество это беззеркалье делает беззащитным от корыстной пропаганды власти (будь она царская, олигархическая, чекистская или церковная).

Все узнаваемые и очевидные несоответствия пропагандистскому шаблону кажутся «частным случаем». Да, «случалось и такое», но «в целом у нас всё равно!..» Но главное — «не обобщайте!»

Поэтому приходится делать целые хрестоматии таких «частных случаев» и «исключений» — чтобы потом еще раз поставить вопрос: а вдруг всё же наш исторический мейнстрим был вот таким (ныне официально осуждаемым), а не бело-пушистым?

Один из стандартов российской пропаганды — «мы никогда ни на кого не нападали» — сопоставлен с реальной историей в моей предыдущей книге «Мифология русских войн».

Один из стандартов церковной пропаганды целиком соответствует стандартам современной левацкой пропаганды в Западном мире: «Мы — всегдашние жертвы! Нас всегда все обижали, но мы — никого!» Разбору этого тезиса посвящена моя следующая книга «Миссия и насилие». И там, кстати, будет разбираться уверение в том, будто в православии никогда не было инквизиции.

Но есть еще один рефрен церковной (а в нынешних условиях, по сути, и государственной) пропаганды: православие — самая миролюбивая религия. В отличие от католиков, мы никогда не предпринимали крестовых походов и не вели священных войн.

Этот вопрос не относится к числу чисто внутрицерковных. Если религия считается важнейшей структурой «культурного кода», то важно знать не только саморекламные ролики этой религии, но и ее реальную жизнь и историю. Вопрос данной книги — показать, какие стандарты военной этики, риторики и политики православная церковь генерирует и воспроизводит из века в век.

Воспитанникам приходских школ и семинарий ответ кажется очевидным: мы — бело-пушистые исповедники и жертвы, всегдашние жертвы чужих агрессий, никогда не обижавшие своих любимых соседей.

Однако я — решительный противник мнения, будто у русских есть какая-то особая или лишняя хромосома. Мы — как все… А религиозная мотивация войны — это константа всемирной истории. И Русь-Россия тут просто не может быть исключением.

 

Итак, данная книга начинается с фиксации изначального пацифизма древней церкви I–III веков.

В IV веке последовал грандиозный и почти мгновенный поворот жизни и политики церкви, вошедший в имперский («константиновский») период своей истории. И до объявления войны делом священным осталось только два века.

Далее следует глава с определением терминов — что считать «священной» или «религиозной» войной.

Потом будет краткий экскурс в историю Византийской Империи и церкви (именно там были заложены и сформулированы каноны православия).

А далее последует обзор войн русской истории. Конечно, это не будет обзором хода боевых действий. Речь пойдет о том, какой религиозный смысл и статус церковно-государственная пропаганда придавала каждой из этих войн или по их ходу, или описывая их с «летописной» дистанции и тем самым опять же создавая «канон».

В отдельную главу вынесен вопрос о том, можно ли приложить к реалиям русской церковно-военной истории слова из песенки французских гвардейцев (всем известной по советскому фильму «Д’Артаньян и три мушкетёра»):

Притон, молельня, храм или таверна,
Верши приказ, а средств не выбирай.
Тому, кто кардиналу служит верно,
Заранее заказан пропуск в рай.
Его Высокопреосвященство
Нам обещал на небе райское блаженство.

…Не все источники я нашел и привлек. Не всё вместилось в эту книжку. Но всё же до начала советского периода России трудным оказалось скорее найти войну, которую великий князь-царь-император развязывал бы и вел без ее религиозного экзальтирования, нежели обратное.

Несложно ответить на вопрос — «были ли в нашей истории войны с религиозным их обоснованием, с религиозной их мотивацией и с поставлением именно религиозных целей?» Да, были, и множество примеров будут даны в этой книге.

Сложнее ответить на противоположный вопрос — «были ли в нашей истории хоть войны без религиозного ее обоснования, без религиозной ее мотивация и без поставления именно религиозных целей?»

Тут два беловатых пятна, о которых хотелось бы знать больше, но источники такой возможности не дают.

Первое — войны «Древней Руси». Об их идейном оформлении летописи XVI и более ранних веков источников говорят слишком мало. И, возможно, летописцы просто не пишут о том, что кажется им очевидным.

Второе — это войны с теми недругами, которых Москва или Петербург не считали себе ровней. То есть с теми народами, у которых еще не было своего государственного устройства, и которых просто надо облагать данью и время от времени вновь приводить к покорности. Договор Московского князя и князя Литовского, царя Московского и короля Польского — это договоры равных. Тут есть место формальностям и протоколу. А с «чудью»?

Вот восстали мари и другие народы Поволжья. Иван Грозный снимает с Западного (литовского или шведского) фронта полки. Они идут через Москву на восток, на Черемисские войны. Но летописи молчат о проповедях московских митрополитов тем полкам. Хотя вряд ли войны с «языческими» осмыслялись московской стороной вне привычной парадигмы священной войны с неверными…

Незнакомы мне и речи епископов и священников, напутствовавших казаков Ермака…

Были эти молебны, проповеди и благословения? — Несомненно. Были иконы, сопровождавшие покровителей Сибири? Несомненно. Но записанных слов этих проповедей со словами — «идите и утвердите веру Христову среди язычников» я не встречал. Московская Повесть о покорении Сибири, вставленная в «Новый летописец», составлена без религиозной тематики.

А вот сибирские казачьи летописи отмечают, что татарский «…царь Кучюм повеле босурманам своим кликати скверную свою молитву и призывати поганыя свои боги». Или: «…принесоша погании под городок с собою кумир, и поставиша его под древом и начаша ему жрети, надеющеся помощию его городок тот взяти. В то время стрелиша ис городка ис пушки, и древо, под ним же бе кумир, разбиша на многия части».

Есиповская летопись с самого начала обличает верования жителей Сибири и Урала: «…апостоли написаша в правилех своих и вселенней предаша, еже бе рекоша: аще кто прилежит Маометовым заповедем и внемлет учение его, анафема да будет сиречь проклят. Паче же и идолоклонник предлежить проклятию».

То есть для казаков было характерно и важно восприятие сибирского населения как чужеверного. А себя они считали войском Истинного Израиля, войском Божиим. После цитации ветхозаветных повелений об истреблении язычества, летописец говорит: «…посла Бог очистити место святыни и победити бусорманского царя Кучюма и разорити боги мерския и их нечестивая капища. Избра бог атамана Ермака Тимофеева».

Летопись итожит: «Гл. 35. Оттоле солнце евангельское землю сибирскую осия, во многих местах поставишася святыя божия церкви и прибежище православным христианом. И мнози невернии уведевше християнскую веру крестишася. Гл. 36. Божиим изволением и повелением царя Михаила Федоровича всея Русии и благословением патриарха Филарета Никитича поставлен бысть в Сибирь первой архиепископ Киприян. Он же повеле имена убитых казаков написати в церкви в соборной синодик и в православную неделю кликати повеле с прочими пострадавшими за православие вечную память. Гл. 37. Синодик казаком. Избра бог и посла атамана Ермака с дружиною очистити место святыни и победити босурманскаго царя Кучюма и разорити богомерския их нечестивыя капища. Но на тех местах поставишася гради и воздвигошася святые божии церкви. И восприимше щит истинной веры вси глаголюще достойны умрети за истинныя святыя божия церкви за истинную веру пострадати».

Религиозная война? Но в некотором смысле это прокси-войны. И московский царь сибирскому царю Кучюму войну не объявлял. И далекие московские патриархи в казачьих сибирских летописях отсутствуют…

Также вековая цепочка покорения одного за другим народов Кавказа представлялась почти что пограничными инцидентами и обошлась без речей столичных иерархов (московский митр. Филарет упоминает о них даже без уточнения имени противника: «война против горцев»).

Более уверенно можно бы сказать, что религиозный характер не придавался тем войнам, которые не объявлялись. Это военные походы в Среднюю Азию в конце XIX века.

И уж точно не было у русских царей-императоров таких военных замыслов, которые остановил бы их придворный митрополит-патриарх-синод своим кротким миротворческим евангельским увещеванием или даже угрозой анафемы.

Но для опровержения тезиса «в истории православного мира не было религиозных войн» не нужно доказывать, что «все войны православного мира имели религиозный характер».

«Фальсификация» (опровержение) экзистенциальных отрицательных суждений («N не существует»), включающих в себя кванторы всеобщности (типа «никогда») довольно просто. Так, для опровержения тезиса «черных лебедей не было и быть не может», достаточно представить один факт наблюдения одного лебедя черного цвета.

В этой книге представлено много более одного факта ведения православными церковно-государственными властями религиозно мотивированных войн, в том числе наступательных.

Но даже тем читателям, чьи исторические знания и так не позволяют им принять тезис «православная церковь никогда не…», предлагаемая мною подборка может быть и интересна, и полезна.

Ведь и среди их друзей и интернет-знакомых наверняка есть люди, которым нравится миф о стране, никогда не нападавшей и никогда не ведшей религиозных войн. Один и даже два примера их не переубедят. И тогда почему бы не усложнить их мир предложением вот такой хрестоматии?

Отправить