Осторожно, с тянущим ощущением пустоты под ложечкой, Алисé открыла дверь квартиры. Нико и Тина замерли у неё за спиной. Шум доносился с лестничной клетки. Босиком она прокралась в коридор жилого дома и заглянула через перила.

Этажом ниже, наискосок от её собственной квартиры, коренастый мужчина в этот самый момент бросился плечом на входную дверь. Второй разбежался и с размаху ударил ногой по дверному полотну — дерево с треском раскололось. Алисé вздрогнула.

Ничто и никто, казалось, не в силах помешать этим двоим проникнуть внутрь.

В квартиру Эдди Йегера.

Полицейского гауптмейстера Эдди Йегера.

Тем временем из своих квартир начали выглядывать и другие соседи.

— Прекратите! Немедленно! Я вызываю полицию! — завизжала Хельга, жительница верхнего этажа.

Так же бесшумно, как выскользнула, Алисé юркнула обратно в квартиру и закрыла дверь.

— Что там происходит? — потребовала ответа Тина. Её лицо снова избороздили тревожные морщины. — Может, вызвать полицию?

— Она уже здесь, — ответила Алисé.

Трюк с GPS-трекером сработал безупречно. К счастью, посылка была упакована небрежно, и подсунуть туда маячок не составило труда.

Провидение!

Тина снова приоткрыла входную дверь на щёлочку и прислушалась.

Нико испуганно посмотрел на Алисé.

— Боюсь, я знаю, кто это такие.

— Пойдём, быстро! — скомандовала Алисé и потянула Нико за рукав футболки.

Нужно было воспользоваться моментом, пока Тину больше занимали события на лестнице, чем они сами. Они торопливо скрылись в её комнате.

— Я не понимаю, — сказал Нико, выглядевший странным образом одновременно сонным и предельно бодрым.

— Ты же рассказывал мне про того старика на внедорожнике, который снял тебя с самоката на Савиньиплац?

Нико виновато промолчал.

— Ну вот, дедуля тебя отследил. Хотя, может, это опять какие-нибудь мутные клиенты из лихтенбергской подсобки, которым ты впарил глючную программу. Тут я не уверена.

Нико поднял на неё бесконечно печальные глаза.

Алисé читала его лицо как раскрытую книгу. Сейчас в нём боролись сразу несколько чувств: стыд, страх, раскаяние и полная подавленность.

Она знала — он ни о чём не мечтал так страстно, как о настоящем успехе своих программ. Беда была в том, что он слишком часто тестировал их на себе и каждый раз терял кучу денег. Как бы он ни уповал на искусственный интеллект, надёжных прогнозов для ставок тот пока не выдавал.

Одно Алисé поклялась себе как будущий разработчик игр: никогда — даже за самое щедрое вознаграждение — она не станет создавать pay-to-win или гача-игры. Никогда.

Нико был лучшим наглядным предостережением. Ставки, игромания — всё это вело только в одном направлении: вниз.

И всё же она любила в нём эту решимость. Его честолюбие. Его неукротимую волю, которая не давала ему остановиться.

 

Они знали друг друга с детства. Ему было семь, ей пять, когда она попала в приёмную семью. Они росли как брат и сестра — только ими не являлись.

Иногда Алисé была рада, что между ней и Нико нет кровного родства. Это позволяло ей допускать свои тайные чувства к нему и хранить крошечную надежду, что когда-нибудь он ответит ей взаимностью.

У них с Нико были и другие братья и сёстры — тоже не родные по крови, — которые жили у Сузи и Валентина. Их объединяла общая судьба: у всех были либо скверные, либо вовсе никаких родителей, и всех приняли к себе Мареки. Те двое старались быть справедливыми ко всем, но бо́льшую часть детства Алисé и Нико всё же провели за компьютерными играми.

Погружение в анимированные миры, совместные поиски решений, азарт и порой отчаяние, когда ничего не получалось, — всё это спаяло их воедино. И в отличие от других приёмных братьев и сестёр, их объединял ещё один общий страх — страх перед снами. Каждый справлялся с ним по-своему.

 

— Прости, сестрёнка, — сказал Нико, тут же дёрнулся и схватился за ребро.

Вот опять. Это слово, которым он каждый раз напоминал ей, какая она дура. Сестрёнка. Словно нарочно подчёркивая, что со своими чувствами она совершенно одинока. Что она, очевидно, обманывалась.

Тогда, подростками, они тренировались в открытом бассейне — учились на случай экстренной ситуации делать друг другу искусственное дыхание под водой. Он нырнул к ней, взял её лицо в ладони и прижал свои губы к её, вдувая в неё воздух. Этот странно интимный момент ощущался как нежный поцелуй — и навсегда посеял в Алисé глубокую неуверенность.

И наверное, она ошибалась и во все те другие мгновения, когда Нико смотрел на неё не так, как смотрел бы брат. Скорее всего, она просто проецировала собственные желания на его поведение.

Алисé выдвинула ящик прикроватной тумбочки и порылась в нём.

— Извини, у меня только четырёхсотки, — сказала она, протягивая Нико упаковку ибупрофена. — Судя по твоему виду, тебе стоит принять сразу две!

Затем достала один из многочисленных внешних жёстких дисков, лежавших в том же ящике, и запустила копирование. Времени сжать игру до нужного размера уже не оставалось. Значит, придётся принести её в университет на носителе. Не вполне по правилам, но по крайней мере Пфалькамп сможет её запустить.

Когда снаружи послышалась громкая ругань, она подошла к окну.

Нико встал рядом.

— Как бы ты это ни провернула — ты гений, Алисé! — сказал он и обнял её за плечо.

Бок о бок они наблюдали, как двух бугаёв заталкивают в полицейскую машину. Эдди Йегер в банном халате стоял рядом с коллегами, яростно жестикулируя.

— Вот бы и Густава тоже прихватили, — сказал Нико.

— А кто вообще такой этот Густав?

— Человек, которому я продал программу для повышения шансов на спортивных ставках.

— Дай угадаю: она не работает.

— Нет, работает. Но он уговорил меня поставить мой гонорар за программу у него же, за покерным столом.

Алисé хлопнула себя ладонью по лбу.

— Только не говори мне, что…

— Мне не везло. А теперь он натравливает на меня своих громил — выбивать карточный долг, — и всё это пока сам гребёт деньги лопатой с моей нейросетью! Если честно — я ещё радуюсь, что вчера они со мной обошлись относительно мягко. Они ведь могут отделать так, что мало не покажется. Отпустили-то меня только потому, что я пообещал достать деньги. Попадись я им сейчас — это был бы билет либо в больницу, либо на кладбище.

Нико откашлялся.

— Я знаю, не надо было просаживать деньги. Но я честно думал, что вот-вот фортуна повернётся ко мне лицом.

У Алисé в который раз возникло ощущение дежавю. Песню о невезении она слышала от него слишком часто.

— О какой сумме идёт речь? Трёхзначная?

Нико молчал.

Алисé сглотнула.

— Четырёхзначная?

Нико опустил взгляд и едва заметно кивнул.

Алисé решила пока не давить и мягко провела ладонью по его спине.

— Может, на этот раз я действительно влип по-настоящему. Может, теперь они меня держат за горло, — выдохнул Нико.

— И его правда зовут Густав? — спросила Алисé с улыбкой — чтобы немного его разрядить.

Нико усмехнулся.

— Не очень-то вяжется с хозяином подпольной букмекерской конторы, да?

— Есть! — вырвалось у неё.

Взгляд через его плечо подсказал ей: копирование дипломной работы наконец завершилось. Готово. Она спасена. Игра была полной и соответствовала почти всем требованиям факультета. А то, что файл чуть великоват — Пфалькамп ей это простит. Стипендия была практически в кармане, и следующие три семестра она могла провести в Америке, получая степень магистра.

К сожалению, далеко от Нико. Зато — вне досягаемости вздорной хозяйки квартиры, у которой, конечно, были все основания злиться — Алисé это признавала, — но которая всё равно не имела права обращаться с ней как с маленьким ребёнком.

Алисé достала из шкафа свою счастливую куртку. Единственная вещь, оставшаяся от родителей. В неё она была закутана, когда четырёхлетнюю, совершенно одинокую, нашли на заднем сиденье старенького «Гольфа». Промокшую и переохлаждённую, скорее мёртвую, чем живую.

Вскоре после того, как она не послушалась папиного приказа — и он превратился в кровавое облако.

Представление о том, как его растерзал волк, не совпадало с её собственным восприятием. Но, может быть, тот красный туман из памяти — кровавый туман, как она его с тех пор называла, — был всего лишь кровью, хлынувшей из его тела?

Она натянула яркую пуховую куртку, которая всё ещё была ей чуть великовата, и торопливо сунула ноги в кроссовки.

— Прости, мне пора бежать. Не сердись, может, я хотя бы успею сдать работу вовремя.

— Ты справишься! Давай, жми! — сказал Нико, протягивая ей жёсткий диск и рюкзак. Затем он поднял кулак, и Ализе стукнула по нему своим.

— Держи за меня кулачки как минимум до девяти, — бросила Ализе и вылетела из комнаты, из квартиры — на лестницу. Сбегая вниз, она заметила, что дверь квартиры Йегера сильно пострадала и теперь была наспех прикрыта плёнкой.

Прости, Эдди! У меня правда не было выбора. Ты единственный, про кого я знала наверняка — он сможет за себя постоять.

Выскочив из подъезда на улицу, к фонарному столбу, где стоял её старый дамский велосипед, она полезла в карман джинсов за ключом от замка. Осеннее берлинское небо было сплошь серым, но хотя бы дождя не было.

На мгновение ей показалось, что она наконец берёт свою жизнь под контроль, — и тут же её словно швырнуло обратно в безнадёжную реальность. Будто кто-то дёрнул стоп-кран.

Нет!!!

Она в оцепенении уставилась на велосипед у фонаря. Кто-то проткнул оба колеса.

Да этого просто не может быть!

Последние крохи энергии, питавшие надежду на счастливый финал, словно нашли лазейку и просочились сквозь все поры её кожи в пустоту. Обессиленная, без малейшего запасного плана, она опустилась на асфальт и подпёрла вдруг ставшую невыносимо тяжёлой голову руками.

Это те громилы?

Она покрутила шеей — та нещадно ныла с тех пор, как она рывком вскочила из игрового кресла, будто сотни раскалённых иголок впивались в мышцы. При этом на мгновение открыла глаза — и замерла.

Что за…?

Там, где только что стояла полицейская машина, теперь тихо урчал мотором чёрный лимузин. Стёкла были тонированы, даже водителя не разглядеть.

Бандиты уехали — теперь что, прибыл спецотряд забрать Нико?

Во что же ты вляпался?

Алисé старалась не пялиться на лимузин, когда заднее стекло дорогого автомобиля поползло вниз.

Показалась женщина неопределённого возраста. Платиновый блонд коротко стриженных волос с выбритыми висками подошёл бы скорее подростку. Но впалые щёки уже покрывали первые старческие пятна.

На мгновение Алисé задалась вопросом, не слабовидящая ли эта дама — а может, и вовсе слепая, — потому что даже в пасмурную погоду её глаза скрывала угольно-чёрная массивная оправа солнечных очков.

По какой-то необъяснимой причине Алисé вдруг стало совершенно ясно: эта женщина здесь не из-за Нико. Она физически ощущала, как незнакомка из-за тёмных стёкол буквально пригвождает её взглядом.

Только что женщина ещё улыбалась — и вдруг в её руке оказался канцелярский нож, которым она приветственно помахала Алисé:

— Вас не нужно подвезти?

---

 

Отправить