Лечение лудомании

Лечение аддикции от азартных игр включает в себя несколько основных надежных методов и значительное число мало подтвержденных способов, которые зависят от личных особенностей пациента и тяжести нарушения.

Самый верный и научно доказанный подход – когнитивно-поведенческая терапия (КПТ). Этот метод помогает человеку осознать свои мысли и действия, имеющие негативные последствия. Психотерапевт анализирует и намечает возможные стратегии их изменения, чтобы пациент смог вернуться к нормальной жизни. Кокрановский обзор 2012 года подтверждает эффективность КПТ для снижения склонности к азартным играм, а также для уменьшения симптоматики, вызванной патологическим пристрастием [29]. При этом длительность терапевтического эффекта изучена относительно мало, прогнозы по сохранению результата КПТ весьма противоречивы и индивидуальны. Обычно речь идет о сроках в 1–2 года [30].

Основные направления в нелегком пути лечения лудомании:

• Психологическая помощь: индивидуальная и групповая терапия, семейная терапия.

• Медицинская помощь: медикаментозная терапия с применением антидепрессантов и препаратов, стабилизирующих настроение (обзор основных фармакологических подходов: [31, 32]).

• Лечение сопутствующих расстройств, поскольку лудомания часто сочетается с другими зависимостями (например, алкоголизмом) или психическими расстройствами, которые тоже требуют квалифицированной корректировки.

• Недопуск к азартным играм: зачастую для контроля зависимости требуется заблокировать человеку доступ к соответствующим заведениям и сайтам, предлагающим игры на деньги, и даже обеспечить лечение в стационаре под постоянным наблюдением специалистов.

Терапия – вещь обычно длительная, и не терпит принуждения. Она требует добровольного (это чрезвычайно важно!) и активного соучастия пациента и его близких, взаимодействия с психологами и психотерапевтами [33]. Мне как нейрофизиологу не раз случалось выступать перед аудиторией, где многие слушатели были текущими либо бывшими лудоманами, а также их родственниками. Я рассказывал об особенностях работы мозга и механизмах (в том числе клеточных и молекулярных) формирования зависимостей от азартных игр. Эти мои выступления можно рассматривать в качестве компонента психологической поддержки, ведь объективная научная информация позволяет вывести ситуацию из сферы эмоций и сугубо личностных проблем в область, когда многое можно понять и реально исправить. Чем больше знаешь о себе и своем мозге, почему происходит так или иначе, тем проще действовать, чтобы себе помочь.

В ЦЕЛОМ ИЗ ЗНАЧИТЕЛЬНОГО КРУГА ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ЗАВИСИМОСТЕЙ ЛУДОМАНИЯ ПО СТЕПЕНИ ВЫРАЖЕННОСТИ И НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКИМ МЕХАНИЗМАМ НАИБОЛЕЕ БЛИЗКА К ЗАВИСИМОСТЯМ ФАРМАКОЛОГИЧЕСКИМ.

Последние нередко связаны с приемом веществ, сходных с дофамином или норадреналином, затрагивают те же нейросети систем подкрепления, что и азартные игры, нарушают работу тех же синаптических контактов [34, 35, 36]. На генетическом уровне предпосылками развития как лудомании, так и фармзависимостей, служат сходные изменения активности молекулярных компонентов систем дофамина, серотонина, эндорфинов, норадреналина, ацетилхолина, эндоканнабиноидной системы.

Как же физиологически оценить успех терапии лудомании? Использовать приборные методы диагностики активности головного мозга, такие как ЭЭГ и фМРТ. Они позволяют отслеживать изменения в работе нейронных сетей до и после лечения. Успешная терапия обычно сопровождается нормализацией активности в таких участках, как префронтальная кора, поясная извилина, гиппокамп, миндалина. Улучшается взаимодействие ассоциативной теменной коры с лобной долей (в том числе за счет роста эффективности связывающих эти области волокон белого вещества мозга). В результате растет когнитивный контроль, снижается импульсивность и уровень негативных эмоций. Параллельно используются нейропсихологические тесты, с помощью которых можно измерить улучшение внимания, памяти, способности контролировать эмоции и поведенческие реакции.

Так что при успешной терапии с лудоманией можно справиться, вернуть себе радость нормальной жизни и привести свой мозг в порядок. Не стоит отчаиваться – дорогу осилит идущий.

На этом мы, пожалуй, завершим исследование феномена азарта игроманий. Теперь вы – тот самый человек, которого не заманишь в казино и не заставишь спустить половину зарплаты на лотерею. Пусть у вашего кошелька не случится game over, ну а мы переходим к азарту движения и спорта.

2

Азарт: движение, спорт и экстрим

Одна из важнейших функций нашего тела – двигательная. Предки человека выживали во многом благодаря своей активности, ведь стейк из мамонта не продавали в супермаркетах верхнего палеолита. Охота включала бег, прыжки, лазанье, метание камней и копий. Все это влияло не только на физическую выносливость, но формировало уникальные адаптации в организме и нервной системе. Эти адаптации стали основой как точных, эффективных мышечных сокращений, так и двигательного обучения. А еще они явились базой для генерации положительных эмоций.

НАУКА ПОДТВЕРЖДАЕТ: РАДОСТЬ ДВИЖЕНИЙ – НЕ ПРОСТО СУБЪЕКТИВНОЕ ОЩУЩЕНИЕ И НЕ РЕКЛАМНАЯ КАМПАНИЯ ФИЗКУЛЬТУРНИКОВ. ЭТО РЕЗУЛЬТАТ СЛОЖНОЙ СОПРЯЖЕННОЙ РАБОТЫ ВСЕХ СИСТЕМ ОРГАНИЗМА, В ТОМ ЧИСЛЕ НА КЛЕТОЧНОМ, СИНАПТИЧЕСКОМ И МОЛЕКУЛЯРНОМ УРОВНЯХ.

На основе радости движений мозг ребенка, а потом и взрослого (лобная кора, мозжечок, стриатум) формирует и сохраняет моторные навыки. Двигательная память и основанная на ней работа мышц – важнейшая часть активности нервной системы. Чтобы ее реализовать, задействуются три четверти наших нейронов – гораздо больше, чем при мышлении, зрении и слухе или в работе мотивационно-эмоциональной сферы.

Быстрые и точные движения, направленные на эффективное взаимодействие с окружающим миром, – залог удовлетворения самых разных потребностей. Добраться до высоко висящего яблока, удрать от хищника, продемонстрировать свою ловкость партнеру во время ухаживаний («Смотри, как могу!»), победить конкурента и остаться «царем горы» на вершине сугроба – всему этому нейросети учатся, начиная с детских игр. Сделать лучше, чем я сделал вчера, – уже в этом есть элемент азарта и преодоления препятствий. Сделать лучше, чем конкурент, – это вообще суперзадача, и вот уже два козленка несутся наперегонки, а два котенка или щенка борются, выясняя, кто сильнее.

Игра позволяет убрать избыточную агрессию из такой конкуренции. В итоге мы получаем состязание, турнир, спорт, где элементы двигательной ловкости и выносливости (этап выделения дофамина) тесно переплетаются с азартным стремлением стать первым, победить, обогнать соперников (тут к процессу подключается норадреналин).

Спортивный азарт испытывают и болельщики – во многом благодаря системам зеркальных нейронов, которые переносят на нас чужие действия и эмоции. В книге «Мозг и его потребности» я пишу об этом в седьмой главе.

Вот, скажем, финал большого чемпионата, футбольный форвард бьет решающий пенальти. Страсти накалены. Половина из многих тысяч следящих за матчем болельщиков вместе с ним ударяет по мячу – можно даже зафиксировать сокращения соответствующих мышц. Вторая половина зрителей вместе с вратарем прыгает в «девятку». Эмоции зашкаливают, букмекеры не успевают принимать ставки от всех желающих (вспомните предыдущую главу), жизнь бурлит и полна впечатлений! Так что если жена пилит вас за то, что вы «диванный» футболист, можно рассказать ей о зеркальных нейронах.

В этой же главе мы будем прежде всего обсуждать азарт спортсмена, положительные эмоции человека, который сам движется и соревнуется. Как и во всех подобных историях, здесь тоже есть область, когда азарт способен принимать избыточные и даже разрушительные, деструктивные формы. Фигурист, рискуя травмой, тренирует пятерной прыжок. Альпинист в одиночку идет на покорение восьмитысячника. Фридайвер берет глубину в 100 м, забыв о явной опасности для жизни. И это лишь малая часть возможных примеров.

Конечно, не все мы спортсмены и экстремалы. Начнем с того, что важно для каждого человека: попробуем выяснить, какие молекулярные и клеточные механизмы отвечают за положительные эмоции от физической активности.