Сибилла сидела на заднем сиденье машины, которую вёл комиссар Виттшорек, и смотрела в боковое окно. В конечном счёте она не стала сопротивляться, когда полицейские предложили ей проехать с ними.

Может, так даже лучше. Может, они наконец прольют свет на эту чудовищную ситуацию.

Йоханнес остался дома. Взгляд, которым он проводил её, когда она выходила из дома, был полон ненависти. Но сейчас ей было всё равно.

За окном тянулись бетонные лица пригородных домов. Сквозь треск и шипение помех до неё долетали обрывки голосов из динамика где-то в передней части салона — словно кто-то говорил в жестяное ведро на другом конце света. Неразборчиво. Не для её ушей.

Фасады домов расплывались перед глазами. Она отступала из мира, который по непостижимым причинам перестал быть её миром. Мысли вращались только вокруг одного.

Лукас.

Она видела его перед собой — он лежал на полу гостиной, на мягком одеяле. Тогда они ещё снимали квартиру на втором этаже многоквартирного дома.

Она слышала его нетерпеливые вскрики, когда он раз за разом пытался подняться на ноги и снова шлёпался на попу. Ему было мало — хотелось быстрее. Ему всегда хотелось быстрее. Когда она кормила его и не успевала вовремя набрать кашу на ложку, он хлопал по ней своими маленькими, сладкими пальчиками и яростно отчитывал её на своём младенческом языке.

Позже, когда он учился кататься на велосипеде, — та же история: всё было слишком медленно. Как он плакал, когда не получилось с первого раза! Ей приходилось бежать рядом, придерживая его за багажник маленького велосипеда, — снова и снова. Уже стемнело, когда наконец получилось и он смог сам нарезать круги по двору.

Картинки расплылись — Лукас. Мой Лукас — и уступили место другой сцене.

Наша прогулка на кораблике, тогда… Лукасу только-только исполнилось три, он сидит на плечах у отца и смотрит с разинутым ртом на проплывающий берег. Над палубой натянута длинная верёвка с разноцветными флажками, которые танцуют на ветру. Мой сын…

Она отчётливо видела лицо своего мальчика — на нём была написана та незамутнённая, распахнутая восторженность перед миром, на какую способны только дети.

Луч её памяти скользнул к мужчине, на чьих плечах сидел Лукас, — и она вздрогнула. Там, где должны были быть глаза, нос и рот Ханнеса, на неё смотрело бесконтурное овальное пятно. Она попыталась разглядеть в воспоминании детали, но образ становился всё более размытым, чем сильнее она вглядывалась.

И вдруг — исчез совсем.

Вместо картинки — только белый шум. Рябь пустого экрана.

Рябь.

— Что с вами? Вам нехорошо?

Сибилла распахнула глаза. Гроэ обернулся к ней, а взгляд Виттшорека метался между зеркалом заднего вида и дорогой.

Видимо, она громко застонала.

— Нет… То есть да. Всё в порядке.

Гроэ смотрел на неё в упор, и в его взгляде не было ни капли сочувствия.

— Пожалуйста, — произнесла она умоляюще, — отвезите меня в больницу возле Остентора. Я покажу вам подвальную комнату, где меня держали. И этого доктора Мюльхауса… Господи, ведь если человек сошёл с ума и воображает себя кем-то другим, он же не может помнить каждую мелочь из этой воображаемой жизни! А мой сын… Лукас… его рождение, крещение… — Понимаете, я помню каждое мгновение его жизни! Я не могу выдумать собственного ребёнка, чёрт возьми! Я не знаю, что со мной произошло, но мой мальчик — он-то тут ни при чём. Помогите мне. Пожалуйста.

— Вы подозреваетесь в причастности к исчезновению фрау Аурих, — бесстрастно объяснил Гроэ. — Сначала мы поедем в управление и запишем ваши показания. А потом посмотрим.

— Конечно, я причастна к исчезновению! — вспыхнула Сибилла. — Потому что я и есть Сибилла Аурих, которая исчезла! Господи, это же полное безумие.

Гроэ с тяжёлым вздохом отвернулся и уставился вперёд. Через некоторое время Виттшорек бросил на него взгляд и сказал:

— Что мешает нам ненадолго заглянуть в больницу? По крайней мере, в этом вопросе мы получим ясность. Это может сэкономить нам кучу времени.

Гроэ промолчал. Потом снова обернулся к ней.

— Ладно. Но пока мы туда едем, расскажите нам во всех подробностях, что якобы с вами делали в этой больнице.

 

Сибилла торопливо кивнула, начала рассказ со сна и закончила десять минут спустя — в тот самый момент, когда Виттшорек повернул ключ зажигания и мотор заглох. Она описала все события этого дня в мельчайших деталях, однако по какому-то безотчётному наитию умолчала об имени Рози.

Теперь она смотрела в боковое стекло. За окном стояла больница.

— Что ж, давайте посмотрим, что там с этим подвалом, — сказал Виттшорек и ободряюще ей подмигнул.

Сибилла была ему благодарна.

Она потянулась к двери, но та не открывалась. Гроэ открыл ей снаружи и произнёс:

— С нетерпением жажду увидеть ужасную темницу, в которую вас заточили.

 

У информационной стойки в вестибюле больницы им приветливо улыбнулась молодая круглолицая женщина с тёмным каре, стоявшая за П-образной стойкой. Тонкая дужка гарнитуры тянулась вдоль её щеки ко рту.

Гроэ вытащил удостоверение из заднего кармана и протянул ей.

— Старший комиссар Оливер Гроэ, уголовная полиция. Мы хотели бы поговорить с доктором Мюльхаусом.

Дежурная улыбка исчезла с её лица, сменившись выражением рвения. Набирая номер на огромном телефонном коммутаторе, она спросила:

— Мне нужно уточнить, на месте ли он. По какому вопросу?

— Вас это не касается, — отрезал Гроэ, и она обиженно уставилась на клавиатуру.

После короткого разговора по телефону девушка сообщила:

— Доктор Мюльхаус будет через несколько минут. Можете пока присесть вон там.

Гроэ молча развернулся и направился к группе оранжевых пластиковых стульев посреди холла. Виттшорек улыбнулся девушке и поблагодарил, что явно её смягчило — она улыбнулась в ответ.

 

Сибилла не могла усидеть на месте. С каждой минутой нервозность нарастала. Интересно, как этот Мюльхаус отреагирует, когда она снова возникнет перед ним. Шишка у него наверняка знатная.

Оглядываясь в очередной раз, она заметила мужчину с тёмными волосами, закрывавшими уши по бокам. Он стоял у стены рядом с маленьким больничным киоском и неотрывно смотрел на неё. Ему было лет тридцать пять, спортивное телосложение, светлые хлопковые брюки, белая футболка.

Когда она посмотрела ему прямо в глаза, он не отвёл взгляда. Если она правильно разглядела на таком расстоянии, в его глазах было что-то вроде сочувствия. Или жалости.

Это он на меня смотрит? Я его знаю? Или должна знать?

Пульс Сибиллы участился. Она повернулась к Виттшореку, сидевшему через два стула от неё, и хотела обратить его внимание на незнакомца, но комиссар кивнул в сторону информационной стойки.

Там высокий, полноватый мужчина в белом халате разговаривал с молодой сотрудницей, которая как раз указывала в их сторону. Он кивнул и направился к ним.

Мюльхаус, видимо, послал одного из своих врачей за нами.

Мужчина остановился перед ними и обратился к старшему комиссару:

— Добрый день, — произнёс он приветливо. — Мюльхаус. Чем могу помочь?

Сибилла уставилась на него. Этот кошмар. Она вскочила и выпалила:

— Вы… вы не тот доктор Мюльхаус, которого я имела в виду! Где другой доктор Мюльхаус? Который был здесь сегодня утром? Главный врач?

Мужчина вопросительно посмотрел на полицейских. Гроэ поднялся и сказал:

— Я старший комиссар Гроэ, мой коллега — комиссар Виттшорек. Мы отнимем у вас совсем немного времени, доктор Мюльхаус. Вы знаете эту женщину?

Врач внимательно оглядел Сибиллу и покачал головой.

— Нет, не знаю.

Его взгляд вернулся к её глазам.

— Что вы имели в виду под «другим доктором Мюльхаусом»? Кроме меня, здесь никого с такой фамилией нет. А руководитель клиники — профессор доктор Кляйншмитт.

Гроэ бросил на коллегу торжествующий взгляд.

— Ну что, убедились? Можем ехать?

— Нет! — в ужасе крикнула Сибилла. — Пожалуйста! Значит, кто-то другой выдавал себя за доктора Мюльхауса. Тот человек — стройный, невысокий, лет пятидесяти, чёрные волосы. Подвал! Нам нужно спуститься в подвал, и тогда вы увидите, что я говорю правду.

Виттшорек обратился к высокому мужчине:

— Можно ли взглянуть на подвальные помещения?

— Это нелепо, — вмешался Гроэ, не дав доктору Мюльхаусу ответить.

Виттшорек проигнорировал замечание и вопросительно посмотрел на врача. Тот был явно озадачен.

— Ну… да, конечно. Что вы хотите увидеть? Патологоанатомическое отделение? Морг? Водолечебницу? У нас здесь два подвальных этажа. Что именно вы ищете, если позволите спросить?

— Нам нужно с задней стороны, — быстро сказала Сибилла, — через сад. Помещение, которое я имею в виду, можно попасть, по-моему, только через лестничную клетку с тыльной стороны здания.

— Ну всё, хватит! — Лицо Гроэ побагровело.

Виттшорек спокойно произнёс:

— Раз уж мы здесь, не повредит осмотреть подвал.

— Если хотите, я вызову завхоза, — предложил Мюльхаус. — Уж если кто и знает тут каждый подвальный закуток, так это он.

Сибилла с надеждой посмотрела на Виттшорека. Тот бросил короткий взгляд на коллегу и кивнул. Гроэ театрально закатил глаза, но больше ничего не сказал.

Доктор Мюльхаус развернулся и, развевая полами халата, зашагал к информационной стойке.

Сибилла опустилась обратно на стул — и вспомнила о мужчине у киоска. Место, где он стоял, было пусто. Она обшарила взглядом весь вестибюль, но его нигде не было.

Наверное, показалось. Просто хотел пофлиртовать.

С тяжёлым вздохом она опустила голову и уставилась в пол у своих ног.

---

Не прошло и двух минут, как перед ними появился завхоз. Мужчине могло быть сорок пять, а могло и пятьдесят; ростом он был примерно с этого так называемого доктора Мюльхауса, но значительно худее. Серый халат, надетый поверх джинсов и красной клетчатой рубашки, висел на его костлявых плечах, как на проволочной вешалке, придавая ему нескладный вид.

Он приветливо поздоровался и представился: Хайко Файт.

После того как Виттшорек объяснил ему, что они ищут, доктор Мюльхаус попрощался, сославшись на ожидающих амбулаторных пациентов. Виттшорек, Гроэ и Сибилла последовали за завхозом на лестницу, откуда он повёл их сначала на этаж ниже, а затем — через коридоры и помещения, похожие друг на друга как близнецы.

Сибилла потеряла ориентацию почти сразу. Ощущение, что она никогда не выберется отсюда сама, усиливалось с каждой новой дверью и каждым новым коридором.

Наконец Файт остановился перед массивной железной дверью и попытался её открыть. Ему пришлось несколько раз с силой дёрнуть за ручку, прежде чем дверь поддалась со скрежетом. Они прошли внутрь и оказались на тёмной лестничной клетке, которую Сибилла узнала.

Они вышли на маленькую площадку посередине, между четырьмя короткими лестничными пролётами. Во время утреннего побега Сибилла не заметила эту дверь, что, впрочем, её не удивило.

— Сюда! Нам вниз! — взволнованно воскликнула она и протиснулась мимо Файта.

Не оглядываясь, она сбежала по ступеням двух пролётов. За спиной слышались шаги остальных.

Внизу она остановилась у входа в большое подвальное помещение и заглянула внутрь. Всё выглядело точно так же, как несколько часов назад.

С облегчением она указала поверх ящиков на закрытую дверь напротив и сказала, обращаясь к Гроэ:

— За ней — небольшой коридор, ведущий в комнату, где меня… Сейчас вы сами увидите, что я не врала.

Быстрым шагом она пошла между ящиками, за ней — Файт и оба полицейских. Эта дверь тоже оказалась не заперта, но когда Сибилла открыла её, перед ней зиял тёмный коридор. Она замерла и беспомощно оглянулась на завхоза.

Файт кивнул и прошёл мимо неё. Через мгновение под потолком вспыхнули неоновые лампы, заливая короткий коридор холодным светом.

Сибилла обратила внимание, что дверь на противоположном конце была необычно широкой — почти угрожающей, как глаз циклопа.

— Вот оно, — прошептала она, но не двинулась с места.

Когда и спустя несколько секунд никто так и не шевельнулся, Гроэ проворчал:

— Мы так и будем пялиться на дверь или всё-таки посмотрим, где эта дама якобы была заперта?

Хайко Файт подчинился, подошёл к двери, повернул облезлый латунный набалдашник, заменявший с этой стороны ручку над замком, и толкнул створку. Дверь поддалась.

Сибилла почувствовала, как участилось сердцебиение. Вполне возможно, что лже-доктор Мульхаус всё ещё там, внутри. Может быть, он до сих пор без сознания. Или даже…

— Ну вот, как я и предполагал, — Гроэ оборвал ход её мыслей.

Он протиснулся мимо неё и первым вошёл в помещение — сразу после того, как Файт нащупал выключатель. При виде нескольких ящиков, расставленных в совершенно пустом пространстве, Сибиллу покинули последние силы.

Это. Не. Может. Быть.

Гроэ стоял прямо перед ней, буравя её взглядом.

— Если вам в ближайшее время не придёт в голову исключительно убедительное объяснение всему этому, в вашем будущем я вижу лишь два варианта: камера в тюрьме или палата в психиатрии.

Сибилла просто откинулась спиной к голой стене и уставилась в пустоту, не в силах произнести ни слова. Тем временем Виттшорек медленно пробирался между ящиками, время от времени приседал на корточки и разглядывал пол — так, словно искал следы на месте преступления.

— Когда вы в последний раз спускались сюда, господин Файт? — донёсся до неё голос комиссара.

Завхоз задумался.

— Хм… Месяца два-три назад, не меньше. Сюда редко кто заглядывает.

— А кто ещё имеет доступ в это помещение?

— Да кто угодно. Снаружи дверь никогда не запирается. Только если вы внутри и без ключа — тогда лучше следить, чтобы она не захлопнулась.

Он широко ухмыльнулся.

— Если мы тут задержимся, стоит подпереть дверь ящиком. Ключ висит наверху, у меня в кабинете, в ключнице.

Сибилла очнулась от оцепенения.

Я не врала. Чёрт возьми, я не врала…

Не успев толком осознать, что делает, она оттолкнулась от стены. Бросила быстрый взгляд на Виттшорека — и по его лицу поняла, что он осознал её намерение в ту же самую секунду, что и она сама.

Но то ли он решил, что стоит слишком далеко от двери и уже ничего не успеет, то ли сознательно наблюдал, не двигаясь, — Сибилла отвернулась и двумя широкими шагами оказалась в коридоре. Изумлённый возглас Гроэ потонул в грохоте захлопнувшейся двери.

Тяжело дыша, Сибилла развернулась и во второй раз за этот день бросилась бежать из больничного подвала.

 

Свернув в несколько коридоров и ответвлений, которые, как ей казалось, она совсем недавно проходила в обратном направлении, она заблудилась. Толстые трубы и кабельные жгуты, тянувшиеся по потолку прямо над головой, на пути туда она не замечала.

Продолжая бежать по коридору, а затем свернув направо, не особенно раздумывая, она вспомнила слова врача наверху, в приёмном холле: «Что желаете осмотреть? Патологоанатомическое отделение или морг?»

Без паники, морг наверняка заперт. По крайней мере, на двери точно будет табличка. Непременно. Думай о хорошем! Лукас…

Она осторожно продвигалась дальше. Странные звуки доносились не только из труб над головой — впереди и позади что-то потрескивало и поскрипывало. С тех пор как слово «морг» засело у неё в голове, каждый такой звук приобретал зловещий оттенок.

Через несколько шагов она обернулась, и сердце заколотилось в груди, хотя она понятия не имела, кто или что могло за ней следовать.

Мне нужно выбраться отсюда, чёрт возьми… Лукас…

Стоило ей представить лицо сына, как мысли о морге и любых посторонних звуках мгновенно утратили всякое значение.

Она должна была выбраться из этого лабиринта и найти мальчика, которому, быть может, грозила опасность. Шаги её ускорились.

Миновав несколько дверей она оказалась в светлом, приветливом лестничном пролёте, ещё четырнадцать ступеней — и вот уже приёмный холл больницы.

 

Подчёркнуто неспешно Сибилла пересекла фойе, надеясь, что выражение её лица выглядит по возможности безразличным. Когда наконец она очутилась перед массивным зданием, то глубоко вдохнула и огляделась по сторонам.

Прежде всего — прочь от этой проклятой больницы.

Она решила свернуть налево, чтобы выйти на Адольф-Шмецер-штрассе, где Рози подобрала её в прошлый раз.

Рози!

Сибилла вспомнила, что записка с номером телефона по-прежнему спрятана в нижнем белье. Она понятия не имела, что делать дальше, но рядом с этой слегка сумасбродной женщиной она хотя бы на время окажется в безопасности.

Так или иначе, ей нужно было узнать, где сын и что с ним. Найти телефонную будку — нет, сначала магазин, где можно разменять деньги: монетный автомат вряд ли примет двадцатиевровую купюру.

 

Примерно в ста метрах от большого перекрёстка, к которому она несколькими часами ранее вышла с параллельной улицы, ей попался продуктовый магазинчик — одна из тех уютных, всё более редких лавочек в старом стиле.

За небольшим прилавком стоял на удивление молодой человек и приветливо ей улыбался. Ему было от силы лет двадцать восемь, и, вероятно, он принадлежал к тем немногим сыновьям, которые соглашаются принять родительское дело.

Рядом с современным кассовым аппаратом под подобием плексигласового колпака громоздились бутерброды. Увидев их, Сибилла осознала, что с момента пробуждения ничего не ела.

Тошнотворную пустоту в желудке она все последние часы подавляла — или же она растворилась в той непрерывной тяжести, что давила на солнечное сплетение с тех пор, как один кошмар стал сменяться другим.

Она выбрала бутерброд с сыром, расплатилась двадцаткой, а когда ссыпала сдачу в карман джинсов, молодой продавец проводил её столь бурным прощанием, будто она только что скупила полмагазина.

— И заходите ещё! — крикнул он ей вслед, когда она уже переступала порог.

 

Сибилла дошла до перекрёстка и повернула направо — так не нужно было переходить на другую сторону. По дороге она то и дело откусывала от бутерброда и с удивлением обнаруживала, каким восхитительным может оказаться простой хлеб с сыром.

Около километра она шла вдоль вереницы жилых домов, чей фасад лишь изредка перемежался витринами магазинов, — пока наконец не нашла то, что искала.

Сибилла уже много лет не пользовалась уличным телефоном и удивилась: аппарат висел не в закрытой кабине, а просто на розовой стойке у края тротуара.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, она расстегнула джинсы и двумя пальцами нашарила в белье то место, куда спрятала записку с номером Рози. К счастью, бумажка не сместилась, искать долго не пришлось. Цифры слегка расплылись — должно быть, записка пропиталась потом, — но номер ещё вполне можно было разобрать.

Гудок прозвучал лишь дважды.

— Розмари Венглер, добрый день!

От облегчения Сибилла шумно выдохнула.

— Привет, Рози, — произнесла она робко. — Это я, Сибилла… Аурих. Ты помнишь… ты ещё помнишь, кто я?

Рози ответила раскатистым смехом:

— Разумеется, помню! Уже пора? Снова хочешь на маленькую прогулку? Скажи, где встречаемся. Я только быстренько разденусь до трусиков и приеду за тобой. Вот будет потеха!

Сибилла, несмотря на всю невозможность ситуации, в которой оказалась, и в самом деле улыбнулась.

— Нет, никаких прогулок, и одета я совершенно нормально. Просто дело в том, что…

Она замялась, и Рози закончила за неё:

— …что ты опять поцапалась со своим ненаглядным? Угадала? Хочешь, я приеду и возьму молодого человека в оборот? В переносном смысле, разумеется.

И снова раздался её глубокий, утробный хохот.

— Нет, всё… всё гораздо хуже. Я не могу сейчас объяснить, но я в большой беде и, кроме тебя, не знаю, к кому обратиться. Не могла бы ты… я была бы очень благодарна, если бы мы могли увидеться.

— Ты в беде? Скажи Рози, где ты, и через несколько минут она будет рядом.

— Примерно там, где ты меня сегодня уже подобрала.

— Хм, — протянула Рози, — дай мне двадцать минут!

И повесила трубку.

Слава богу. Хоть один человек, который мне верит.

 

Теперь Сибилле нужен был телефонный справочник, но у этих современных стоек его, очевидно, уже не было. Зато над аппаратом она обнаружила крупную наклейку с номером справочной службы.

Опустив монету в прорезь, она попросила соединить её с больницей, что поначалу оказалось непросто. Поскольку она не знала ни названия, ни адреса клиники, то спросила о больнице вблизи регенсбургских Восточных ворот. Женщина на другом конце провода объяснила, что ей необходимо название улицы или больницы.

Лишь когда Сибилла сказала, что это экстренный случай, та согласилась попробовать. После бесконечно долгой паузы она наконец вернулась и сообщила, что больница, которую ищет Сибилла, — по всей видимости, частная клиника Монзерт. И продиктовала номер.

Сибилла набрала, и через секунду ответил женский голос, который она тут же узнала — голос сотрудницы справочной стойки.

— Здравствуйте, — сказала она. — Это Сибилла Аурих. В подвале вашего здания, в который можно попасть со стороны сада, заперты ваш завхоз и двое полицейских. Спросите доктора Мульхауса, какой именно подвал имеется в виду. Ключ висит в кабинете завхоза.

— Я давно в курсе, — после секундной паузы отчеканила женщина. — Кто вы такая? Та самая женщина, которая…

Договорить она не успела: Сибилла повесила трубку, потому что её внезапно осенило, откуда той уже было известно о запертых в подвале.

Мобильные, разумеется.

Оба полицейских наверняка имели при себе телефоны, и, судя по всему, даже в подвале ловилась сеть.

 

Развернувшись и направившись обратно к перекрёстку, где Рози должна была её забрать, Сибилла поняла, что лишь по чистой случайности её не схватили ещё в больнице.

Перед глазами снова встало лицо Виттшорека в тот момент, когда она выскакивала из подвала. Он догадался, что я собираюсь сделать? А если так — почему не попытался остановить меня, а молча наблюдал, как я запираю его вместе с неприятным коллегой и завхозом?

Неужели он хотел дать мне возможность доказать, что я говорила правду? Но это же не входит в его обязанности… И как мне доказать, кто я такая, если даже собственный муж утверждает, что я лгу?

Почему, Ханнес, почему?

Чем больше Сибилла об этом размышляла, тем твёрже убеждалась: Ханнес знает, где находится Лукас. Но зачем её похитили и каким-то загадочным образом два месяца продержали в искусственной коме? И кто тот человек, что выдавал себя за доктора Мульхауса? Врач ли он вообще — и каким образом сумел стремительно и бесследно убрать всё оборудование из подвала?

Она дошла до перекрёстка и прислонилась к стене дома — на том же самом месте, что и несколько часов назад.

Столько вопросов — и пока ни единого ответа. Зачем всё это? И почему именно я — Сибилла Аурих, рядовая служащая в офисе страхового маклера, без состояния, без допуска к секретам, без чего бы то ни было, я ведь никогда…

 

Гудок красной машины испугал её точно так же, как в первый раз. Сибилла инстинктивно огляделась по сторонам, оттолкнулась от стены и в несколько быстрых шагов оказалась у автомобиля Рози.

— Рада тебя видеть, Сибилла! — Рози лучезарно улыбнулась. — Приятно, что ты позвонила.

Окинув выразительным взглядом джинсы Сибиллы, она добавила:

— Ого, твоего размера уже не было?

Сибилла несмело улыбнулась в ответ:

— Думаю, они немного сели в длину. К тому же я за последние недели, похоже, потеряла пару килограммов. Спасибо, что сразу приехала.

Рози отмахнулась и тронулась с места.

 

За мгновение до того, как он исчез из виду за краем бокового стекла, Сибилла заметила мужчину. Он стоял, прислонившись к дорожному знаку, и смотрел им вслед.

Хотя она видела его от силы две секунды, узнала мгновенно. Это был тот самый человек из вестибюля больницы.

Первым порывом было попросить Рози остановиться, выскочить и спросить мужчину, зачем он за ней следит. Но она удержалась. Судя по тому, как складывался этот день, наверняка выяснилось бы, что он всего лишь ждёт автобус, что никогда не переступал порог клиники и что Сибиллу Аурих не видел ни разу в жизни.

---

 

Отправить