Когда Роб двинулся к Джейн, Ганс почуял — сейчас начнутся неприятности. У него было чутьё на назревающие конфликты, и язык тела Роба не оставлял сомнений.

Когда Роб схватил мальчика за руку, Ганс перевёл взгляд на Доктора. Он ждал, что тот прикажет своему тупому сыну оставить Джейн в покое. Но Доктор, прерванный на полуслове, лишь бесстрастно наблюдал за происходящим.

Ганс был озадачен. Он смотрел, как Джейн борется за своего мальчика и как Робу, судя по всему, никак не удаётся вырвать у неё ребёнка.

Но когда Роб отпустил ребёнка и, вцепившись Джейн в волосы, задрал ей голову вверх, тело Ганса напряглось до предела. Он ещё раз бросил взгляд на Доктора — тот и не шевельнулся.

А потом Ганс краем глаза увидел, как Роберт замахнулся. Рука его была сжата в кулак.

Джейн!

Ганс ощутил, как бешено вскипает в нём жар, ещё успел заметить, что какая-то тень метнулась мимо Роба и подхватила мальчика. Всё остальное он проживал уже словно посторонний наблюдатель.

Три широких шага — и он оказался рядом с Робом. Но опоздал на секунду. Во всех подробностях он видел, как кулак Роберта впечатался в это хрупкое лицо.

Он целовал её.

Ганс видел, как Джейн упала на пол. Она кричала. Ей нужна была помощь.

Хрупкая.

Он бы зашёл куда дальше, если бы она не оказалась такой недотрогой.

Ганс сделал боковой выпад, уйдя при этом достаточно низко, чтобы плавным, текучим движением рук задрать штанину и выхватить штык-нож из кожаной кобуры. Ещё выпрямляясь, он описал рукой широкую дугу — снизу наискось вверх, — и на её траектории клинок глубоко вошёл в горло Роберта, начисто рассекая гортань.

Роберт распахнул глаза так, что глазные яблоки выкатились круглыми шарами. Он обеими руками схватился за то место на шее, откуда теперь хлестала кровь. Рот его широко раскрылся, но Ганс знал — ни звука из него уже не вырвется. После такого разреза не издаёт звуков никто.

Пока Роберт покачивался, уставившись на него с неверием в выпученных глазах, с Гансом произошло нечто странное.

Что-то с силой ударило его в спину, и с оглушительным грохотом весь мир замер. Почти весь мир. Двигалась только Джейн.

Она подняла голову и улыбнулась ему. Следов побоев, нанесённых Робом, не осталось и в помине. Вся её фигура была окутана сиянием — нет, не окутана — она сама излучала этот свет.

Тело Джейн поднялось, не совершив при этом ни единого движения. Её лицо оказалось на одном уровне с его лицом, её глаза — в считаных сантиметрах от его глаз. Она была так хрупка и так прекрасна, что Ганс не мог этого вынести и закрыл глаза.

Но даже тогда он продолжал ощущать сияние Джейн — теперь оно было внутри него, и оно разгоралось всё ярче, почти слепяще, он был весь наполнен этим Джейн-сиянием и отдался ему безоговорочно.

Когда сияние начало гаснуть, когда он перестал чувствовать Джейн, когда пришёл холод — Ганс унёс с собой нечто, чего не испытывал, сколько себя помнил.

Он был счастлив.

---

 

Отправить