Впервые она проснулась незадолго до двух — от звука, который впоследствии так и не смогла опознать. Заснула она снова быстро, однако продолжала вздрагивать и просыпаться каждые полчаса, чаще всего в холодном поту. Без четверти семь она поднялась.

Вечером, вернувшись из комнаты Кристиана, она лишь наскоро почистила зубы простенькой щёткой, которая вместе с миниатюрными тюбиками зубной пасты, мыла и шампуня, а также пакетиком с набором для шитья лежала в плетёной корзинке на полочке в ванной. После этого сразу легла в постель — и, должно быть, провалилась в сон за считаные секунды.

В ванной она открыла холодную воду, подставила сложенные лодочкой ладони и погрузила в них лицо. Ледяной холод встряхнул, пробудил жизненные силы — но отражение в зеркале было ужасным.

Тёмные круги залегли под глазами и в сочетании с мертвенной бледностью кожи делали её не просто старше на несколько лет, а почти больной. Вдобавок голову разламывала пульсирующая боль — видимо, давал о себе знать вчерашний алкоголь.

Сибилла повторила процедуру с водой ещё дважды, прежде чем покинула ванную. Оделась и поняла, что свежая футболка ей бы сейчас не помешала.

У окна она чуть отодвинула тяжёлую штору и выглянула наружу.

Подступающая осень всё глубже вдавливала ночь в нарождающийся день, но уже можно было различить, что небо в это утро затянуто тучами. Призрачный сумеречный свет покрывал фасады домов тусклым налётом. Словно в сюрреалистическом фильме, в этой картине не было ни сочных красок, ни чётких контуров — всё сливалось воедино в месиве грязно-серых тонов.

Этот свет соответствовал её настроению. Идеально.

Итак, что ты намерена предпринять, Сибилла Аурих? Что? Ничего?

Она не могла сделать ничего иного, кроме как бесцельно бродить по городу, надеясь наткнуться на что-то, что пробудит воспоминание — как тот плакат Маффая в Регенсбурге. Но велика ли вероятность, что нечто подобное произойдёт? И насколько реальна была возможность того, что она действительно побывала на том концерте? Она уже далеко не была так уверена в этом, как накануне.

Быть может, Кристиан прав. Быть может, ей действительно нужно вернуться в привычную обстановку, обратно в Регенсбург, чтобы появился хоть какой-то шанс.

Если бы ей удалось убедить Кристиана и комиссара Виттшорека помочь ей доказать Ханнесу и Эльке свою личность — шансы, пожалуй, были бы наибольшими. Господи, сорваться сломя голову в Мюнхен — что за бредовая затея!

Решение созрело окончательно, и Кристиан, несомненно, будет очень этому рад.

Она отвернулась от окна и взглянула на часы. Кристиан наверняка ещё спал.

Кристиан. О чём ты думал вчера вечером? И кто же ты на самом деле, Кристиан Рёсслер?

Взгляд её упал на маленький телевизор, закреплённый на стене поворотным кронштейном. Пульт лежал на комоде под ним, рядом с рекламными проспектами и гостиничными бланками.

Сибилла включила телевизор и принялась переключать каналы. На одном из них шла утренняя программа с региональными новостями Мюнхена. С пультом в руке она забралась на кровать, устроившись так, чтобы опереться спиной о изголовье и укрыть ноги одеялом.

Ведущая рассказывала о пьяном мюнхенце, упавшем под прибывающий поезд метро и получившем тяжёлые травмы. Пришёл ли двадцатидевятилетний разнорабочий с Октоберфеста и продолжал ли он потом отмечать в других заведениях, полиция пока сообщить не могла. В крови мужчины было обнаружено почти два промилле алкоголя — когда около пяти утра он стоял на платформе станции Фраунхоферштрассе, ожидая поезда.

Смена сюжета.

На экране появилось изображение лысого мужчины, сжимавшего обеими руками микрофон с таким выражением лица, словно он только что надкусил лимон. По словам ведущей, это был Майкл Стайп из R.E.M. — группа дала концерт в Олимпийском зале и в качестве оммажа Октоберфесту вышла на бис в баварских народных костюмах.

Сибилла направила пульт на экран, собираясь переключить канал, — и в этот момент появилась новая фотография. Три смеющихся мужчины; двое из них — в белых халатах. Тот, что посередине, был одет в красную рубашку поло. Серебристо-седые волосы. Ослепительная улыбка победителя.

Подпись под фотографией гласила:

Прорыв в исследовании мозга

Сибилла опустила пульт и, затаив дыхание, вслушалась в слова ведущей. Та сообщала, что мюнхенской компании CerebMed Microsystems, производителю высокотехнологичного медицинского оборудования, удалось добиться успеха в лечении психических расстройств, вызванных травматическими переживаниями. Команде учёных под руководством профессора доктора Герхарда Хааса — в центре снимка — удалось разработать новаторский метод, позволяющий целенаправленно стирать отдельные воспоминания.

У травмированного испытуемого, зачитывала ведущая, исследователям удалось точечно устранить воспоминание о страшной аварии в детстве, в которой его родители погибли чудовищной смертью. После лечения, проведённого профессором доктором Хаасом в неврологическом отделении клиники Мюнхенского университета с применением метода, разработанного CerebMed Microsystems, пациент впервые за почти двадцать лет произнёс несколько слов и находился на пути к выздоровлению.

Пошёл видеосюжет: репортёр стояла на фоне современного стеклянного фасада и рассказывала о том, что учёные компании, основанной известным неврологом профессором доктором Хаасом, на протяжении многих лет в тесном сотрудничестве с университетской клиникой занимались исследованием травм и способов их лечения — и вот теперь могли отпраздновать крупный успех.

Говоря упрощённо, при данном методе подавлялся определённый фермент, ответственный за долговременное хранение содержимого памяти. Затем с помощью прибора, разработанного CerebMed, тончайшими электрическими импульсами разрывались синаптические связи в мозге, благодаря чему определённые воспоминания более не могли быть извлечены.

Во время записи репортажа за спиной корреспондента проходили к входу в здание мужчины и женщины — большинство из них с любопытством оглядывались на съёмочную группу.

Один из них — худощавый мужчина — в этот момент, казалось, посмотрел сквозь экран телевизора прямо на Сибиллу.

Сибилла окаменела.

Ей показалось, что сердце должно остановиться именно в эту секунду. Окончательно и бесповоротно.

Этот человек, только что исчезнувший из кадра, был… доктор Мюльхаус.

Как такое возможно?

И в то же мгновение оцепенение спало. С бешено колотящимся сердцем она соскользнула с кровати. Пульт с грохотом упал на пол — она не обратила на это внимания. Руки тряслись так сильно, что она едва смогла удержать карандаш, лежавший рядом с гостиничными бланками. Корявым, почти детским почерком она вывела на листе: «CerebMed, проф. Хаас» — и тут же вскинула глаза к экрану, но сюжет уже закончился, ведущая говорила о выборах в ландтаг.

На мгновение Сибилла застыла в нерешительности, пока мысли кружили в её голове неистовым хороводом, — а потом вылетела из комнаты. Несколько метров до двери Кристиана она преодолела бегом и, тяжело дыша, принялась колотить по ней открытой ладонью. Звук — глухие, хлёсткие шлепки — был очень громким, но ей было всё равно.

Наконец-то… наконец-то настоящий след!

— Кристиан?

Она прижала ухо к двери, но в комнате не было ни звука.

Она ударила снова — на этот раз сжатыми кулаками. Но вместо двери, перед которой она стояла, распахнулась соседняя. Грузный мужчина в майке и костюмных брюках, с пеной для бритья на лице, стоял на пороге своего номера и рычал:

— Что вы тут устраиваете? Нельзя ли потише?

Прежде чем она успела ответить, он уже захлопнул дверь у себя за спиной.

Сибилла была в отчаянии. Пусть хоть жалуется, этот тип!

Она видела Мюльхауса — Кристиан должен проснуться немедленно. Она снова принялась барабанить в дверь и звать его по имени.

Когда внутри по-прежнему ничего не шелохнулось, она развернулась спиной к двери и ударила в неё каблуком. Она была уверена, что толстяк из соседнего номера вот-вот вылетит в коридор в ярости, — однако вместо него со стороны лестницы, выходившей в коридор снизу, к ней приблизилась женщина. Примерно одного с Сибиллой возраста, в зелёной юбке и белой блузке — очевидно, из персонала отеля. Она остановилась перед Сибиллой с недоумённым взглядом.

— Простите за шум, — быстро сказала Сибилла, — но я опасаюсь, что с моим знакомым, господином Рёсслером, что-то не в порядке. Не могли бы вы отпереть дверь?

Женщина нахмурилась и уставилась на закрытую дверь, словно могла разглядеть сквозь неё, что происходит внутри.

— Вы не можете поднимать такой шум в это время суток. Есть гости, которые ещё хотят спать. С чего вы взяли, что с господином Рёсслером что-то не так?

— Он просто не просыпается.

— Значит, у него крепкий сон, — раздражённо ответила женщина.

О… чёрт… чёрт!

— Но… он болен, — солгала Сибилла. — У него бывают… припадки. Это очень опасно. Пожалуйста, мне нужно немедленно его проверить.

Это попало в точку. Глаза женщины на миг расширились, затем она кивнула:

— Подождите минутку, хорошо? — и поспешно удалилась.

Через несколько мгновений сотрудница вернулась с единственным ключом в руке, к которому была прикреплена жёлтая пластиковая карточка. С последним вопросительным взглядом она отперла дверь комнаты Кристиана и отступила в сторону.

Не колеблясь, Сибилла вошла — и замерла. Постель была смята, но пуста. Она шагнула к двери ванной, приоткрытой на ладонь. За ней было темно.

— Кристиан? — позвала она и нащупала выключатель. Никого. Но куда он мог уйти так рано?

— Вы полагаете, вашего знакомого здесь нет? — совершенно излишне поинтересовалась сотрудница отеля.

— Вы думаете, я разбудила бы полгостиницы своим стуком, если бы предполагала, что его нет в номере? — Сибилла оглядела разворошённую постель. — Возможно, он не мог уснуть и вышел прогуляться.

— Да, возможно, — сказала женщина. — Думаю, нам пора покинуть номер.

— Я хотела бы подождать здесь господина Рёсслера.

— К сожалению, это невозможно. Я вообще отперла дверь только потому, что вы сказали… Это было, считайте, экстренной ситуацией. Прошу вас, пойдёмте.

— Ещё одну секундочку, пожалуйста, — сказала Сибилла, схватила ручку и написала на гостиничном бланке:

Приходи ко мне немедленно. Я видела по телевизору человека, который держал меня взаперти. Фирма CerebMed Microsystems. Сибилла

Вернувшись к себе в номер, Сибилла позвонила в уголовную полицию Регенсбурга и попросила комиссара Виттшорека, однако ей сообщили, что тот, вероятно, появится на службе лишь между восемью и девятью.

Следующие полчаса она непрерывно переключала телевизионные каналы в надежде наткнуться где-нибудь ещё на репортаж о CerebMed Microsystems.

Вскоре после половины восьмого она наконец взяла с комода ключ от номера и покинула комнату.

На стойке регистрации сидела та же женщина, что отпирала ей номер Кристиана. Выглядела она уже куда приветливее.

— Ваш спутник вернулся?

— Нет, пока нет. Могу я оставить ему сообщение?

— Разумеется.

Пока сотрудница выдвигала ящик и доставала блокнот, Сибилла взяла одну из карточек с названием и адресом отеля, стоявших в корзинке сбоку на стойке, и сунула в карман. Затем приняла блокнот, который женщина протянула ей вместе с шариковой ручкой и конвертом, и спросила:

— Скажите, вы случайно не знаете, где находится фирма CerebMed Microsystems?

— CerebMed? — Женщина задумалась. — Хм, название мне знакомо. Я с удовольствием найду вам адрес.

— Кажется, это в Аубинге, на Боденхтрассе. Вызовите мне, пожалуйста, такси.

Аубинг? Бодензештрассе? Откуда ты это знаешь? Из телерепортажа! Но… там же не называли адресов… Неважно, мне нужно туда!

Она вздохнула, поставила ручку на бумагу и написала:

Кристиан, я еду в фирму CerebMed Microsystems в Аубинге. Там я видела этого человека. Попробую позже связаться с Виттшореком. Пожалуйста, приезжай как можно скорее. Сибилла

Она вложила сложенный лист в конверт, заклеила его и крупными буквами написала: «Кристиан Рёсслер». Протянув конверт сотруднице отеля, она услышала в ответ улыбку и слова:

— Такси будет через две минуты. И вы правы: CerebMed — в Аубинге.

Прошло шесть минут, и Сибилле они показались маленькой вечностью.

Минуты текут медленно, когда они, быть может, — последний барьер на пути к истине.

---

 

Отправить