— Я по-прежнему считаю, что это безумная затея.

Сибилла никак не отреагировала. Она купила в автомате два билета до Регенсбургского вокзала. За те пятнадцать минут, что они шли от кабинета Браунсфельда до маленькой станции Прюфенинг на Шлоссштрассе, Кристиан неоднократно пытался втолковать ей, что она в буквальном смысле гонится за призраком.

Сибилла запустила руку в карман джинсов, вытащила горсть мятых купюр и принялась искать мелкую, чтобы заплатить два евро восемьдесят — столько высветилось на дисплее за пятиминутную поездку.

— Откуда у тебя столько денег? — спросил Кристиан, и в его голосе прозвучало такое неподдельное изумление, что Сибилла замерла и посмотрела на него.

— Из дома. Это мои сбережения. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, просто. Я совсем забыл, что ты успела заскочить домой. Наверное, хранила деньги в надёжном месте?

— Странные у тебя вопросы, — ответила она и снова повернулась к автомату. Осторожно разгладила пятиевровую купюру и вставила её в щель приёмника.

— Если я правильно представляю ситуацию — твой муж заявляет тебе, что он не твой муж, да ещё и говорит, что мальчика, которого ты ищешь, не существует, — а у тебя хватает самообладания вспомнить о тайнике и прихватить деньги? Это… это поразительно.

Сибилла протянула ему один из билетов.

— Ты мне что, не веришь?

Кристиан улыбнулся — на вкус Сибиллы, чуть шире, чем следовало бы.

— Верю, конечно верю. Просто я восхищаюсь тем, как ты держишься, несмотря на весь этот кошмар.

— Пойдём, — сказала она и кивнула на большие часы над двустворчатой дверью, ведущей к платформам. — Четыре минуты.

 

Они прибыли на Регенсбургский вокзал в 16:08 после короткой и молчаливой поездки, а пять минут спустя уже стояли у кассы, где выяснилось, что ближайший поезд до Мюнхена — региональный экспресс, отправляющийся в 16:38 с девятого пути. Прибытие на мюнхенский вокзал — в 18:11.

Сибилла заплатила и за эти два билета — сорок шесть евро шестьдесят — и протянула один Кристиану. Тот убрал билет в карман и сказал:

— Мне нужно быстро в туалет.

Она указала на небольшую группу сидений — жёлтые пластиковые кресла, не слишком удобные на вид, но единственные, которые ей удалось разглядеть в зале.

— Я подожду тебя вон там.

Из шести кресел было занято лишь крайнее. На нём сидела девочка лет четырнадцати, жевала жвачку, у ног стоял розовый рюкзак, а в ушах белели наушники. Она покачивала головой в такт музыке, которую слышала она одна.

Сибилла оставила между ними свободное место и села. Девочка даже не заметила её.

 

Взгляд скользнул по залу — мимо информационной стойки в центре, дальше — к торговому павильону. Как же я завидую этим людям, подумала Сибилла, наблюдая за пассажирами, сновавшими по залу, останавливавшимися у витрин, разглядывавшими товары, выставленные ради того, чтобы выманить у них деньги.

У них свои маленькие заботы, они раздражаются из-за пустяков и понятия не имеют, каково это — по-настоящему быть в беде.

Позади раздался детский крик, и она обернулась. Молодая женщина тащила одной рукой большой, явно тяжёлый чемодан, а другой — вопящего мальчишку, который то и дело падал на пол, отбивался руками и ногами, пытаясь вырваться. Через плечо у неё была перекинута лямка непомерно большой сумки, которая каждые несколько секунд соскальзывала к локтю.

Лицо мальчика побагровело от крика. Сейчас он повис на материнской руке мёртвым грузом и колотил ногами по полу.

Лукас так себя никогда не вёл.

Невидимый клинок тотчас вонзился ей в грудь. Лукас. Разум подсказывал, что Кристиан прав. Всё без единого исключения указывало на то, что ребёнка имплантировали ей в память. И всё же сердце упрямо твердило: этот маленький человек существует, сейчас ему страшно, и он ждёт её помощи.

Она с трудом оторвалась от этих мыслей и огляделась.

Кристиана нигде не было видно. Большие часы над информационной стойкой показывали 16:31.

Я ни за что не должна опоздать на этот поезд.

 

Сибилла двинулась через зал, следуя указателю к туалетам. И увидела Кристиана — он стоял у входа в уборную с телефоном, прижатым к уху. Она медленно пошла к нему. Лицо его было серьёзным и сосредоточенным — он, казалось, внимательно слушал собеседника. Лишь когда между ними оставалось несколько шагов, он заметил её. Выражение его лица изменилось мгновенно.

— Я перезвоню позже, — торопливо бросил он и опустил руку с телефоном.

— Я решила проверить, куда ты пропал, — сказала она, даже не пытаясь скрыть удивление. — Откуда мне было знать, что тебе ещё нужно позвонить? Нам давно пора идти на платформу. С кем ты разговаривал?

— А, это… — он бессмысленным жестом протянул ей телефон, затем убрал в нагрудный карман рубашки. — Просто знакомый. Сказал ему, что срочно еду в Мюнхен.

Знакомый? Которого нужно специально предупреждать о поездке в Мюнхен? Ладно…

— Пойдём, Кристиан, мы опаздываем!

 

Десять минут спустя они сидели друг напротив друга у окна во втором классе и смотрели сквозь грязное стекло, пока поезд выкатывался с Регенсбургского вокзала.

Сибилла осторожно покосилась на Кристиана. Она лишь чуть-чуть наклонила голову — ровно настолько, чтобы видеть его краем глаза. Он, кажется, ничего не заметил.

Ты вообще был в туалете, Кристиан Рёсслер? Или тебе просто нужен был предлог, чтобы позвонить за моей спиной? Если этот знакомый так важен, почему ты ни разу о нём не упоминал? И почему он не помогает тебе искать сестру?

— Ты сильно её любишь? — спросила она неожиданно, глядя ему прямо в глаза.

— М-м, что? — Он вздрогнул, словно вынырнув из глубокой задумчивости.

— Свою сестру.

— Что? Люблю ли я… Да, конечно, я люблю свою сестру. С чего ты вдруг об этом?

— Может, я и правда сумасшедшая. Мне бы радоваться и не задавать лишних вопросов, но… понимаешь, мы всё время говорим только обо мне. Ты идёшь туда, куда иду я, задаёшь мне кучу вопросов, а сам почти ничего не рассказываешь об Изабелле. А ведь, судя по тому, что ты говорил, ей, скорее всего, грозит серьёзная опасность.

— Я просто надеюсь… что если я буду помогать тебе изо всех сил, то в конечном счёте это поможет мне найти Изабеллу.

Сибилла снова повернулась к окну. Поезд уже набрал скорость. За стеклом мелькали сады и задворки, подступавшие почти вплотную к рельсам.

— А как же ваша семья? Должны же быть другие люди, которые за неё переживают.

— Нет. Никакой семьи. Наши родители умерли, и мы оба не женаты… не замужем. У нас есть только мы двое.

— И твой знакомый.

Он помедлил мгновение.

— Да, но он… не настолько близок нам, чтобы я стал впутывать его в это дело.

— Ну, достаточно близок, чтобы ты специально позвонил ему с вокзала.

— Да, но… Какая разница, он просто знакомый. — В голосе прозвучало раздражение.

Ты мне врёшь, Кристиан. Но зачем?

— Да, ты прав. Не важно.

 

Она откинулась на спинку, закрыла глаза и подумала о Мюнхене.

Концерт, Маффай… Мюнхен… Клиника «Рехтс дер Изар», гинекология, доктор Блезиус, Лукас… И что я собираюсь делать, когда мы туда приедем?

Она открыла глаза. Кристиан тоже откинулся в кресле — сидел неподвижно и дышал ровно.

— Кристиан? — позвала она тихо.

Глаза его были закрыты. Он не отозвался. Она повторила его имя чуть громче.

Никакой реакции. Похоже, он действительно уснул.

Она разглядывала его. Скользила взглядом по лицу. Щёки уже покрылись тёмной порослью щетины, тёмные волосы, по бокам доходившие почти до ушей, мягко вились на затылке и выбивались по обе стороны шеи.

Рубашка была расстёгнута, под облегающей футболкой отчётливо проступала рельефная мускулатура груди над плоским животом. Из нагрудного кармана торчала коротенькая антенна мобильного телефона.

Тело Сибиллы напряглось. Его телефон.

Кристиан, казалось, спал. Ей достаточно было вытянуть телефон из кармана, нажать повтор вызова — и она узнала бы, кто этот загадочный знакомый, которому он звонил с вокзала. Или просмотреть список входящих звонков.

А если он заметит? Разозлится наверняка. Скажет, что я ему не доверяю.

А доверяю ли я ему?

 

Она подалась вперёд и протянула руку — медленно, очень медленно, — пока кончики пальцев не оказались в нескольких сантиметрах от его рубашки.

Она замерла. Что я делаю? Он ведь пытается мне помочь.

Двумя пальцами она ухватила маленькую прорезиненную антенну и осторожно потянула вверх. Телефон миллиметр за миллиметром выскальзывал из нагрудного кармана, а она неотрывно следила за его лицом.

Почти удалось — и тут Кристиан тихо застонал и чуть повернулся набок. Её мизинец коснулся его груди.

Сибилла перестала дышать. Замерла в этой позе, не смея шевельнуться ни на миллиметр. Несколько бесконечных секунд она сидела окаменев, потом медленно, с облегчением выдохнула. Он ничего не заметил. Спал дальше.

Ей повезло: у Кристиана была «раскладушка», без блокировки клавиш.

На маленьком цветном дисплее светилась фотография чёрного «Порше» с кем-то за рулём. Лицо было неразличимо, но ей показалось, что она узнаёт Кристиана.

Хм, такая роскошная машина ему совсем не идёт.

Она нажала кнопку с зелёной трубкой, и на экране высветился номер — судя по всему, тоже мобильный. Бросив последний быстрый взгляд на Кристиана, она нажала ту же кнопку ещё раз и поднесла телефон к уху.

Сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из горла, пока она слушала гудки. После четвёртого на том конце сняли трубку.

— Мартин Виттшорек.

Сибилла торопливо отняла телефон от уха и красной кнопкой оборвала вызов.

Бешеный стук сердца перешёл в болезненный грохот, но уже в следующее мгновение сердце, казалось, остановилось совсем, потому что Кристиан спросил:

— Ну что? Узнала то, что хотела?

---

 

Отправить