Входная дверь была заперта — значит, Браунсфельд действительно уехал.

Не колеблясь ни секунды, Сибилла вставила ключ в замочную скважину, повернула его, толкнула дверь и вошла в офис. Кристиан предпочёл занять прежнюю позицию на противоположной стороне улицы, чтобы успеть предупредить её, если шеф вдруг неожиданно вернётся.

Она подошла к своему рабочему месту и опустилась в удобное вращающееся кресло. Прежде чем приступить к поискам чего-то, о чём сама толком не знала, что именно ищет, Сибилла откинулась на спинку и окинула взглядом предметы, знакомые ей до мельчайших деталей, — те, что она видела каждый день на протяжении многих лет.

Огромная абстрактная картина на противоположной стене. Жена Браунсфельда подарила её мужу на открытие нового офиса. Полотно называлось «Закат в сказочном лесу» и стоило, по-видимому, целое состояние — об этом Браунсфельд упоминал уже не раз. На деле это было невыносимое психоделическое буйство кричащих красок. Сибилле понадобилось немало времени, чтобы привыкнуть к этому зрелищу.

Или вот шкаф для документов, занимавший почти всю ширину противоположной стены. Его раздвижные дверцы состояли из узких вертикальных ламелей, мерцавших серебром и скользивших внутрь корпуса, когда их отодвигали. Сколько тысяч раз она открывала и закрывала эти дверцы, доставала и ставила обратно папки? Раньше.

 

Она оторвала взгляд от обстановки и сосредоточилась на письменном столе.

Первым делом просмотрела почту, скопившуюся за два месяца. Отложив в сторону всё, что заведомо не представляло интереса, обнаружила лишь два конверта, которые, впрочем, тоже оказались рекламными рассылками. Один — от оператора мобильной связи, другой — от фирмы, предлагавшей ей, как «избранной клиентке», исключительно выгодное предложение на первый выпуск серии серебряных монет. С нумерованным сертификатом.

Она наклонилась вбок и выдвинула среднюю из трёх ящиков стола. Под стопкой конвертов формата А4 находилось привычное место её ежедневника в чёрном кожаном переплёте. Она всегда оставляла его здесь, когда работала в офисе, а нередко забывала забрать и уходя домой. Семейные дела и Сибилла, и Ханнес записывали дома, на большом настенном календаре, висевшем в кухне.

Сибилла приподняла коричневые конверты — и замерла. Ежедневника на привычном месте не было.

Она небрежно бросила конверты на стол и откинулась на спинку кресла.

Может, я взяла его с собой, когда собиралась на ужин с Эльке? Нет, совершенно точно нет.

Она выдвинула остальные ящики. В верхнем лежали нераспечатанные блоки самоклеящихся стикеров, упаковка шариковых ручек, несколько рулонов скотча и прочие канцелярские принадлежности. Нижний ящик был пуст, если не считать… её ежедневника.

Сибилла облегчённо выдохнула, но тут же задалась вопросом: как ежедневник оказался в нижнем ящике? Она никогда в жизни не клала его туда. Этот ящик служил ей для другого — здесь она хранила свои любимые сдобные булочки с посыпкой, которые каждое утро покупала в пекарне для себя и для Браунсфельда. В течение дня она время от времени выдвигала ящик, откусывала кусочек и убирала остаток обратно. Ей и в голову не пришло бы положить сюда ежедневник. Абсолютно исключено.

Но кто тогда…? Ах да, конечно — полиция. Наверняка они обыскали стол, просмотрели ежедневник, а может, даже забрали его и позже вернули Браунсфельду, а тот сунул его в свободный ящик. Да, так оно и было.

Она положила ежедневник перед собой и раскрыла кожаную обложку. На пластиковой закладке, торчавшей примерно из середины блокнота, серыми буквами было отпечатано: «Сегодня».

Руки Сибиллы дрожали, когда она открыла отмеченную страницу. Сердце забилось чаще, едва она прочла запись:

20:00 «Санторини» с Эльке.

Она перелистнула назад — на четыре недели до этой даты. А затем стала медленно продвигаться вперёд, страница за страницей, внимательно вчитываясь в каждую запись.

17:00 Парикмахер. Г-ну Майсбергу позвонить насчёт подписи полиса. Позвонить в больничную кассу.

16:30 Шопинг с Эльке.

Эта запись была перечёркнута и перенесена на следующий день. Эльке позвонила утром и жалобным голосом сообщила, что поход по магазинам придётся отложить: за завтраком у неё выпала пломба, и нужно срочно бежать к зубному.

Сибилла отчётливо помнила каждое событие, скрывавшееся за этими строчками, и одновременно с этим осознанием таяла надежда обнаружить что-нибудь полезное.

В химчистку.

18:00 Фирма Велш — насчёт стиральной машины. Позвонить в налоговую.

15:15 Д-р О. Кусс.

Д-р О. Кусс?

Она подняла голову и упёрлась взглядом прямо в цветовой хаос картины. Она совсем об этом забыла, но теперь память вернулась. Доктор Олаф Кусс. Она была у него на приёме несколько раз — из-за головных болей.

В первый визит он провёл множество обследований и целую серию частью весьма странных тестов, во время которых она не раз задавалась вопросом, какое отношение всё это имеет к головной боли. Он светил ей в зрачки, заставлял следить глазами за вытянутым указательным пальцем, не поворачивая головы. Она нюхала молотый кофе, зажимая поочерёдно то одну, то другую ноздрю, морщила лоб и надувала щёки. Деревянный шпатель он дважды засовывал ей в горло так глубоко, что её едва не вырвало. Потом расспрашивал о работе мочевого пузыря и кишечника, что было ей несколько неловко.

Когда же я была там впервые…

Она торопливо перелистнула назад. Через несколько страниц нашла нужную запись: двадцать седьмое мая, вторник. Первый визит.

После всех этих странных обследований доктор Кусс направил её на компьютерную томографию в университетскую клинику — результат, как и все прочие анализы, оказался без патологий. На приёме десятого июня доктор Кусс уже не проводил никаких обследований, а лишь задавал множество довольно необычных вопросов: якобы хотел выяснить, не могут ли её жалобы иметь психосоматическую природу. Хорошо ли она спит, часто ли видит сны и каковы её отношения с мужем.

Отношения с Ханнесом. Хороший, понимающий супруг. Надёжный и нежный. За все годы их брака не случилось ни единого эпизода, когда бы он проявил к ней хоть малейшую агрессию.

Нет, Ханнес совершенно точно не был причиной её головных болей.

«А дети у вас есть?»

Дети…

Боль вернулась мгновенно, словно поджидала свою реплику. Она вцепилась в Сибиллу жёсткими когтями, пытаясь снова подмять её под себя, — но допустить этого было нельзя.

Сибилла сосредоточилась. Что я ответила врачу на этот вопрос? Воспоминание было почти осязаемым, ещё не вполне оформившимся, но она чувствовала — не хватает совсем чуть-чуть.

Возьми себя в руки, Сибилла Аурих, ты должна вспомнить, чёрт возьми!

Она воссоздала ситуацию в мельчайших подробностях. Просторный, современно обставленный кабинет. Сложный на вид аппарат УЗИ рядом с кушеткой у стены. Врач со светлым венчиком волос и безоправными очками — как он смотрит на неё и задаёт этот простой, короткий вопрос:

— У вас есть дети?

— Нет.

Таков был её ответ.

Нет.

Я действительно сказала «нет». Вот так просто.

Одно только слово — и целый мир.

Одна из её слёз упала на бумагу ежедневника с отчётливым шлепком. Звук показался ей оглушительно громким. Она смотрела на это место и видела, как за несколько секунд на бумаге проступило круглое тёмное пятно, а страница чуть покоробилась.

Она перечитывала запись снова и снова, всматриваясь в каждую букву. Это размашистое «Д» в «Д-р» — с непомерно округлым брюшком; и «К» в «Кусс» — с далеко вытянутым верхним штрихом.

Не раздумывая больше, она открыла адресный раздел в конце ежедневника, куда записывала важные адреса и телефоны.

 

Через полминуты она с колотящимся сердцем ждала ответа. Дала прозвенеть не менее десяти гудков и уже собиралась нажать отбой, когда на том конце наконец сняли трубку. Молодой женский голос произнёс:

— Кабинет доктора Олафа Кусса, Катрин Хенгсбергер, чем могу помочь?

— Алло? Здравствуйте, меня зовут Сибилла Аурих. Могу я поговорить с доктором Куссом?

— К сожалению, сейчас это невозможно, доктор занят. Могу ли я чем-то помочь?

— Не знаю. Может быть…

А что, собственно, я хочу узнать?

— Можно мне приехать? Это действительно очень срочно.

— Сегодня? К сожалению, нет. Во второй половине дня мы принимаем только по записи.

— Пожалуйста, — сказала Сибилла, вкладывая в голос всё своё отчаяние, но Катрин Хенгсбергер, похоже, не обладала чуткостью к отчаявшимся пациентам.

— Мне очень жаль. Могу предложить вам запись на следующий четверг, в шестнадцать часов.

— Нет, спасибо, я… Не нужно.

Она повесила трубку и почувствовала, как внутри снова поднимается волна потерянности. Но больше она этого не допустит.

Сибилла взяла ежедневник, поднялась и, бросив взгляд на стол, замерла.

Привести всё в прежний вид?

А зачем?

 

Когда она заперла дверь, Кристиан покинул свой наблюдательный пост на другой стороне улицы, где стоял, прислонившись к столбу дорожного знака, и направился к ней.

— Ну что, нашла что-нибудь интересное?

Сибилла подняла ежедневник.

— Нет, не особо. Я несколько раз была у невролога — из-за сильных головных болей. Совсем забыла об этом. Последний приём состоялся примерно за две недели до нападения.

Кристиан поднял брови.

— Не вижу связи. У какого врача ты была?

— Доктор Кусс, Олаф Кусс. Его кабинет где-то рядом с торговым центром «Дунай».

— Хм. И что ты теперь собираешься делать?

— Думаю, стоит ли поговорить с этим врачом. Скорее всего, это не имеет отношения к делу, но… Ты как считаешь?

Он, казалось, напряжённо размышлял.

— Скажи, а как обстоит дело с твоей сестрой? Может ли так быть, что она тоже…

— Была у этого врача? Нет, я бы знала.

Сибилла кивнула.

— Я подумала, это могло бы быть связующим звеном. Но поговорить с ним я всё-таки хочу.

Она решительно зашагала по улице, надеясь, что ей снова повезёт и она быстро поймает такси. Через несколько шагов Кристиан оказался рядом.

— Сибилла, давай начистоту — это же пустая трата времени. Что, по-твоему, этот врач может тебе сказать такого, что поможет?

— Нам, — поправила она. — Может быть, он сможет помочь нам. Или тебя больше не интересует, что случилось с твоей сестрой?

— Конечно, интересует. — Его голос тут же смягчился. — Но именно поэтому я считаю бессмысленным ехать к врачу, который лечил тебя от головной боли несколько недель назад. Боюсь, каждый час на счету, если я хочу найти Изабеллу прежде, чем они… — Он осёкся.

— Прежде, чем они сделают с ней то же, что со мной, — ты это хотел сказать?

— Неужели ты не можешь понять, что я страшно беспокоюсь?

— Могу, но… — Она резко остановилась и не смогла выдавить больше ни слова.

 

Перед ней, на уровне глаз, на фонарном столбе висел прикрученный проволокой чуть выцветший яркий плакат — верхний правый угол слегка отогнулся. Это была афиша мюнхенского цирка «Кроне», анонсировавшая концерт Петера Маффая четвёртого сентября 2008 года. Помимо старых любимых хитов, он представит свой новый альбом «Вечность», гласил текст.

Четвёртое сентября… Новый альбом… «Вечность».

В памяти вспыхнул припев новой песни — слова о любви, о мгновении и вечности, о невозможности прожить и секунду порознь.

Я стою совсем близко к сцене, всего в трёх метрах от Карла Карлтона. Чуть дальше — Маффай с акустической гитарой через плечо. На нём белая рубашка с цветным принтом, небрежно выпущенная поверх джинсов. Крупные татуировки на предплечьях проглядывают из-под коротких рукавов. Новый альбом очень роковый, и в сравнительно небольшом цирковом шатре атмосфера почти камерная для концерта Маффая.

Это невероятно — быть так близко к происходящему. Настолько невероятно, что по спине пробегает дрожь.

 

Что-то вырвало её из концерта. Она попыталась сопротивляться, хотела удержать это ощущение счастья, но её неумолимо затягивало обратно — в этот странный, ирреальный мир Регенсбурга. Голос Кристиана.

— Сибилла! Скажи что-нибудь, Сибилла. Что с тобой?

Она посмотрела на него. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы хотя бы приблизительно осмыслить только что пережитое, — и в тот самый миг, когда ей это удалось, она почувствовала, что земля уходит из-под ног. Пришлось ухватиться за его предплечье.

— Я… была там, — с огромным усилием произнесла она.

Кристиан смотрел непонимающе.

— Где — там?

Она указала на плакат, не сводя при этом глаз с Кристиана.

— В Мюнхене, в цирке «Кроне». Я была… Кристиан, я была на этом концерте!

Произнесённое вслух, это стало ещё тяжелее. Осознание давило на грудь так, что каждый вдох превращался в усилие.

Кристиан подошёл ближе к плакату, прочитал текст и замер.

— Это невозможно, Сибилла. Смотри сама — концерт был четвёртого сентября, чуть больше двух недель назад. Но тебя похитили в конце июля, а сбежала ты только вчера. Так?

— Знаю.

— Ну вот.

— И всё-таки — я там была. Совершенно точно.

Кристиан отмахнулся.

— Ты, наверное, когда-то раньше ходила на концерт Маффая и теперь путаешь. Немудрено — при том хаосе, который творится у тебя в голове.

Она упрямо покачала головой.

— Нет. Маффай представлял новый альбом, «Вечность». Он вышел только в конце августа! Вон, внизу на плакате написано.

Кристиан не стал читать — лишь снова отмахнулся и отвёл взгляд.

— Я никогда не любила Маффая, но мне то и дело приходят на ум строчки из его песен.

Теперь он всё же посмотрел на неё.

— Может, тебе и это внушили, кто знает?

— Я знаю наизусть припев его нового хита.

Кристиан опустил голову и шумно выдохнул.

— Ладно. Как бы это ни случилось… допустим, ты действительно там была. Что это значит?

— Пока не знаю. Но я точно знаю, что была на этом концерте и что мне было хорошо. Понимаешь? Я не просто помню детали выступления — я помню, что была счастлива, что подпевала.

— Ты была одна?

Сибилла задумалась. Но когда попыталась вспомнить людей, стоявших рядом, увидела лишь размытые светлые силуэты без лиц.

— Не знаю, — вынуждена была признать она.

Кристиан молча смотрел на неё, но она отчётливо читала его мысли по лицу.

— Объясни мне хоть сколько-нибудь правдоподобно: зачем кому-то внушать мне посещение концерта, который состоялся всего две недели назад?

Он не ответил сразу, и она продолжила:

— Я там была, Кристиан. И наконец у меня есть зацепка — отправная точка, чтобы выяснить, что со мной происходило эти два месяца.

И что мне ещё терять?

В его глазах ей почудилось отчаяние.

— И что это значит?

— Это значит, что я еду в Мюнхен.

Она надеялась, что голос не выдаёт её — не выдаёт того, как ей страшно при одной мысли об этом. И во второй раз за сегодняшний день она спросила Кристиана Рёсслера:

— Поедешь со мной?

---

 

Отправить