До Хайдплац они добрались за несколько минут. Белые зонты по обе стороны площади бросали тень на столики кафе и ресторанов.

Сибилла остановилась и огляделась. Площадь имела форму большого треугольника. Позади них возвышалось красное здание Новой весовой палаты. Словно две исполинские иглы, пронзившие конёк крыши изнутри, шпили Регенсбургского собора устремлялись в небо.

— Прошу вас, идёмте, — сказал Рёсслер, тоже нервно оглядевшись по сторонам. Его взгляд был настороженным и ищущим — казалось, он опасается слежки.

Сибилла снова двинулась вперёд. Ей хотелось как можно скорее оказаться в отеле. Они миновали фонтан Юстиции, прошли мимо похожего на крепость здания «Золотого креста» и покинули площадь по Людвигштрассе, которая являлась продолжением вершины треугольника.

Смятение Сибиллы нарастало. Как такое возможно — она узнавала все здания в этой части Старого города, но при этом не могла бы найти сюда дорогу самостоятельно?

Метров через двести Рёсслер свернул влево, в боковую улочку:

— Сюда, мы почти пришли.

Сибилла отбросила мысли о дорогах и зданиях, о воспоминаниях и путанице и ускорила шаг. Чем скорее они окажутся в отеле, тем быстрее она узнает что-то о Лукасе. А сейчас это было единственное, что имело значение.

«Держи меня крепче, доверься сильней, я больше тебя никогда не отпущу. Не бойся, взгляни на меня. Я хочу уберечь тебя от всего».

Опять эти песни. Почему именно…? Я просто не понимаю.

Но сейчас ей, ей-богу, нужно было думать о вещах куда более важных, чем песни Петера Маффая, которые она к тому же не особенно любила.

Через несколько минут они достигли цели. Это был неприметный дом, и лишь при внимательном взгляде можно было понять, что перед ними гостиница. Рядом с узким входом висела лишь маленькая пластиковая табличка, на которой строгим, без всяких завитушек шрифтом было написано: «Отель Кромбуш». Под названием теснились три маленькие звёздочки.

Стойка регистрации представляла собой крохотную конторку, втиснутую в левый угол небольшого вестибюля, выложенного терракотовой каменной плиткой. За ней сидела худощавая женщина неопределённого возраста, занятая чем-то, что скрывалось за высокой стойкой.

Лишь когда Рёсслер приветливо поздоровался, она подняла голову и ответила на приветствие, одарив их сдержанной, ни к чему не обязывающей улыбкой. Сибилла подумала, что женщине могло быть шестьдесят, а с тем же успехом и все семьдесят. На шее у неё на длинной золотой цепочке висели старомодные очки для чтения в золотистой оправе. Табличка справа на стойке указывала, что это фрау Кромбуш — по всей видимости, хозяйка отеля.

Рёсслер указал мимо стойки на короткий коридор, в глубине которого серебристо поблёскивала дверь лифта. Женщина ещё раз коротко окинула Сибиллу взглядом и вернулась к своим делам.

Просторный номер на втором этаже был обставлен просто и функционально. Сибилла опустилась на ближнюю из двух кроватей, разделённых парой тумбочек. На дальней лежала закрытая чёрная спортивная сумка.

Рёсслер остался стоять и смотрел на неё так, словно ждал, что она заговорит первой.

— Так расскажите мне наконец, что вы знаете о Лукасе? — нетерпеливо спросила она.

Он кивнул.

— Хотите что-нибудь выпить?

Сибилла покачала головой, хотя холодный напиток ей бы сейчас не помешал.

Рёсслер подтянул к себе один из двух стульев, стоявших за его спиной у узкой столешницы, служившей, вероятно, письменным столом. Он сел на стул задом наперёд, словно собирался проскакать на нём через всю комнату, и положил предплечья на край низкой спинки.

Несколько секунд он вертел руки, разглядывая собственные ногти, затем глубоко вздохнул и поднял на неё глаза.

— Пожалуйста, позвольте мне немного отступить от темы, прежде чем я перейду к вашему сыну. Я…

— Нет, — оборвала его Сибилла. — Всё остальное расскажете потом. Сначала я хочу знать, что вам известно о Лукасе.

— Прошу вас, — попытался он снова, — поверьте, вам важно знать предысторию.

Сибилла резко поднялась и посмотрела на него с вызовом:

— Вы достаточно долго водили меня за нос. Итак: что вы знаете о моём ребёнке? С Лукасом всё в порядке?

Он, казалось, боролся с самим собой, но в конце концов уступил:

— Хорошо, но вы должны мне кое-что пообещать. Вы не уйдёте после того, как услышите. Вам необходимо выслушать всё, что мне известно, а затем рассказать мне, что вы сами знаете о своей ситуации.

— Ладно. А теперь говорите.

Она почувствовала, как у неё вдруг задрожали колени, и снова опустилась на кровать.

Рёсслер бросил ещё один взгляд на свои ногти и заговорил:

— То, что я сейчас скажу, покажется вам чудовищным и совершенно безумным — я это прекрасно понимаю, и я могу сразу объяснить, почему так. И тем не менее то, что я вам скажу, — правда.

Он помолчал.

— Сибилла… Итак, Лукас… — Он запнулся. — Я почти уверен, что у вас, как и у моей сестры, нет ребёнка. И никогда не было.

---

 

Отправить