Он провожал взглядом машину, в которую она только что села и которая при отъезде едва не спровоцировала аварию. Когда автомобиль растворился в потоке других транспортных средств и уже невозможно было различить его среди мелькающих кузовов и бамперов, Ганс вытащил телефон из кармана и нажал кнопку повторного набора.

Его собеседник, должно быть, ждал звонка с трубкой в руке — он ответил после первого же гудка.

— Это я, — коротко произнёс Ганс и в нескольких словах передал отчёт.

Когда он закончил, на том конце раздалось:

— Хорошо, Ганс. Тогда езжай к дому.

На этом разговор оборвался.

Ганс захлопнул телефон, сунул его обратно в карман джинсов и зашагал прочь.

Его машина стояла на парковке перед клиникой. По дороге назад он едва не наступил на банановую кожуру, которую кто-то беспечно швырнул на тротуар. В последний момент он заметил её и поставил ногу рядом.

Продолжая идти, он задумался о том, что произошло бы, если бы он всё-таки поскользнулся, упал и что-нибудь сломал. Событие, чреватое, быть может, далеко идущими последствиями. Для Доктора. Для неё…

Ганс часто размышлял о подобных вещах. Вся жизнь состояла из событий. Из людей, животных и предметов, которые каждую секунду в миллиардах лучей неслись навстречу друг другу. Каждое столкновение было событием, и каждое в отдельности заслуживало того, чтобы о нём задуматься, — ведь стоило хотя бы одному элементу сойти со своей траектории, и это могло изменить мир.

Вот, допустим, собака. Ей предначертано столкнуться на тротуаре с клочком бумаги, увядшим кленовым листом, множеством пылинок и, может быть, несколькими комочками грязи. Но если эту собаку внезапно пинком вышвырнут на проезжую часть, то предначертанное событие не состоится — вместо него произойдёт совсем другое столкновение. Быть может — между собакой, множеством других мелких вещей и автомобилем, на переднем пассажирском сиденье которого сидит мальчик, которому суждено через сорок лет стать хорошим канцлером.

Но он уже не сможет им стать, потому что водитель, пытаясь увернуться от собаки, врежется лоб в лоб во встречную машину.

А сорок лет спустя канцлером, возможно, изберут того, в ком безумие, притаившееся под тонкой коркой гениальности, только и ждёт момента, чтобы вырваться наружу и обрушить великое бедствие на весь мир. И всё лишь потому, что элемент «собака» был изъят из одного маленького события.

Ганс размышлял об этих вещах, потому что ему нередко приходилось изменять события, воздействуя на один или несколько составляющих их элементов.

Нет, он не швырял собак на проезжую часть. Такое не пришло бы ему в голову даже во сне — он очень любил животных. Скорее это были человеческие элементы, которые он заблаговременно устранял из вполне возможной цепочки событий.

Он дошёл до своей машины. Усевшись за руль, на мгновение замер и спросил себя: когда же придётся оказать на неё решающее воздействие?

Она была тем самым элементом, который Доктор называл «Джейн Доу».

— Джейн, — пробормотал Ганс и подумал о корпусе.

---

 

 

Отправить