Она не знала, сколько времени просидела на полу, привалившись спиной к двери, когда ощутила резкий толчок в спину.

Сибилла вскочила мгновенно, сделала несколько быстрых шагов прочь от двери и обернулась. Доктор Мюльхаус сначала заглянул в узкую щель и лишь затем вошёл в комнату, закрыв за собой дверь.

Ключ, — подумала Сибилла. — У него при себе ключ.

Должно быть, он прочёл раздражение на её лице, потому что примирительно поднял руку и произнёс мягким голосом:

— Фрау Аурих, прошу вас, сохраняйте спокойствие. Я хочу вам помочь — вы должны мне поверить.

— Помочь? Вы заперли меня здесь и лжёте мне в лицо. Это и есть ваша помощь? Верните мои вещи и немедленно выпустите меня отсюда. Это единственная помощь, которую я от вас хочу.

Он покачал головой с серьёзным видом.

— К сожалению, ваше состояние этого не позволяет.

Заметив, как напряглось тело Сибиллы, он поспешно добавил:

— Если вы будете благоразумны и станете сотрудничать со мной, вы очень скоро выйдете отсюда. Обещаю.

— Где мой сын? И где мой муж? — спросила Сибилла настойчиво.

Мюльхаус покачал головой и с театральным вздохом шумно выдохнул.

— У вас нет сына, фрау Аурих. И пока вы этого не осознаете, я при всём желании не могу вас отпустить. Вы представляете опасность для себя и для окружающих. Поэтому — отдыхайте, прошу вас.

С этими словами он медленно повернулся к двери.

Если он сейчас уйдёт — всё кончено. Думай о своём ребёнке!

Три шага отделяли Мюльхауса от двери. Сибилла в отчаянии оглядела полутёмное помещение, не имея ни малейшего представления, что именно ищет.

Два шага.

Лукас…!

Ещё шаг. С отчаянной решимостью она бросилась вперёд и со всей силы врезалась в спину врача. Щуплое тело швырнуло на дверь, и он рухнул на пол.

Сибилла хотела воспользоваться его замешательством и наброситься на него, но Мюльхаус лежал неподвижно. Похоже, он потерял сознание.

Она застыла над ним, широко расставив ноги, тяжело дыша.

Он не шевелится, я его… —

Дрожащей рукой она потянулась вниз и приложила два пальца к его сонной артерии. Пульс прощупывался отчётливо.

С облегчением Сибилла отступила на шаг, смахнула слёзы и уставилась на серые очертания неподвижного тела.

Ключ!

Нужно было торопиться — такой шанс больше не представится.

Искать долго не пришлось. В том же кармане халата, где торчал стетоскоп, который она небрежно швырнула на пол, обнаружилась связка из четырёх ключей. Короткая волна торжества захлестнула её, когда связка легла в ладонь.

Она обошла Мюльхауса. Он лежал так, что дверь можно было приоткрыть лишь немного — ровно настолько, чтобы протиснуться. Прикасаться к нему ещё раз она не желала ни при каких обстоятельствах.

Лихорадочно она принялась перебирать ключи. Уже второй подошёл. Когда дверь распахнулась внутрь, Сибилла едва сдержала ликующий крик.

Осторожно сделав шаг вперёд, она высунула голову наружу. Резкий холодный свет ряда неоновых ламп под низким потолком заставил её зажмуриться. Когда она осторожно разомкнула веки, перед ней открылся голый коридор метров пяти в длину.

Комната, в которой она была заперта, находилась в торцевой стене. В противоположном конце виднелась ещё одна дверь. Серые, лишённые всяких украшений стены между ними — ни окна, ни двери.

Не слишком похоже на типичный больничный коридор, — подумала она, делая ещё один шаг в коридор.

Её пробрала дрожь, и она осознала, что на ней нет ничего, кроме тонкой больничной рубашки. На мгновение мелькнула мысль вернуться и поискать свою одежду, но она тут же отбросила её. Если этот тип очнётся, пока она будет рыться в комнате, — всё окажется напрасным. Во второй раз застать его врасплох точно не удастся.

Нужно исчезнуть как можно быстрее. Всё остальное — потом.

Стараясь не издать ни звука, она притворила за собой дверь — чтобы Мюльхаус не смог преследовать её, когда придёт в себя.

Звук босых ступней по ледяному бетонному полу казался ей противоестественно громким, и последние шаги она преодолела на цыпочках.

Дверь в конце коридора тоже была без ручки. На этот раз подошёл лишь последний из опробованных ключей.

С пульсирующим стуком в висках она молилась лишь об одном — не столкнуться ни с кем из коллег этого доктора Мюльхауса, — и потянула дверь на себя.

 

Помещение за ней было метров десять в длину и почти столько же в ширину — как большой подвал. Голые неоновые трубки, неуютный свет, ни единого окна. На полу в кажущемся беспорядке стояли ящики разных размеров. Больше в комнате не было ничего.

Сибилла перевела дух и пересекла её быстрым шагом. Пройдя через проём на противоположной стороне, она оказалась в тесном, мрачном лестничном пролёте с голыми бетонными стенами.

С бешено колотящимся сердцем она без колебаний поставила босую ногу на нижнюю ступень.

Четыре коротких марша — примерно по десять ступеней каждый — и путь упёрся в серую стальную дверь. Секунд двадцать и два ключа спустя её ослепил солнечный свет, хлынувший через распахнутую дверь в лестничную клетку.

Тепло обволокло тело нежной лаской, и по коже разлилось блаженство. Она стиснула зубы, чтобы не закричать от счастья.

 

Перед ней раскинулся одичавший сад, обрамлённый деревьями и живыми изгородями. Дорожка из выветренных, местами разбитых бетонных плит, между которыми пробивались сорняки, вела к просвету в изгороди шириной около метра на противоположной стороне.

Сибилла обернулась. Задний фасад трёхэтажного здания состоял в основном из рядов окон и в самом деле выглядел как больница. Больница, в подвале которой её держали взаперти.

Она побежала по неровной плиточной дорожке и дважды вздрогнула, наступив на мелкие камешки.

 

Улица за территорией была ей незнакома, но с огромным облегчением она заметила, что машины, припаркованные поблизости, имели регенсбургские номера.

По тротуару ей навстречу шла пожилая пара. Сибилла сделала два быстрых шага назад, в сад, и спряталась за изгородью.

Пока она ждала, когда те пройдут мимо, мысли лихорадочно закружились.

Лукас… Йоханнес… Мне просто нужно добраться домой. Как угодно.

Как только она убедится, что с сыном всё в порядке, они с мужем вместе пойдут в полицию.

Она запнулась. При мысли о Лукасе и Йоханнесе вновь нахлынуло это странное чувство — почти нечистая совесть, — настолько пронзительное, что под ложечкой болезненно потянуло.

Что за чёрт… —

По крайней мере в одном этот доктор Мюльхаус, похоже, был прав: с ней что-то не так.

Моя голова…

Но зачем он пытался внушить ей, что у неё нет сына? Может, хотел оградить Лукаса от безумной матери? Может, она опасна и есть причины держать её под замком?

Чепуха. Этого не может быть.

Невнятное мужское бормотание вырвало Сибиллу из раздумий — пара прошла по ту сторону изгороди. Она подождала ещё минуту, затем решилась выйти на улицу.

Быстро осмотрелась в обе стороны. Никого. Можно двигаться.

Хотя она понятия не имела, где находится, ей нужно было добраться до дома, не привлекая слишком много внимания в больничной рубашке. Может, удастся попросить кого-нибудь о помощи или одолжить мобильный телефон?

Ступая осторожно, чтобы не наступить на камень или осколок стекла, она то и дело поглядывала на дома и просторные палисадники. Большинство фасадов украшали каменные орнаменты вокруг окон, дверей и под карнизами.

Через две минуты она вышла к перекрёстку и с облегчением узнала широкую оживлённую улицу, пересекавшую дорогу. Адольф-Шмецер-штрассе — налево она вела к Остентору.

Теперь она знала наверняка: она действительно была в подвале больницы. Раньше она проезжала мимо этого здания от силы два-три раза и никогда не бывала внутри, но это была больница — в этом она не сомневалась, — и, кажется, частная клиника.

До дома — километра четыре.

 

На противоположной стороне перекрёстка трое подростков заметили её и остановились. Они тыкали пальцами в Сибиллу и орали через дорогу что-то непристойное. Это заставило и других прохожих уставиться на почти раздетую женщину.

Одни лишь бросали недоумевающий взгляд и торопливо шли дальше. Другие останавливались и бесцеремонно пялились.

Сибилла почувствовала себя беззащитной, как никогда в жизни. Она попятилась и упёрлась спиной в стену. Прижалась к ней, стиснула бёдра и попыталась натянуть коротенькую рубашку хотя бы настолько, чтобы прикрыть бельё. Подростки восприняли это как повод для нового приступа гогота.

Паника подступила к горлу. Ей ни за что не добраться до дома. Она не прошла и пятисот метров, а уже стала причиной столпотворения.

 

Сибилла испуганно вздрогнула, когда прямо перед ней затормозил красный автомобиль и коротко просигналил. Первым порывом было бежать, но какой в этом смысл?

Стекло со стороны пассажира поползло вниз. Она помедлила мгновение, затем мелкими шажками подошла к машине, наклонилась и заглянула внутрь.

За рулём сидела грузная женщина лет шестидесяти — с короткими волосами самого ядовитого красного цвета, какой Сибилла когда-либо видела на чьей-то голове, — и в немыслимых очках с зелёной оправой в стиле шестидесятых. Женщина смотрела на неё с тревогой.

— Боже мой, деточка, ну как можно так разгуливать? Ты же нарвёшься на неприятности.

Сибилле понадобилась лишь секунда, чтобы понять: это её шанс быстро и без лишнего шума добраться домой. Мысли понеслись вихрем.

— Да, я знаю, — ответила она. — Я… поссорилась с мужем и выбежала из дома в чём была. Просто бежала и бежала, а теперь…

— А теперь ты, как я погляжу, стала местной достопримечательностью, — заметила женщина, покосившись в сторону горланящих подростков. — Давай, садись!

Она перегнулась через пассажирское сиденье и открыла дверцу изнутри. Её необъятная грудь при этом упёрлась в рычаг переключения передач.

Сибилла замешкалась лишь на мгновение, затем запрыгнула в машину и захлопнула дверцу. Секундой позже автомобиль резко тронулся, и водительницу, по-видимому, мало заботило, что ехавший сзади шофёр вынужден был ударить по тормозам и яростно замолотил по клаксону.

Сибилла вытерла пот со лба и закрыла глаза.

И тотчас увидела лицо белокурого мальчика. Он улыбался ей — и в его улыбке сияла самая очаровательная щербинка, какую только можно себе представить.

---

 

Отправить