В гостиной она опустилась на пол перед напольной подушкой и привалилась к ней спиной, пока Рози в соседней комнате убирала со стола. Сибилла закрыла глаза и прислушалась к звону и стуку посуды, доносившимся из кухни.

Мысли её поплыли, отдаляясь от этого абсурдного фильма ужасов, в который внезапно превратилась её жизнь. Они искали мирные картины прошлого, чтобы обернуть ими, словно прохладными компрессами, свою воспалённую душу.

Кто-нибудь, пожалуй, счёл бы её жизнь последних лет скучной. Она была замужем за человеком, который не ходил по вечерам играть в скат в какие-нибудь пивные и не сидел с приятелями перед телевизором, горланя часами над футбольными матчами. У Ханнеса всё и всегда шло по тщательно выверенному, заранее спланированному руслу, и с годами она совершенно естественно переняла его уклад жизни.

Время от времени они вместе ходили в театр или ужинали в каком-нибудь приятном ресторане, а в остальном уютно проводили вечера дома.

До знакомства с Ханнесом жизнь Сибиллы была куда более бурной. Она постоянно была в движении, не пропускала ни одной вечеринки и — в этом она не сомневалась — до свадьбы набралась куда больше опыта, чем Ханнес. Однако из её когда-то огромного круга друзей и знакомых после замужества уцелели лишь единицы. По сути, только Эльке, которая…

Эльке!

Сибилла распахнула глаза и резко приподнялась. Она попыталась опереться на локти, но это оказалось почти невозможным — наполнитель подушки разъехался под руками, расползаясь в стороны.

Взгляд её торопливо обшарил стены гостиной, но часов здесь не оказалось, равно как и фотографий в рамках. С трудом высвободившись из объятий рассыпчатых гранул, она едва успела выпрямиться, когда из кухни вышла Рози.

— Который час? — спросила Сибилла, убирая со лба прядь волос, упавшую на глаза.

— Четверть девятого.

— Мне нужно ещё раз попробовать дозвониться до Эльке. Может быть, Лукас у неё.

Рози уже стояла у приставного столика рядом с диваном и протягивала Сибилле телефонную трубку. Та торопливо набрала номер Эльке — слишком торопливо, как выяснилось: трубку сняла ворчливая женщина по фамилии Кляйнбауэр, которая на расспросы Сибиллы сухо ответила, что не знает никакой Эльке, и повесила трубку.

Сибилла набрала номер снова — на этот раз медленнее, с колотящимся сердцем и надеждой, что в первый раз действительно ошиблась. После двух гудков она услышала знакомый голос:

— Эльке Бернхаймер.

Сибилла едва не вскрикнула от радости, но из горла не вырвалось ни звука.

— Алло? — нетерпеливо переспросила Эльке.

— Эльке… Это Сибилла.

Тишина. Несколько секунд. Потом — так тихо, что она едва расслышала:

— Что? Кто говорит? Сибилла? Сибилла Аурих? Это правда ты?

Это определённо был голос Эльке, но он звучал хрипло и как-то странно — какой-то чужой голос.

— Да, Эльке, это я. Лукас у тебя?

— Но где… я имею в виду… что случилось?

— На меня напали — и похитили. Вчера утром я очнулась в каком-то подвале. Мне удалось бежать, и одна очень добрая женщина мне помогла. А Ханнес меня…

— Подожди! — перебила её Эльке. — Ты очнулась в подвале? Какая-то женщина тебе помогла? Ты сейчас у неё?

— Да, но…

— Где это? Как зовут эту женщину?

— Розмари, — ответила Сибилла и растерянно взглянула на ту, о ком шла речь.

Рози вдруг отчаянно замахала руками и, утрированно артикулируя, прошептала:

— Нет. Не называй моё имя.

При этом она энергично покачала головой из стороны в сторону.

— Розмари? — голос Эльке в трубке, у самого уха.

Сибилла с трудом оторвала взгляд от Рози.

— Эльке, скажи мне, пожалуйста: Лукас у тебя?

Она произнесла это медленно и настойчиво. Снова повисла безмолвная тишина. Секунда, ещё одна…

— Эльке! Что происходит, чёрт возьми?

— Нет, — пришёл нерешительный ответ. — Он… его здесь нет.

Сибилла отчётливо слышала собственное сердцебиение. Не нарастающее постепенно — нет. Голова гудела от частых глухих ударов, с которыми кровь толчками прогонялась сквозь тело.

— О Боже, Эльке… Пожалуйста, скажи, что с ним ничего не случилось. Скажи, что ты знаешь, где мой мальчик, и что с ним всё хорошо. Пожалуйста.

— Да, всё… всё в порядке.

Сибилла опустилась на подушку и не смогла сдержать громкого стона.

— Слава Богу.

Она не знала, произнесла ли эти слова вслух или лишь подумала. Прокашлялась.

— Где он?

— Я не хочу говорить об этом по телефону. С ним всё хорошо. Ты можешь приехать ко мне?

Сибилла подавила рвущийся из груди всхлип и ответила:

— Еду. Скоро буду!

Лукас. Наконец-то!

Она опустила трубку. Первоначальная радость уже превратилась в мучительную смесь невыразимого облегчения с одной стороны и глухой, тягучей тревоги — с другой.

Эльке звучит странно…

Это ощущение — отрезанности от настоящего, реального мира, блуждания по какой-то причудливой стране, где лишь изредка мелькал кто-то, отдалённо напоминающий близкого человека, — почти не ослабло и после разговора.

— Что случилось? — спросила Рози. — Как она отреагировала? Что сказала? Она спрашивала моё имя?

— Я… не знаю… да. Как-то всё это было очень странно. Сначала она, конечно, удивилась, но потом… Ах, не знаю, что это было, да мне и всё равно. Главное — Лукас в порядке, и она знает, где он. Нам нужно немедленно ехать к ней, она ждёт.

Рози без промедления указала на дверь:

— Тогда вперёд!

---

 

Отправить