Глава 25
Брат Ананта и сестра Налини
«Ананта не жилец. Время, отмеренное ему кармой для этой жизни, истекло».
Эти беспощадные слова достигли моего внутреннего сознания, когда однажды утром я сидел в глубокой медитации. Вскоре после вступления в орден Свами я посетил место своего рождения, Горакхпур, где гостил в доме моего старшего брата Ананты. Внезапная болезнь приковала его к постели, и я с любовью ухаживал за ним.
Это удручающее известие, полученное мысленно, наполнило меня печалью. Я чувствовал, что не могу больше оставаться в Горакхпуре и беспомощно наблюдать, как моего брата удаляют из мира живых. Несмотря на укоры и непонимание со стороны родственников, я покинул Индию на первом попавшемся судне. Корабль совершал рейсы вдоль Бирмы и Китайского моря в Японию. Я высадился в Кобе, где провел всего несколько дней. На сердце у меня было слишком тяжело, чтобы осматривать местные достопримечательности.
На обратном пути в Индию судно причалило в Шанхае. Там доктор Мисра, корабельный врач, провел меня по нескольким сувенирным магазинам, где я выбрал различные подарки для Шри Юктешвара, родных и друзей. Для Ананты я приобрел большой резной сувенир из бамбука. Как только китайский продавец вручил мне покупку, я уронил ее на пол, воскликнув: «Я купил это для своего дорогого покойного брата!»
Меня охватило ясное осознание того, что его душа только что устремилась в Бесконечность. Сувенир громко и символически треснул при падении. Захлебываясь рыданиями, я написал на бамбуковой поверхности: «Моему любимому Ананте, уже покинувшему этот мир».
Меня охватило ясное осознание того, что его душа только что устремилась в Бесконечность.
Мой спутник, доктор, наблюдал за этим с саркастической улыбкой.
– Прибереги слезы, – заметил он. – Зачем их проливать, пока ты не уверен, что он мертв?
Когда наше судно достигло Калькутты, доктор Мисра снова сопровождал меня. Мой младший брат Бишну встречал меня на причале.
– Я знаю, что Ананта ушел из этой жизни, – сказал я Бишну, прежде чем тот успел заговорить. – Пожалуйста, скажи мне и вот этому доктору, когда умер Ананта.
Бишну назвал дату, и это был тот самый день, когда я покупал сувениры в Шанхае.
– Послушайте! – воскликнул доктор Мисра. – Не говорите никому об этом ни слова! Иначе в курс обучения врачей профессора добавят годичное изучение умственной телепатии, а он и без того достаточно длинный!
Когда я вошел в наш дом на Гурпар-роуд, Отец тепло обнял меня.
– Ты вернулся, – проговорил он нежно. Две крупные слезы скатились по его щекам. Обычно сдержанный, он никогда раньше не проявлял ко мне таких знаков привязанности. Внешне по-отцовски суровый, внутри у него было мягкое сердце матери. Во всех внутрисемейных отношениях отчетливо проявлялась эта его двойная родительская роль.
Вскоре после кончины Ананты моя младшая сестра Налини, находившаяся при смерти, испытала божественное исцеление. Прежде чем рассказать эту историю, я опишу несколько этапов жизни Налини.
В детстве отношения между мной и Налини складывались не самым лучшим образом. Я был очень худым, она была еще худее. Руководствуясь бессознательным мотивом или «комплексом», который психиатрам будет определить нетрудно, я часто дразнил сестру по поводу ее чахлого вида. Она не оставалась в долгу и отвечала мне с бесчувственной прямотой ребенка. Иногда в наши ссоры вмешивалась Мать и временно прекращала их, нежно шлепая меня по уху, как старшего.
Время шло. Налини обручили с молодым калькуттским врачом Панчаноном Бозе. Он получил щедрое приданое от Отца, вероятно (как я сказал сестре), в качестве компенсации будущему жениху его пожизненного союза с девушкой-жердью.
В положенное время в полном соответствии с традициями провели брачные обряды. В свадебный вечер я стоял вместе с большой и веселой группой родственников в гостиной нашего дома в Калькутте. Жених откинулся на огромную подушку из золотой парчи, рядом с ним сидела Налини. Великолепное сари из пурпурного шелка, увы, не могло полностью скрыть угловатость ее фигуры. Я укрылся за подушкой моего нового шурина и дружелюбно улыбнулся ему. Он никогда не видел Налини до дня церемонии и теперь наконец узнал, какой приз достался ему в брачной лотерее.
Почувствовав мою симпатию, доктор Бозе незаметно указал на Налини и прошептал мне на ухо: «Скажи, что это?»
– Ну что вы, доктор, – ответил я, – это же скелет для ваших лабораторных исследований!
Сотрясаясь от смеха, мы с шурином с трудом сохраняли благопристойный вид перед собравшимися родственниками.
Шли годы. Доктор Бозе завоевал расположение нашей семьи, которая обращалась к нему всякий раз, когда кто-то болел. Мы с ним быстро подружились, часто шутили вместе, и обычно предметом наших острот становилась Налини.
– Это медицинский курьез, – однажды признался мне шурин. – Я перепробовал на твоей тщедушной сестре все: рыбий жир, сливочное масло, солод, мед, рыбу, мясо, яйца, тонизирующие напитки. И все же у ее фигуры не появилось ни грамма изгибов.
Мы оба усмехнулись.
Несколько дней спустя я посетил дом Бозе. Мое поручение там заняло всего несколько минут, и я уходил, как мне показалось, незамеченный Налини. Подойдя к входной двери, я услышал ее голос, наполненный сердечной теплотой, но повелительный.
– Брат, иди сюда. На этот раз ты от меня не ускользнешь. Я хочу поговорить с тобой.
Я поднялся по лестнице в ее комнату. К моему удивлению, сестра была в слезах.
– Дорогой брат, – сказала она, – давай закопаем топор войны. Я вижу, что теперь ты твердо стоишь на духовном пути. Я хочу стать похожей на тебя во всех отношениях, – и она с надеждой добавила: – Теперь ты выглядишь здоровым, не мог бы ты и мне помочь? Мой муж не подходит ко мне, а я так нежно его люблю! Но еще больше я хочу приблизиться к осознанию Бога, даже если мне придется оставаться худой и непривлекательной.
Ее мольбы глубоко тронули мое сердце. Наша обновленная дружба крепла день ото дня, и однажды сестра захотела стать моей ученицей.
– Наставляй меня так, как тебе нравится. Я доверяю Богу, а не тонизирующим средствам.
С этими словами сестра собрала кучу лекарств и вылила их в водосток на крыше.
В качестве испытания ее веры я попросил ее исключить из рациона всю рыбу, мясо и яйца.
Несколько месяцев Налини строго следовала установленным мной правилам и, хотя это давалось ей с большим трудом, придерживалась вегетарианской диеты. Затем я нанес ей визит.
– Сестренка, ты добросовестно соблюдала духовные предписания и скоро получишь заслуженную награду, – я озорно улыбнулся. – Насколько пухлой ты хочешь быть – такой же толстой, как наша тетя, которая годами не видела своих ног?
– Нет! Но я мечтаю стать такой же крепкой, как ты.
– По милости Божьей, поскольку я всегда говорил правду, я говорю правду и сейчас, – торжественно ответил я. – Благодаря божественным благословениям твое тело действительно изменится с сегодняшнего дня. Через месяц ты будешь весить столько же, сколько и я.
Эти слова, сказанные мной от всего сердца, сбылись. Через тридцать дней вес Налини сравнялся с моим. Новые округлости придали ей красоту, и ее муж крепко влюбился в нее. Их брак, начавшийся так неудачно, оказался идеально счастливым.
По возвращении из Японии я узнал, что во время моего отсутствия Налини заболела брюшным тифом. Я помчался к ней домой и с ужасом обнаружил, что сестра превратилась в настоящий скелет. Она лежала в коме.
– До того, как болезнь помутила ее разум, – сказал мне шурин, – она часто говорила: «Если бы брат Мукунда был здесь, я бы так не разболелась», – и добавил в отчаянии: – Я и другие врачи не видим надежды. После продолжительной борьбы с тифом у нее началась кровавая дизентерия.
Я начал сотрясать молитвами небо и землю. Наняв англо-индийскую медсестру, которая помогала мне, я применил к своей сестре различные техники исцеления из йоги. Кровавая дизентерия прошла.
Но доктор Бозе лишь печально качал головой.
– У нее просто больше не осталось крови, поэтому кровотечение и прекратилось.
– Она поправится, – твердо ответил я. – Через семь дней ее лихорадка пройдет.
Неделю спустя я с волнением увидел, что Налини открыла глаза и смотрит на меня с любовью и узнаванием. С того дня сестра быстро пошла на поправку. Хотя к ней вернулся прежний вес, практически смертельная болезнь оставила после себя печальное осложнение: ноги сестры парализовало. Индийские и английские специалисты объявили ее безнадежной калекой.
Непрекращающаяся война за ее жизнь, которую я вел с помощью молитв, истощила меня. Я отправился в Серампур, чтобы попросить помощи Шри Юктешвара. Его взгляд выражал глубокое сочувствие, когда я рассказал ему о тяжелом положении Налини.
– Ноги твоей сестры придут в норму к концу месяца, – он добавил: – Пусть она носит браслет с неперфорированной жемчужиной в два карата, укрепленной на зажиме, так чтобы он касался кожи.
Я распростерся у его ног с радостным облегчением.
– Господин, вы мастер! Достаточно и того, что вы обещали ей выздоровление, но если вы настаиваете, я немедленно достану сестре жемчужину.
Мой гуру кивнул.
– Да, сделай это.
Он продолжил правильно описывать физические и психические особенности Налини, которую никогда не видел.
– Господин, – спросил я, – это астрологический анализ? Вы же не знаете ни дня, ни часа ее рождения.
Шри Юктешвар улыбнулся.
– Существует более глубокая астрология, не зависящая от показаний календарей и часов. Каждый человек является частью Творца, или Вселенского Человека, у него есть небесное тело, равно как и земное. Человеческий глаз видит физическую форму, но внутренний взгляд проникает глубже, даже во всеобщую модель, неотъемлемой и индивидуальной частью которой является каждый человек.
Я вернулся в Калькутту и купил жемчужину для Налини. Месяц спустя ее паралич полностью ушел.
Сестра попросила меня передать сердечную благодарность моему гуру. Он молча выслушал ее сообщение. Но когда я уже уходил, он многозначительно сказал:
– Многие врачи говорили твоей сестре, что она никогда не сможет выносить детей. Заверь ее, что через несколько лет она родит двух дочерей.
Несколько лет спустя, к радости Налини, она родила девочку, а через несколько лет – еще одну.
– Твой учитель благословил наш дом, всю нашу семью, – сказала моя сестра. – Существование такого человека наполняет святостью всю Индию. Дорогой брат, пожалуйста, скажи Шри Юктешварджи, что с твоей помощью я смиренно причисляю себя к числу его последователей Крийя-йоги.
