Глава 17
Саши и три сапфира
– Поскольку и ты, и мой сын такого высокого мнения о Свами Шри Юктешваре, я желаю взглянуть на него, – доктор Нараян Чандер Рой произнес эти слова саркастичным тоном, ясно намекающим, что он потакает прихоти слабоумных. Я скрыл свое возмущение в лучших традициях новообращенного в веру.
Мой собеседник, ветеринарный врач-хирург, был убежденным скептиком. Его младший сын Сантош умолял меня уделить время отцу. Но до сих пор моя неоценимая помощь оставалась в основном невидимой глазу.
На следующий день доктор Рой отправился вместе со мной в обитель в Серампуре. После того как Учитель удостоил его короткой беседы, на протяжении которой обе стороны в основном упорно молчали, гость удалился, не сказав даже вежливых слов на прощание.
– Зачем приводить мертвеца в ашрам? – Шри Юктешвар вопросительно посмотрел на меня, как только дверь за калькуттским скептиком закрылась.
– Господин! Доктор очень даже жив!
– Но в очень скором будущем он умрет.
Я был потрясен.
– Господин, это станет ужасным ударом для его сына! Сантош все же надеется, что время изменит материалистические взгляды его отца. Умоляю вас, Учитель, помогите этому человеку.
– Ну хорошо, если ты так просишь… – лицо моего гуру сохраняло бесстрастное выражение. – У этого горделивого лошадиного доктора запущенный диабет, хотя он сам и не знает об этом. Через пятнадцать дней он сляжет в постель. Врачи сочтут его обреченным на смерть. Время, предписанное ему, чтобы покинуть эту землю, – шесть недель с сегодняшнего дня. Однако благодаря твоему заступничеству в этот день он поправится.
Но есть одно условие. Ты должен заставить его носить астрологический браслет. Доктор, несомненно, будет брыкаться так же яростно, как одна из его лошадей перед операцией!
Учитель усмехнулся.
После молчания, во время которого я размышлял, как нам с Сантошем лучше всего применить искусство обольщения к непокорному доктору, Шри Юктешвар пояснил мне кое-что еще.
– Как только этот человек поправится, посоветуй ему не есть мясо. Однако он не прислушается к этому совету, и через шесть месяцев, как раз когда он будет чувствовать себя лучше всего, он упадет замертво. Но даже эти дополнительные шесть месяцев жизни дарованы ему только благодаря твоей просьбе.
На следующий день я предложил Сантошу заказать браслет у ювелира. Браслет был готов через неделю, но доктор Рой отказался его надевать.
– Я совершенно здоров. Ты никогда не запугаешь меня этими астрологическими суевериями, – доктор воинственно взглянул на меня.
Я с улыбкой вспомнил, что Учитель справедливо сравнил этого человека с упрямой лошадью. Прошло еще семь дней. Доктор, внезапно заболев, покорно согласился носить браслет. Две недели спустя лечащий врач сообщил мне, что случай его пациента безнадежен. Он описал душераздирающие подробности разрушительных последствий, которые наносит диабет.
Я покачал головой.
– Мой гуру сказал, что после месяца болезни доктор Рой поправится.
Врач недоверчиво уставился на меня. Но две недели спустя он с виноватым видом разыскал меня.
– Доктор Рой полностью выздоровел! – воскликнул он. – Это самый удивительный случай в моей практике. Никогда прежде я не видел, чтобы умирающий человек таким необъяснимым образом возвращался к жизни. Твой гуру, должно быть, действительно пророк-целитель!
Я побеседовал с доктором Роем, посоветовал ему не есть мясо, как и говорил Шри Юктешвар, и следующие полгода наши пути не пересекались. Но как-то вечером я сидел на веранде дома моей семьи на Гурпар-роуд, и доктор, проходя мимо, остановился со мной поболтать.
– Передай своему учителю, что, регулярно употребляя мясо, я полностью восстановил свои силы. Я не прислушался к его ненаучной идее о необходимости соблюдения диеты и, как видишь, здоров.
Действительно, доктор Рой выглядел цветуще.
Но на следующий день Сантош прибежал ко мне из своего дома, расположенного в соседнем квартале.
– Этим утром отец упал замертво!
Шри Юктешвар был безграничен в своей доброте, когда к нему истово обращал молитвы преданный верующий.
Этот случай я считаю одним из самых странных в моем общении с Учителем. Он исцелил непокорного ветеринара, несмотря на его неверие, и на полгода продлил отмеренный этому человеку срок жизни, руководствуясь исключительно моей искренней мольбой. Шри Юктешвар был безграничен в своей доброте, когда к нему истово обращал молитвы преданный верующий. Для меня было самой большой честью привести друзей по колледжу на встречу с моим гуру. Многие из них откладывали в сторону – по крайней мере в ашраме! – свой модный академический плащ религиозного скептицизма.
Один из моих друзей, Саши, провел немало наполненных радостью выходных в Серампуре. Учитель безмерно полюбил мальчика и сетовал на то, что у него такая бурная и беспорядочная личная жизнь.
– Саши, если ты не исправишься, то через год будешь опасно болен, – Шри Юктешвар посмотрел на моего друга с нежным укором. – Мукунда свидетель: не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Саши рассмеялся.
– Учитель, я надеюсь на вас в том, что вы привлечете ласковое милосердие небесных сил, и они помогут в моем печальном случае! Мой дух готов, но воля слаба. Вы мой единственный спаситель в этом мире. Я больше ни во что не верю.
– Хотя бы носи синий сапфир в два карата. Он поможет тебе.
– Такой дорогой камень мне не по карману. В любом случае, дорогой гуруджи, если случится беда, я всецело верю, что вы защитите меня.
– Через год ты принесешь три сапфира, – загадочно ответил Шри Юктешвар. – Но от них уже не будет никакой пользы.
Вариации на тему этого разговора происходили регулярно.
– Я не могу исправиться! – в комичном отчаянии восклицал Саши. – И вера в вас, Учитель, для меня дороже любого камня!
Год спустя я навещал своего гуру в калькуттском доме его ученика Нарена Бабу. Около десяти часов утра, когда мы со Шри Юктешваром тихо сидели в гостиной на втором этаже, я услышал, как открылась входная дверь. Учитель напряженно выпрямился.
– А вот и Саши, – угрюмо произнес он. – Год уже прошел, теперь его легкие безнадежно испорчены. Он проигнорировал мой совет. Передай ему, что я не хочу его видеть.
Отчасти ошеломленный суровостью Шри Юктешвара, я помчался вниз по лестнице. Саши как раз поднимался навстречу.
– О Мукунда! Я очень надеюсь, что Учитель здесь. У меня было предчувствие, что я его здесь встречу.
– Да, но он не хочет, чтобы его беспокоили.
Саши разрыдался и протиснулся мимо меня. Он бросился к ногам Шри Юктешвара, положив на пол три прекрасных сапфира.
– Всеведущий гуру, врачи говорят, что у меня прогрессирующий туберкулез! Они дают мне не больше трех месяцев! Я смиренно умоляю вас о помощи, я знаю, что вы можете исцелить меня!
– Не поздновато ли ты начал беспокоиться о своей жизни? Уходи со своими драгоценностями, они уже тебе не помогут, – затем Учитель замер, как сфинкс, в безжалостном молчании, пока юноша рыдал и умолял о пощаде.
Ко мне пришло интуитивное убеждение, что Шри Юктешвар просто проверял глубину веры Саши в божественную целительную силу. Меня не удивило, что спустя час рыданий и молитв Учитель обратил сочувственный взгляд на моего распростертого у его стоп друга.
– Вставай, Саши. Какой переполох ты устроил в чужом доме! Верни свои сапфиры ювелиру, теперь это лишняя трата денег. Но купи астрологический браслет и носи его. Не бойся, через несколько недель ты будешь здоров.
Улыбка Саши осветила его заплаканное лицо, словно внезапно выглянувшее из-за туч солнце.
– Возлюбленный гуру, должен ли я принимать лекарства, прописанные врачами?
Шри Юктешвар пронзил его полным предельного терпения взглядом.
– Как пожелаешь: принимай или выбрось, это не имеет значения. Скорее солнце и луна поменяются местами, чем ты умрешь от туберкулеза, – он резко добавил: – Уходи сейчас же, пока я не передумал!
Несколько раз поклонившись, мой друг поспешно удалился. В последующие недели я неоднократно навещал его и был ошеломлен, обнаружив, что его состояние становится все хуже.
– Саши не протянет эту ночь, – услышав такое от его врача и собственными глазами увидев состояние друга, буквально превратившегося в скелет, я тут же поспешил в Серампур. Гуру холодно выслушал мой жалобный доклад.
– Зачем ты отнимаешь у меня время? Ты же слышал, как я заверил Саши в его выздоровлении.
Я склонился перед ним в великом благоговении и отступил к двери. Шри Юктешвар не сказал ни слова на прощание, а погрузился в молчание. Его немигающие глаза были полуоткрыты, созерцая иной мир.
Я сразу же вернулся в дом Саши в Калькутте. С удивлением я обнаружил, что мой друг сидит и пьет молоко.
– О Мукунда! Какое чудо! Четыре часа назад я ощутил присутствие Учителя в комнате, и симптомы моей ужасной болезни тут же исчезли. Я чувствую, что по его милости я совершенно здоров.
Через несколько недель Саши набрал вес и чувствовал себя лучше, чем когда-либо прежде. Но его своеобразной реакцией на исцеление стало неблагодарное поведение: теперь он редко посещал Шри Юктешвара! Мой друг однажды признался мне, что он так глубоко сожалеет о своем прежнем образе жизни, что ему стыдно смотреть в лицо Учителю.
Я мог лишь заключить, что болезнь Саши сделала его кардинально другим человеком, укрепив его волю и ухудшив манеры.
Первые два года моего обучения в Шотландском церковном колледже подходили к концу. Я очень нерегулярно посещал занятия, а немногие усилия, которые я прилагал, были сделаны лишь для того, чтобы сохранить мир с родными. На дому со мной постоянно занимались два частных репетитора, я постоянно пропускал занятия – хотя бы что-то было постоянным в моей учебе!
В Индии, успешно завершив два года обучения в колледже, можно получить диплом о среднем образовании в области гуманитарных наук. Затем студент может проучиться еще два года и получить степень бакалавра.
Впереди зловеще маячили выпускные экзамены, завершающие двухлетний курс обучения. Я сбежал в Пури, куда на несколько недель уехал мой гуру. Отчасти надеясь, что он одобрит мою неявку на выпускные экзамены, я рассказал о своей досадной неподготовленности.
Но Учитель улыбнулся мне в знак утешения.
– Ты от всего сердца выполнял свои духовные обязанности и не мог не пренебрегать учебой в колледже. Прилежно готовься к экзаменам всю следующую неделю: ты успешно пройдешь это испытание.
Я вернулся в Калькутту, решительно подавив все разумные сомнения, которые наряду с нервным смехом время от времени возникали у меня. Оглядев гору книг на своем столе, я почувствовал себя путешественником, заблудившимся в дикой местности. Длительный период медитации принес мне вдохновение, которое помогло сберечь силы. Открывая каждую книгу наугад, я изучал только те страницы, которые в этот момент видел перед собой. Занимаясь по такой методике по восемнадцать часов в день в течение недели, я считал себя вправе обучать все последующие поколения искусству зубрежки.
Но моя, казалось бы, бессистемная деятельность оправдала себя на экзаменах. Я сдал все предметы, хотя и с трудом набрал проходной балл. Друзья и родные бросились меня поздравлять, то и дело изумленно восклицая, что вызывало у меня смех.
По возвращении из Пури Шри Юктешвар преподнес мне приятный сюрприз.
– Твоя учеба в Калькутте теперь закончена. Я позабочусь о том, чтобы последние два года ты обучался здесь, в Серампуре.
Я был озадачен.
– Господин, но в этом городе нет учебного заведения, где можно получить степень бакалавра в области гуманитарных наук!
Колледж Серампура, единственное здесь высшее учебное заведение, предлагал только двухлетний курс обучения с получением диплома о среднем образовании в области гуманитарных наук.
– Я слишком стар, чтобы заниматься сбором пожертвований на учреждение в Серампуре университета, где ты смог бы получить степень бакалавра, – Мастер озорно улыбнулся. – Полагаю, мне придется уладить это дело через кого-нибудь другого.
Два месяца спустя профессор Хауэллс, возглавлявший колледж в Серампуре, публично объявил, что ему удалось собрать достаточно средств, чтобы предложить студентам четырехлетний курс обучения. Колледж в Серампуре стал филиалом Калькуттского университета. Я был одним из первых студентов, поступивших на курс, чтобы получить степень бакалавра.
– Гуруджи, как вы добры ко мне! Я мечтал покинуть Калькутту и каждый день быть рядом с вами в Серампуре. Профессору Хауэллсу и в голову не приходит, сколь многим он обязан вашей молчаливой помощи!
Шри Юктешвар посмотрел на меня с притворной суровостью.
– Теперь тебе не придется проводить так много часов в поездах. Сколько свободного времени для учебы! Возможно, теперь ты будешь меньше зубрить в последнюю минуту и станешь уделять больше времени вдумчивому освоению знаний.
Но почему-то его тону недоставало убежденности.
