Глава 13
Неспящий святой
– Пожалуйста, позвольте мне отправиться в Гималаи. Я надеюсь в абсолютном одиночестве достичь непрерывного общения с Богом.
Я действительно однажды адресовал эти неблагодарные слова своему Учителю. Охваченный одной из непредсказуемых иллюзий, от которых иногда страдают верующие, я испытывал растущее нежелание заниматься работой в обители и учебой в колледже. Слабым смягчающим обстоятельством является то, что я высказал эту просьбу, проведя со Шри Юктешваром всего шесть месяцев. Я тогда еще не успел полностью оценить его величественную персону.
– Многие горцы живут в Гималаях, но не обладают способностью воспринимать Бога, – неторопливо и бесхитростно ответил гуру. – Мудрость лучше искать у просветленного человека, чем у неподвижной горы.
Проигнорировав прямой намек Учителя на то, что это он, а не какая-то гора, является моим наставником, я повторил свою просьбу. Шри Юктешвар не удостоил меня ответом. Я принял его молчание за согласие – ненадежное толкование, легко принимаемое при удобном случае.
Мудрость лучше искать у просветленного человека, чем у неподвижной горы.
В тот же вечер в своем калькуттском доме я занялся подготовкой к путешествию. Завернув в одеяло несколько вещей, я вспомнил похожий сверток, который тайком выкидывал из чердачного окна несколькими годами ранее. Я гадал, не станет ли эта поездка очередным неудачным побегом в Гималаи. В прошлый раз я испытывал высокий духовный подъем, нынешним же вечером совесть сильно терзала меня из-за того, что придется оставить моего гуру. На следующее утро я разыскал пандита Бехари, профессора, который преподавал мне санскрит в Шотландском церковном колледже.
– Господин, вы рассказывали мне о своей дружбе с великим учеником Лахири Махасайя. Пожалуйста, дайте мне его адрес.
– Ты, наверное, имеешь в виду Рама Гопала Музумдара. Я называю его «неспящий святой». Он всегда бодрствует в экстатическом сознании. Его дом находится в Ранбаджпуре, недалеко от Таракешвара.
Я поблагодарил пандита и немедленно отправился в Таракешвар. Я надеялся заглушить свои дурные предчувствия, получив разрешение от «неспящего святого» в одиночестве заниматься медитацией в Гималаях. Я слышал, что друг Бехари достиг просветления после многих лет практики Крийя-йоги в уединенных пещерах.
В Таракешваре я пришел к знаменитому святилищу. Индуисты относятся к нему с таким же почтением, с каким католики относятся к святилищу в городе Лурд во Франции. В Таракешваре произошли бесчисленные чудеса исцеления, в том числе и с членом моей семьи.
– Я просидела там в храме неделю, – однажды поведала мне моя старшая тетя. – Соблюдая полный пост, я молилась за выздоровление твоего дяди Сарады от хронической болезни. На седьмой день я обнаружила, что в моей ладони материализовалась трава! Я приготовила отвар и дала его твоему дяде. Его болезнь сразу же прошла и больше никогда не возвращалась.
Я вошел в святилище Таракешвара, где алтарь представляет собой всего лишь круглый камень. Форма без начала и конца делает его подходящим символом Бесконечности. Неземные абстракции не чужды даже самому скромному индийскому крестьянину, на Западе люди фактически обвиняют народ Индии в том, что он живет абстракциями!
Мое настроение в тот момент было настолько мрачным, что мне не хотелось склоняться перед каменным символом. Бога следует искать, размышлял я, только в душе.
Я вышел из храма, не преклонив колен, и быстрым шагом направился к отдаленной деревне Ранбаджпур. В ответ на мою просьбу показать дорогу случайный прохожий погрузился в долгие размышления.
– Когда вы дойдете до перекрестка, поверните направо и продолжайте идти, – наконец произнес он с многозначительным видом.
Следуя указаниям, я направился вдоль берега канала. Стемнело, окраины расположенной в джунглях деревни оживлял мигающий свет светлячков и вой шакалов. Лунный свет был слишком слабым, чтобы можно было хоть как-то разглядеть дорогу, и я шел, спотыкаясь, целых два часа.
Приветственный звон коровьего колокольчика! На мой отчаянный зов в конце концов пришел крестьянин.
– Я ищу Рама Гопала Бабу.
– Такой человек не живет в нашей деревне, – сказал мужчина угрюмо. – Ты, наверное, шпион и что-то здесь разнюхиваешь.
Надеясь развеять подозрения в его озабоченном политикой уме, я трогательно объяснил свое затруднительное положение. Крестьянин отвел меня к себе домой и оказал гостеприимный прием.
– Ранбаджпур далеко отсюда, – сообщил он. – На перекрестке тебе следовало повернуть налево, а не направо.
Мой предыдущий информатор, с грустью подумал я, представлял явную угрозу для путешественников. После вкусной трапезы из риса грубого помола, чечевичного дала и картофельного карри с сырыми бананами я удалился в маленькую хижину, примыкающую ко двору. Вдалеке жители деревни пели под громкий аккомпанемент мридангов и цимбал. В ту ночь я почти не спал. Я горячо молился, чтобы меня направили к загадочному йогу Раму Гопалу.
Как только первые рассветные лучи проникли в щели в стенах моей темной комнаты, я отправился в Ранбаджпур. Пересекая неровные рисовые поля, я тащился по серповидным обломкам колючего растения и холмикам высохшей глины. Каждый крестьянин, случайно встретившийся мне на пути, неизменно сообщал, что до пункта назначения осталась «всего лишь кроша (две мили)». За шесть часов солнце победоносно преодолело расстояние от горизонта до зенита, но я начал подозревать, что эта кроша до Ранбаджпура никогда не закончится.
В полдень меня по-прежнему окружали бесконечные рисовые поля. Жар, льющийся с безоблачного неба, доводил меня почти до обморока. Когда какой-то человек неторопливо приблизился, я едва решился задать уже привычный вопрос, опасаясь услышать неизменное: «Всего одна кроша».
Незнакомец остановился рядом со мной. Невысокий и худощавый, он имел непримечательную внешность, если не считать необыкновенного взгляда пронзительных темных глаз.
– Я планировал уехать из Ранбаджпура, но твоя цель была благой, поэтому я подождал тебя, – он погрозил пальцем перед моим изумленным лицом. – Разве тебе не хватило ума понять, что нельзя являться без предупреждения? Твой профессор Бехари не имел права давать мой адрес.
Учитывая, что этот мастер без лишних слов уже понял, кто я такой, я стоял молча, несколько обиженный таким приемом.
– Скажи мне, как ты думаешь, где находится Бог? – тут же продолжил он.
– Как где? Он внутри меня и везде, – я наверняка выглядел таким же растерянным, как и чувствовал себя.
– Всепроникающий, да? – святой усмехнулся. – Тогда почему, юный господин, вы вчера не преклонились перед Бесконечностью, воплощенной в каменном символе в храме Таракешвара? Из-за гордыни вы были наказаны тем, что прохожий, которого не беспокоили тонкие различия между левым и правым, сбил вас с пути истинного. И сегодня тоже вы испытали много трудностей из-за этого!
Я безоговорочно признал правоту святого, пораженный тем, что в таком ничем не примечательном с виду человеке таится всеведущее око. От йога исходила исцеляющая сила: я мгновенно взбодрился после блужданий под палящим солнцем.
– Преданный последователь веры склонен думать, что его путь к Богу является единственным, – сказал он. – Высший путь, несомненно, – это йога, посредством которой обретаешь Бога внутри. Так говорил нам Лахири Махасайя. Но, открывая Господа внутри, мы вскоре обнаруживаем Его и во всем, окружающем нас. Святыни в Таракешваре и в других местах по праву почитаются как главные центры духовной силы.
Осуждение в голосе святого исчезло, его взгляд смягчился состраданием. Мудрец похлопал меня по плечу.
– Юный йог, я вижу, ты убегаешь от своего учителя. У него есть все, что тебе нужно. Ты должен вернуться к нему. Горы не могут стать твоим гуру, – Рам Гопал повторил ту же мысль, которую Шри Юктешвар высказал при нашей последней встрече.
– Никто свыше не запрещает мастерам перемещаться с одного места пребывания на другое, – мой спутник насмешливо взглянул на меня. – Гималаи в Индии и Тибете не имеют монополии на святых. Если человек не утруждает себя поиском Бога внутри, он не обретет Всевышнего, блуждая туда-сюда. Как только истинный верующий готов отправиться даже на край земли за духовным просветлением, его гуру появляется рядом.
Я молча согласился, вспомнив о том, как молился в обители в Бенаресе и вскоре после этого повстречал Шри Юктешвара в людном переулке.
– У тебя есть маленькая комнатка, где ты можешь закрыть дверь и побыть один?
– Да.
Я поразился тому, с какой ошеломляющей быстротой этот святой переходил от общего к частному.
– Это и есть твоя гималайская пещера, – йог одарил меня взглядом просветления, который я никогда не забуду. – Это твоя священная гора. Вот где ты найдешь Царство Божье.
Его простые слова мгновенно избавили меня от многолетней одержимости Гималаями. На выжженном солнцем рисовом поле я очнулся от грез о жизни в вечных снегах высокогорья.
– Юный господин, твоя духовная жажда достойна похвалы. Я испытываю к тебе огромную любовь, – Рам Гопал взял меня за руку и повел в причудливую деревушку. Саманные дома были покрыты кокосовыми листьями и украшены входом из грубо сколоченных камней.
Святой усадил меня на бамбуковое возвышение в прохладном полумраке своего маленького дома. Угостив меня подслащенным соком лайма и кусочком сахарной головы, он ушел во внутренний дворик и принял позу лотоса. Примерно через четыре часа я очнулся от медитации, открыл глаза и увидел, что залитая лунным светом фигура йога все еще неподвижна. Пока я сурово напоминал своему желудку, что человек живет не хлебом единым, ко мне подошел Рам Гопал.
– Вижу, ты проголодался. Еда скоро будет готова.
Во внутреннем дворике под глиняной печью разожгли огонь. Вскоре подали рис и дал на больших банановых листьях. Хозяин дома вежливо отказался от моей помощи во всех кулинарных делах. Индуистская пословица «гость – это Бог» с незапамятных времен предписывала благочестивое соблюдение этого правила. Впоследствии, путешествуя по миру, я был очарован, увидев, что подобное уважение к гостям проявляется в сельских районах многих стран. У городских жителей столь трепетное отношение к гостеприимству притупляется из-за переизбытка незнакомых лиц.
Казалось, наполненные людьми рынки остались где-то далеко в прошлом, когда я сидел на корточках рядом с йогом в уединении крошечной деревни в джунглях. Комната дома была залита таинственным мягким светом луны. Рам Гопал расстелил для меня на полу постель из рваных одеял и сел на соломенную циновку. Пораженный его духовным магнетизмом, я осмелился обратиться с просьбой.
– Господин, вы могли бы даровать мне самадхи?
– Дорогой юноша, я был бы рад стать посредником между тобой и Богом, но это должен сделать не я, – святой посмотрел на меня из-под полуопущенных век. – Твой учитель скоро дарует тебе этот опыт. Твое тело еще не настроено на божественный контакт. Как маленькая лампа не может выдержать чрезмерного электрического напряжения, так и твои нервы не готовы к потоку высшей энергии. Если бы я даровал тебе бесконечный экстаз прямо сейчас, ты бы горел так, словно каждая клеточка тела пылает в огне.
– Ты просишь у меня просветления, – задумчиво продолжал йог, – в то время как я задаюсь вопросом, удалось ли такому ничтожному и так мало медитирующему человеку, как я, угодить Богу и какую ценность я обрету в Его глазах в час расплаты.
– Господин, разве вы не искали Бога всем сердцем в течение долгого времени?
– Я не так уж много сделал. Бехари, должно быть, рассказывал тебе что-то о моей жизни. Двадцать лет я жил в тайном гроте, медитируя по восемнадцать часов в день. Затем я перебрался в более недоступную пещеру и провел там двадцать пять лет, практикуя йогу по двадцать часов ежедневно. Мне не требовался сон, потому что я всегда был с Богом. Мое тело лучше отдыхало в полном спокойствии сверхсознания, чем в частичном покое обычного неосознанного состояния. Мышцы расслабляются во время сна, но сердце, легкие и система кровообращения постоянно работают и не получают отдыха. В состоянии сверхсознания внутренние органы впадают в состояние анабиоза, заряжаясь небесной энергией. С помощью этого способа я годами обходился без сна. Придет время, когда ты тоже откажешься от сна.
– Боже мой, вы так долго медитировали и все же не уверены в благосклонности Господа! – я уставился на него в изумлении. – Что тогда говорить о нас, простых смертных?
– Ну разве ты не видишь, мой дорогой мальчик, что Бог – это сама Вечность? Довольно нелепо предполагать, что кто-то может полностью познать Его за сорок пять лет медитации. Однако Бабаджи уверяет нас, что даже непродолжительная медитация спасает человека от ужасного страха смерти и посмертных состояний. Не ограничивай свой духовный идеал маленькой горой, а зацепи его за звезду неограниченного божественного постижения. Если ты будешь усердно трудиться, то достигнешь ее.
Очарованный этой перспективой, я попросил мудреца продолжить свой поучительный рассказ. Святой поведал мне удивительную историю о своей первой встрече с Бабаджи, гуру Лахири Махасайя. Ближе к полуночи Рам Гопал погрузился в молчание, а я лег на свои одеяла. Закрыв глаза, я увидел вспышки молнии, огромное пространство внутри меня стало вместилищем жидкого света. Я открыл глаза и увидел то же ослепительное сияние. Комната стала частью того бесконечного вместилища, которое я созерцал внутренним зрением.
– Почему ты не спишь?
– Господин, как я могу спать, когда вижу сверкающие молнии независимо от того, закрыты мои глаза или открыты?
– Ты благословлен пережить этот опыт. Духовные излучения не так-то просто увидеть, – святой добавил несколько слов любви.
На рассвете Рам Гопал дал мне кусочки сахарной головы и сказал, что я должен уходить. Мне так не хотелось прощаться с ним, что слезы потекли по щекам.
– Я не отпущу тебя с пустыми руками, – произнес йог нежно. – Я кое-что сделаю для тебя.
Он улыбнулся и пристально посмотрел на меня. Я застыл как вкопанный, ощущая покой, который мощным потоком хлынул через врата моих глаз. Я мгновенно исцелился от боли в спине, которая периодически беспокоила меня на протяжении многих лет. Обновленный, купающийся в море сияющей радости, я больше не плакал. Прикоснувшись к стопам святого, я направился в джунгли и пробирался сквозь тропические заросли, пока не добрался до Таракешвара.
Там я совершил второе паломничество к знаменитому святилищу и во весь рост простерся ниц перед алтарем. Круглый камень увеличивался перед моим внутренним взором, пока не превратился в небесные сферы – кольцо внутри кольца, пространство за пространством, все было наделено божественностью.
Час спустя я благополучно отправился на поезде в Калькутту. Мой путь привел меня не в высокие горы, а к Учителю, который и стал олицетворением Гималаев.
