Мне удалось-таки ударить по тормозам в последний момент и вписать «Таргу» без ущерба для людей и имущества в карман, организованный полицейскими у поворота на ветеринарную клинику Дюппель.

Визг покрышек гарантировал мне безраздельное внимание всех присутствующих сотрудников — примерно так же, как крик «Пожар!» гарантирует внимание в переполненном кинотеатре.

Особенно — одного полицейского-бодибилдера, который выглядел так, будто был готов собственноручно содрать с машины крышу, если я недостаточно быстро опущу стекло. Из-за помятого кузова оно опустилось лишь наполовину, издав при этом жалобный скрежет.

— Вы пили? — таков был его первый вопрос.

Не знаю, как у вас, но лично у меня начинается паника, даже когда я в аэропорту иду через «зелёный коридор» на таможне. То есть я точно знаю, что не везу наркотиков в чемодане, — точно так же, как сейчас знал, что в моём багажнике не лежат расчленённые останки, — и тем не менее нервничал, как зэк сразу после побега.

— Пил? Да я даже не ел! — ответил я и тут же прикусил язык.

Я вовсе не собирался шутить — просто сказал чистую правду, — но, судя по раздражённому подёргиванию уголков рта у Арнольда, тот решил, что я над ним потешаюсь.

— То есть нет, нет. Я ничего не пил, — поспешно добавил я, мысленно проклиная свой язык, который, похоже, действовал в полном отрыве от мозга.

Полицейский попросил документы, для чего мне пришлось открыть бардачок, — и тут у меня проявились классические симптомы, обычно предшествующие инфаркту: холодный пот, одышка и тошнотворное давление в груди.

Всё из-за крошечных ликёрных бутылочек, которые со звоном посыпались Нале под ноги.

Ах ты ч…

Стеклянные «мерзавчики», застрявшие ранее у меня под колесом, — я про них начисто забыл.

— Маленький трусишка! — простонал я, адресуя это ругательство исключительно самому себе.

— Что вы сказали? — Арнольд отступил на шаг от машины. Его рука поползла к дубинке на поясе.

— Я с самим собой разговаривал, — пояснил я.

Рядом Нала захихикала. Хоть кому-то здесь было весело.

Полицейский исчез из поля зрения, обошёл машину кругом и снова возник у бокового окна — точно злой дух из детских страшилок. И задал вопрос, который развеселил Налу ещё больше:

— Скажите-ка, вы недавно попадали в аварию?

— Что? Э-э, нет!

Или, стоп, да. Ну конечно, его должна была удивить помятая дверь, которая выглядела так, будто я пытался обернуть «Таргу» вокруг фонарного столба.

— Это слон!

Рука Арнольда переместилась от дубинки к пистолету.

— Кто?

Моя нервозность стала ещё хуже.

— Слон. Он пнул по ней ногой.

— С-лон?

Он произнёс это слово так, будто был в начальной школе на уроке деления слов по слогам.

— Да, только что, — попытался я объяснить и в своём волнении сделал всё только хуже.

— Он ходил по саду моей подруги и…

Наверное, излишне упоминать, что полицейский потребовал немедленно выйти из машины — чего я сделать не мог, поскольку дверь намертво заклинило. Пришлось попросить Налу тоже выбраться наружу, что ничуть не испортило ей настроения. Напротив — она, кажется, получала от происходящего искреннее и незамутнённое удовольствие.

Когда мы стояли рядом, ожидая, пока Арнольд вызовет коллегу для тестов на наркотики и алкоголь, она взяла меня за руку и улыбнулась так, как ни одна женщина не улыбалась мне очень, очень давно.

— Что? — спросил я, окончательно утратив нить происходящего.

— Ты совсем не такой, каким я тебя представляла. — Нала ухмыльнулась. — Ты, наверное, самый обаятельный болван из всех, что мне встречались. И мне вдруг стало ясно, что я должна тебя за это поблагодарить. У нас обоих осталось не так уж много времени. И его нужно использовать, чтобы наполнить жизнь незабываемыми воспоминаниями, — верно?

— Э-э, да…

— Ну, воспоминаний сегодня мы точно набрали, согласен?

Я моргнул. Уловил аромат её духов, почувствовал мягкое прикосновение её ладони к моей щеке и задался вопросом: я сейчас галлюцинирую — или её губы и вправду приближаются к моим?

Мне не суждено было это узнать.

---

 

Отправить