После секундного оцепенения я бросился за ней.

В главном здании я на мгновение потерял Садию из виду и услышал, как за спиной тяжело скрипнула дверь. Скорректировав направление, я поспешил обратно по коридору — так быстро, как позволяли гостиничные тапочки, — пока не оказался в обеденном зале.

Тиффани, Розмари и Зои вместе с детьми — ЯСи, ЙоТо и ФиКа — расположились за столом, за которым полсотни человек запросто могли бы сыграть в «Музыкальные стулья». Я насчитал дюжину приборов из тончайшего фарфора и столового серебра, которого хватило бы как минимум на пять перемен блюд.

Сразу три хрустальные люстры свисали с потолка на расстоянии нескольких метров друг от друга — и всё равно я не был уверен, что гости на дальних торцах стола не окажутся в полутьме во время позднего ужина. Если на свете существовал несчастный, которому пришлось выглаживать горы гигантских белых скатертей по случаю сегодняшнего торжества, то сейчас он наверняка лежал с распухшим локтем в ортопедической приёмной.

Судя по взглядам трёх дам за столом, меня они тоже охотно отправили бы в больницу.

— Он сделал what? — возмутилась Зои на чистейшем денглише.

Она в ужасе уставилась на сигаретный окурок, зажатый между пальцами Садии. Я откашлялся, но заговорил всё равно с комком в горле:

— Если позволите, я бы объяснил…

— Прошу вас! — с ледяной любезностью кивнула Садия.

— Карл не…

— Кто?

— Я имел в виду Генриетту, — поспешно поправился я, осознав промах. Вероятно, право пользоваться бабушкиным прозвищем на посторонних не распространялось.

Я указал на мятую сигарету, которую Садия уже успела водрузить на скатерть между стаканом воды и тарелкой для закуски — точно вещественное доказательство в зале суда.

— Генриетта сама попросила меня раздобыть ей что-нибудь покурить.

Тиффани рассмеялась — ядовито, без единой крупицы веселья:

— Ах вот как? Правда? Позволь уточнить: в каких именно выражениях она это сделала? Сказала «Эй ты, балда!» — или всё же попросила сигаретку через обращение «Засранец»?

Бешенство от того, что меня отчитывала именно та особа, которая, собственно, и снабдила меня этой злосчастной сигаретой, подталкивало к соблазнительной мысли: а не раскрыть ли секрет Карла, чтобы вытащить голову из петли? Я решил, что иного выхода у меня, пожалуй, нет.

— Я знаю, о чём вы думаете, — вздохнул я. — Но Генриетта не больна.

— И вы решили это исправить, отравив ей лёгкие? — осведомилась Розмари.

Как там Генриетта её называла? Зануда-проповедница здорового образа жизни? В глазах Розмари я был бы едва ли большим злодеем, если бы дал бабушке Карл затянуться крэковой трубкой.

Я энергично замотал головой:

— Она нас слышит, понимаете?

— Ну разумеется, слышит. Она ведь не глухая.

Господи, они притворяются тупыми — или у них и вправду вместо мозгов сплошной белый шум?

Подруга Фирлакена, чьё лицо бороздили самые глубокие морщины гнева из всех присутствующих, обратилась ко мне с видом следователя, нащупавшего главный след:

— Вы и моего Хартмута тоже накачали наркотиками?

— Что?

— Нет, я никого не…

— Это бы многое объяснило — почему он был такой вялый сегодня утром! — заявила она с видом человека, наконец-то сложившего пазл.

Тиффани явно не понравился оборот, который приняла беседа после реплики Рози:

— Дорогая, прошу тебя. Речь сейчас о Генриетте, а не о вашей интимной жизни!

— Вот видишь, видишь! Он своего добился! — тяжело вздохнула сожительница Фирлакена. — Наш семейный дух отравлен. Неудивительно, что ритуал плодородия не может передать нам свою позитивную энергию. Юлиус нарушает наши потоки!

Я примирительно поднял обе руки — и тут же торопливо опустил их, заметив, что халат распахнулся.

— Пожалуйста, я не имел и не имею никакого намерения кому-либо здесь мешать. Как только мне вернут одежду, я покину вашу компанию — и вы навсегда от меня избавитесь.

— Что здесь происходит?

Все головы рефлекторно повернулись на голос, обладатель которого возник в дверном проёме рядом с боковым камином.

Фирлакен.

Каким-то непостижимым образом в своём халате он выглядел куда внушительнее, чем я в своём. И это невзирая на то, что на его коротких ногах обход стола занял бы вдвое больше времени, чем у его дочери, которая стояла теперь в дверях рядом с Колетт.

— Он засунул твоей матери сигарету в рот, — сказала Зои. На сей раз — исключительный случай — она обошлась без единого англицизма. — Против её воли!

Фирлакен подошёл ближе и взял со стола надломленную сигарету.

— Это правда? — спросил он меня.

— Нет… то есть да. Но всё не так, как вы думаете.

— Какого чёрта вы это сделали?

«Она сама меня попросила. Ваша мать — симулянтка. Она притворяется слабоумной, чтобы не общаться с вами. На самом деле она в здравом уме и трезвой памяти. И, между прочим, я прекрасно понимаю, почему она вас дурачит, — потому что вы самая невыносимая компания, какая мне только встречалась в жизни…»

Примерно так я собирался объясниться, но чудовищное зрелище меня остановило.

Пока все взгляды были устремлены на меня, за спинами присутствующих неторопливо надувался воздушный шар. Латексный пузырь был уже больше лица Иоганна Торстена — того самого маленького шантажиста, который с завидным усердием раздувал молочно-белую оболочку.

— О чём вы вообще думали? — рявкнул на меня Фирлакен.

И тут оно случилось.

Все услышали непристойный хлюпающий звук — тот самый, что раздаётся, когда из шланга бесконтрольно вырывается воздух, — и обернулись к Иоганну Торстену. А в это время презерватив, который малолетний негодяй подобрал после того, как тот вывалился у меня из бумажника, с мерзким свистом пролетел через весь обеденный стол, едва не задев люстру, — и шлёпнулся Фирлакену прямо в лицо.

— Чёрт возьми, что за… — вскрикнул отец Налы.

Брезгливо уставившись на развернувшееся противозачаточное средство, он держал его за кончик, зажав между большим и указательным пальцем, — точно использованный платок совершенно незнакомого человека.

ЙоТо, перед которым ещё лежала блестящая обёртка от презерватива, разразился безутешными рыданиями.

— Откуда ты это взял? — спросил его дед.

ЙоТо прервал свой приступ рёва ровно на одну секунду — чтобы нанести безупречно точный словесный удар:

— От него!

Три попытки угадать, на кого указал этот маленький доносчик.

---

 

Отправить