Я ковылял по подъездной дорожке к выходу, и поскольку сквозь тонкие подошвы махровых шлёпанцев я ощущал решительно каждый камешек, то выглядел, надо полагать, столь же грациозно, как курортники, выбирающиеся из моря на каменистый пляж.

К счастью, вокруг не было ни души: ни Фирлакена, ни Хуана — тот, по его словам, должен был заняться рассадкой гостей к ужину и на прощание осведомился, справлюсь ли я один. Слава богу. Не было и остальных членов семьи, и — что особенно важно — не было Бруно, который в моём махровом облачении принял бы меня за игрушечного слона с куда большим основанием, нежели жестяной кузов автомобиля.

Итак, до главных ворот я добрался без дополнительных приключений. Адреналин великодушно позаботился о том, чтобы щедро осыпа́ющая всё вокруг пыльцой природа не вызвала у меня ни слезотечения, ни насморка.

Однако на этом моя маленькая полоса везения и оборвалась.

Я уставился на трёхметровую кованую громадину перед собой и почувствовал себя последним идиотом. Если что-то и раздражает меня в голливудских фильмах, так это то, что все без исключения герои и героини наделены фотографической памятью и ориентируются на местности не хуже штурманов ралли. Нет такого триллера, в котором главный персонаж не получил бы инструкцию в духе: «Езжайте по Гвардиола-стрит на север, через три квартала сверните на запад и откройте пин-кодом 324*5-#R третью ячейку на второй полке слева вверху».

Хуан всего-навсего назвал мне четырёхзначный код от замка на воротах — и я, разумеется, тут же его позабыл. За какие-то три минуты.

Чёрт!

Тачпад для выезда — в отличие от звонка при нашем приезде — я на этот раз обнаружил без труда. Он красовался на деревянной стойке в двух метрах от забора, у самого края подъездной дорожки, и с немым достоинством требовал ввести код, ежели я желал, чтобы створки передо мной соблаговолили распахнуться.

Я наугад перебрал три комбинации. Мимо.

И что теперь?

Желание возвращаться к замку и переспрашивать пин-код стремилось у меня к абсолютному нулю. Ни при каких обстоятельствах я не собирался снова столкнуться с Налой или Фирлакеном.

Требовался иной план — и как можно скорее. Я подошёл вплотную к забору. С моей стороны решётка была завешена искусственной гирляндой из плющевых листьев. Непроницаемой её назвать было нельзя, и сквозь прорехи в зелени я действительно разглядел свою машину: та смирно стояла в кармане прямо за воротами.

Хм. Рокота дизеля эвакуатора я покамест не слышал — однако он наверняка не заставит себя долго ждать.

Цейтнот — никогда не лучший советчик, и нынешний случай не стал исключением. Я принял отчаянное решение.

Если не считать решётки, мой автомобиль находился почти на расстоянии вытянутой руки. Ключ лежит в бардачке. И я не имею права терять время, пока Фирлакен не сообразил, что я сбежал, вместо того чтобы принести ему его пилюли любви.

Я задрал голову, оглядел изогнутые наружу острия на верхушках ворот и пришёл к выводу, что перелезть через забор мне вполне по силам.

Окрылённый своим столь же простым, сколь и очевидным планом, я даже повеселел и невольно хихикнул — мне вспомнился Омид Сингх. Американский комик рассказывал в одном из своих стендап-шоу, как однажды пытался успеть на нью-йоркское метро. Двери вагона уже закрывались, и он, не сбавляя хода, швырнул рюкзак между створками, намереваясь использовать его как стоппер. Держал за лямку — и бросил.

Только лямка выскользнула из руки. Хлоп — рюкзак в вагоне. Поезд тронулся. Большинство публики в зале постигло соль шутки лишь тогда, когда он добавил: «Для тех, кто ещё не врубился: потный смуглый парень с ирано-индийскими корнями забрасывает рюкзак в отъезжающий поезд в Нью-Йорке!»

Секунду оцепенения, а следом — панику в вагоне я мог представить себе весьма живо. В моём же случае я был твёрдо убеждён, что не спровоцирую террористическую тревогу лишь оттого, что попытаюсь забросить халат на острия решётки, дабы использовать его наверху как мягкую подкладку для своего голого зада.

Пуще всего я опасался, что не сумею зашвырнуть эту тяжеленную штуковину достаточно высоко и она, описав краткую дугу, шлёпнется обратно и накроет меня, точно противопожарное одеяло. Вторым кошмарным сценарием было следующее: и бросок, и подъём удаются — однако именно в тот миг, когда я балансирую наверху на головокружительной высоте, створки ворот вдруг принимаются разъезжаться. В этой картине я уже отчётливо видел себя голым родео-наездником, отчаянно раскачивающимся на заборе.

Забегая вперёд: ни того ни другого не случилось. Но всё равно вышло скверно. Весьма скверно.

---

 

Отправить