Глава 36
Откровение
Орлов зашел в кабинет Никитина с докладом и усталым видом.
— Аркадий Петрович, мы с Кочкиным обошли всех скупщиков ювелирки в городе. Показывали портрет Элеоноры.
— И что?
— Никто женщину не признал. — Орлов сел на стул. — И вообще, у скупщиков есть негласное правило: клиентов не выдавать. Даже под угрозой закрытия лавки.
— Понятно. Что еще?
— Уже отчаялись, но тогда Кочкин сменил тактику. Потребовал показать недавно принятый товар. Вот в одном ломбарде он узнал тонкие золотые часики, которые были на Элеоноре на «Маяковке» в тот вечер.
Никитин поднял голову:
— Узнал? Точно?
— Абсолютно. Помните, мы все обратили внимание на эти часики? Очень изящные, с тонким браслетом.
— Кто принимал?
— Работник ломбарда по фамилии Кротов. Кочкин его хорошо знает — старый воришка и мошенник. Кочкин его припугнул, сказал, что припомнит все его старые делишки, и приказал немедленно позвонить нам, когда Элеонора придет выкупать часики.
— Шанс, что она придет выкупать часы, крайне мал, — задумчиво сказал Никитин. — Но все же…
— Все же это единственная зацепка, — согласился Орлов. — Что будем делать с Левиным?
Никитин помолчал, глядя в окно.
— Выпускаем под подписку о невыезде. Оснований для дальнейшего задержания больше нет.
— Но Аркадий Петрович…
— Виктор, у нас нет доказательств. Только подозрения и несостыковки. Этого недостаточно для вынесения обвинения.
Через час Левин был освобожден. Никитин проводил его до выхода из здания.
— Семен Маркович, — сказал он на крыльце, — помни: ты под подпиской о невыезде. Попытка скрыться будет расценена как признание вины.
— Я понимаю, Аркадий Петрович. — Левин поправил воротник пальто. — Спасибо, что отпустил.
— Гуляй пока. Истина все равно всплывет наружу.
Они медленно спускались по ступенькам. Левин внезапно остановился:
— Аркадий Петрович, можно я скажу тебе кое-что очень важное?
— Валяй.
— Про Варю. Она очень тебя любит. Очень.
Никитин едко усмехнулся:
— Тоже мне, специалист по любви нашелся!
— Я серьезно говорю. Она страдает из-за тебя.
— Хватит, — оборвал его Никитин. — Не твое дело.
И тут к ним подбежала Роза. Она была взволнована, в руках держала папку с бумагами.
— Аркадий! — запыхалась она. — Я все сделала, как ты просил. Проследила. Результат просто ошеломляющий!
Никитин не успел ее остановить. Роза, не замечая Левина, открыла начала читать рапорт:
— В 10.25 Варвара Валерьевна проследовала в метро на станцию «Кировская», оттуда поднялась и направилась на Покровку, дом 3. Зашла в третий подъезд, в коммунальную квартиру номер 56, в которой проживает гражданин Левин С. М.
Никитин похолодел. Стоящий рядом Семен Маркович вытянулся как столб, напрягся и чуть склонил голову, чтобы лучше слышать. Роза продолжала:
— Вышла оттуда через 15 минут в другой одежде — старом пальто с заплатками, в носках, растоптанных ботинках, с армейским рюкзаком за плечами. Направилась в почтовое отделение, где отправила телеграмму на имя Никитина А. П. следующего содержания…
— Роза, — хрипло сказал Никитин, — прекрати. Здесь не место…
Но Роза, опьяненная своим успехом и восторгом от общения с любимым человеком, громко продолжала:
— «Официально признаюсь, что это я убила своего отца Краснова В. М. по причине личной ненависти и желания завладеть всеми его денежными средствами. Готова понести наказание по всей строгости советских законов. Ожидаю наряд милиции на даче Левина С. М. Подпись: Краснова В. В.»
Роза подняла сияющее лицо и только сейчас заметила Левина:
— Ой… А это… Извините…
Никитин стоял неподвижно, как громом пораженный. Левин тоже застыл, побледнев.
Роза растерянно смотрела на них обоих, понимая, что сказала что-то не то. Но, главное, не при том, при ком можно было это говорить.
— Аркадий, — начала она, — я не знала…
— Молчи, — оборвал ее Никитин.
Он медленно опустился на ступеньку, стал машинально щупать карманы в поисках папирос. Варя — дочь убитого спекулянта. И Варя призналась в убийстве собственного отца. Та самая Варя, которая так вскружила голову Никитину, заставила его волноваться, как мальчишку, научила дарить цветы и говорить слова любви этой холодной, долгой и серой весной.
— Не верь. Она не убивала отца, — тихо сказал Левин. — Она просто хочет спасти настоящего убийцу.
— Кого? — поднял голову Никитин.
— Меня, — просто ответил Левин. — Она думает, что убийца — я.
Никитин смотрел на него долго, пытаясь понять, правда это или очередная ложь.
Трое людей стояли на крыльце милицейского управления в полной тишине. Каждый думал о своем, но все понимали — дело приняло совершенно неожиданный оборот.
И теперь нужно было спасать Варю.
