Глава 27
Букет с сюрпризом
В кабинете врача на столе лежал ослепительно-желтый букет мимозы. Пушистые золотистые шарики источали нежный аромат, резко контрастируя с больничным запахом карболки.
— Красивые цветы, — сказал Никитин, осторожно взяв букет в руки. — Где такие достают в это время года?
— Наверное, из Грузии привезли, — ответил доктор Волков. — Там уже весна, мимоза цветет. Дорого, небось, стоит.
— А что, много желающих было полюбоваться?
— Еще бы! Все санитарки в отделении обзавидовались. Каждая норовила понюхать — полбольницы с желтыми носами ходит. Пыльца, знаете ли.
Никитин внимательно осмотрел букет со всех сторон. Цветы были свежими, ветки аккуратно подрезаны, обернуты влажной тряпочкой. Профессиональная работа флориста.
— Цветочница что-нибудь еще говорила?
— Нет, только что от поклонницы. Денег не просила, сказала — уже оплачено.
Никитин перевернул букет и слегка потряс. Из глубины цветов выпал крохотный листочек бумаги, сложенный в несколько раз.
— Ага, — пробормотал следователь, разворачивая записку.
Карандашом, печатными буквами было написано: «Предлагаю свое молчание в обмен на твое молчание. Завтра Маяковка центр зала 23.00. Посмотрим друг другу в глаза».
Никитин несколько раз перечитал записку, запоминая каждую букву. Почерк был аккуратным, но явно измененным — человек старался писать не своим почерком.
— Что там? — поинтересовался врач.
— Ничего особенного. Поздравления с выздоровлением.
Никитин аккуратно сложил записку и сунул обратно в букет.
— Можете относить Левину. Кстати, на каком этаже его палата?
— На первом. А что?
— Под любым предлогом переселите его на третий этаж. Сегодня же.
— Зачем?
— Безопасность. И после девяти вечера посадите к нему сиделку. Скажите, что анализы плохие, нужно наблюдение.
Врач удивленно посмотрел на него.
— Но анализы у него нормальные…
— Придумайте что-нибудь. Повышенное давление, аритмия — что угодно. Главное, чтобы ночью он не оставался один.
— Хорошо, но объясните — в чем дело?
— Пока не могу. Служебная тайна. Просто выполните мою просьбу — и Левин останется жив. Сейчас же ему грозит смертельная опасность.
Доктор Волков кивнул, хотя было видно, что его мучает любопытство.
— А букет все-таки отдать?
— Обязательно. Пусть думает, что у него есть поклонница. Это поднимет настроение.
«Они пытаются выманить его из больницы, — думал Никитин. — Под любым предлогом. Зачем? Чтобы довести начатое до конца. В больнице ликвидировать человека без свидетелей сложно. Но разве в метро проще? Очень странно. Даже в одиннадцать вечера на Маяковке полно народа».
* * *
Через час в кабинете Никитина собрались Орлов и Кочкин. Оба выглядели серьезно — младший лейтенант еще носил следы вчерашнего избиения, а сержант держал руку на перевязи.
— Завтра в одиннадцать вечера на станции метро «Маяковская» проводим операцию по задержанию, — начал Никитин. — Предположительно члена банды. Возможно, самого главаря.
— Ориентировки есть? — спросил Кочкин.
— Никаких. По логике — крепкий мужчина средних лет, бывший военный. Наверняка вооружен и опасен.
— А как его опознаем?
— За местом встречи он будет наблюдать издалека, но с такого места, откуда хорошо просматривается центр зала. Позиция снайпера — чтобы можно было произвести точный выстрел при необходимости.
Никитин развернул план станции метро.
— Виктор, ты будешь здесь, у входа с Тверской. Иван — ближе к центру зала. Я — в центре зала. Жесты условные: поднятая рука — подозрительный объект, сжатый кулак — готовность к захвату, два пальца — захват.
— Брать живым? — уточнил Орлов.
— Обязательно. Он может быть единственным ключом к банде. В любом случае действуем по обстановке. Но приоритет — взять живым.
* * *
На следующий вечер они спустились в метро за полчаса до назначенного времени. Станция «Маяковская» встретила их мраморным блеском и приглушенным гулом голосов.
Зал был полупустым — рабочий день заканчивался, но основной поток пассажиров уже схлынул. У колонн стояли редкие фигуры: усталые служащие, читающие газеты, несколько студентов с книгами, пожилая женщина с авоськой.
Никитин занял позицию в центре зала, делая вид, что ждет поезда. Орлов и Кочкин рассредоточились согласно плану.
В половине одиннадцатого появился юноша с букетом роз — явно торопился на свидание. Через несколько минут к нему подошла девушка в светлом пальто. Они обнялись и ушли к выходу.
Старушка с клетчатой сумкой медленно прошла через зал, села на скамейку у стены.
Крепкий мужчина лет сорока появился у входа, держа в руках свернутую газету. Озирался, явно кого-то ждал. Никитин напрягся — подходящий типаж.
К мужчине подошли еще двое — такие же крепкие, рабочего вида. Первый украдкой развернул газету — внутри оказалась бутылка водки. Троица о чем-то пошепталась и направилась к выходу — решили выпить где-то в укромном месте.
Никитин расслабился. Обычные рабочие, решившие отметить получку.
Без десяти одиннадцать в зал вошла высокая женщина в элегантной шляпке с черной вуалью. Двигалась грациозно, аккуратно, как танцовщица. Дошла до середины зала, взглянула на тоненькие часы, сверкнувшие на запястье.
Остановилась. Оглянулась.
Никитин внимательно наблюдал за ней. Женщина? Из банды? В наше время такое было возможно — война многих женщин научила обращаться с оружием.
Он поднял руку, подавая сигнал Орлову и Кочкину. Сжал кулак — готовность к захвату.
Послышался шум приближающегося поезда. Пассажиры на платформе засуетились, потянулись к краю. Женщина на мгновение скрылась за колонной.
Никитин показал двумя пальцами — брать!
И в этот момент откуда-то сзади на шею ему вдруг кинулась Варька. Пахнущая цветочным мылом, с влажными глазами и губами.
— Аркаша! Милый!
Она крепко обняла его, прижалась всем телом. Никитин растерялся — что она здесь делает?
— Варя! Как ты…
— Хотела помириться! Нашла тебя по чистой случайности!
Поезд въехал на станцию с грохотом и скрежетом. Двери распахнулись, люди начали садиться в вагоны.
Никитин попытался оттолкнуть Варвару, чтобы не потерять из виду подозрительную женщину, но девушка крепко держала его за руку.
— Варя, отпусти! Сейчас не время!
— Прости меня! Я была глупая!
Когда поезд ушел, и платформа опустела, женщины в шляпке уже не было.
К Никитину быстро шли Орлов и Кочкин, пожимая плечами и разводя руками.
— Извинения принимаются, — сквозь зубы процедил Никитин, гладя Варю по голове. — Ты моя хорошая. Ты всегда приходишь вовремя. Пойдем домой. Я весь твой. Без остатка. Без головы и мыслей.
