Глава 24
Находка
Утренний стук в дверь прервал тишину кабинета. Никитин поднял голову от стола, где лежали документы об увольнении. Варвара уже ушла домой — переодеться перед работой.
— Войдите.
В кабинет вошел Орлов. Лицо младшего лейтенанта было опухшим, на губе запеклась кровь. Он держался прямо, но взгляд был болезненным.
— Аркадий Петрович, у меня доклад…
— Виктор, подожди, — перебил его Никитин. — Сначала я должен извиниться.
— Товарищ следователь?
— За вчерашнее. Вел себя как свинья. Прости, если сможешь.
Орлов удивленно посмотрел на него.
— Аркадий Петрович, да ладно… С кем не бывает. У нас нервная работа, я все понимаю. Вы какой-то… странный.
— Я увольняюсь из органов, Виктор. Сегодня подаю рапорт.
— Что?! — вскрикнул Орлов. — Но почему?
— Дело зашло в тупик. Начальство требует результатов, которых нет. Пора признать поражение.
— Но вы же лучший следователь в районе! Нельзя так просто сдаваться!
— Можно и нужно. Когда понимаешь, что бессилен.
Орлов подошел к столу, оперся на него руками.
— Аркадий Петрович, выслушайте сначала мой доклад. Может быть, передумаете.
— Говори, раз пришел.
— Вчера проверил нотариальную контору на Никольской. Там действительно работала Элеонора Дубинина.
— Работала?
— Да, уволилась несколько месяцев назад. Никто не знает, где она сейчас живет.
— А что говорят коллеги?
— «Богатенького папочку нашла себе» — так прокомментировали ее уход.
— Что еще?
— А вот это самое интересное. — Орлов достал из кармана газетный сверток. — Вчера вечером дворник нашел в мусорном баке это.
Он развернул газету. На столе лежал пистолет ТТ.
— Где именно нашел?
— В баке во дворе на Тверской, неподалеку от того дома, где жил Краснов. Дворник каждый день ищет в мусоре что-нибудь ценное. Веревочкой с магнитом выудил.
— Отпечатки?
— Нет никаких. Только самого дворника. Дед сразу понял, что находка серьезная, отнес в ближайшее отделение.
Никитин взял пистолет, осмотрел его. Оружие было в хорошем состоянии, недавно чищенное.
— В обойме патроны есть?
— Полная! Восемь штук. Получается, из него не стреляли.
Никитин извлек обойму, внимательно изучил ее.
— Виктор, это увеличенная обойма на десять патронов. Видишь? Она длиннее стандартной.
— И что это значит?
— Такие стали делать после войны для специальных подразделений. Разведка, диверсанты, охрана высокопоставленных лиц.
— Значит, два выстрела все-таки были. А владелец пистолета…
— Профессиональный военный.
Никитин отложил пистолет и задумался.
— Скорее всего, из этого ТТ и убили Краснова.
— Профессиональный убийца вряд ли бы выбросил орудие преступления в ближайший мусорный бак. Нелогично. Глупо. Рискованно.
— Согласен!
— А может, это было сделано с умыслом? Пустить нас по ложному следу?
— Тоже вариант. — Никитин снова взял пистолет. — Отдай экспертам. Пусть проверят… Что еще?
— Все. — Орлов помолчал. — Аркадий Петрович, неужели вы действительно хотите бросить дело? Ведь появились новые зацепки.
— Какие зацепки? Исчезнувшая секретарша и выброшенный пистолет? Этого мало для раскрытия дела.
— Но это лучше, чем ничего!
— Виктор, я устал. Месяц бился как рыба об лед. Избил вчера тебя и Кочкина, подозревая в предательстве. Довел себя до нервного срыва.
— Но…
— Никаких но. Дело передадут другому следователю. Может быть, у него получится лучше.
Орлов встал, выпрямился.
— Аркадий Петрович, в таком случае я тоже подам рапорт об увольнении.
— Не глупи.
— Это не глупости. Вы научили меня всему, что я знаю о следственной работе. Без вас служба потеряет смысл.
— Найдешь себе другого наставника.
— Не найду. И не хочу искать.
Никитин посмотрел на молодого коллегу — избитого, но непоколебимого в своей преданности.
— Виктор, не разрушай карьеру из-за меня.
— А вы не разрушайте свою жизнь из-за одной неудачи.
Они смотрели друг на друга молча. Никитин чувствовал, как внутри что-то шевелится — профессиональная гордость, которую он считал убитой.
— Ладно, — сказал он наконец. — Дождемся результатов экспертизы. Посмотрим, что скажут про пистолет. Если в самом деле Краснов был убит из него, то будем искать хозяина «ствола».
— Значит, остаетесь?
— Пока да. На один день.
Орлов улыбнулся, несмотря на разбитые губы.
— Спасибо, Аркадий Петрович. Не пожалеете.
— Посмотрим, — буркнул Никитин. — А теперь иди лечись. И Кочкину передай мои извинения.
— Обязательно.
Когда Орлов ушел, Никитин еще раз осмотрел пистолет. Увеличенная обойма, профессиональная модификация. Это действительно могло стать зацепкой.
Может быть, стоило дать делу еще один шанс. Последний.
