23 июля 2009 года, 22:56.

 

В гостиной уже было темно. Я отступил на несколько шагов назад, к лестнице, ведущей на второй этаж, и увидел наверху свет лампы — по всей видимости, из нашей спальни.

Мел, наверное, уже лежит в постели и дочитывает пару страниц. Стоит ли в самом деле тревожить её сейчас своими заботами?

Когда она ложилась в кровать с книгой, то обычно осиливала от силы три-четыре страницы, прежде чем глаза её смыкались. Наверняка она уже валилась с ног от усталости. Я решил налить себе в гостиной коньяку и обдумать этот день и весь минувший вечер.

— Привет, а вот и ты, полуночник.

Я замер, шагнул назад и поднял взгляд. Мел стояла босиком, в крошечной ночной рубашке, на верхней площадке лестницы и, улыбаясь, смотрела на меня сверху вниз.

— Я только что из ванной. Слышала, как ты вернулся. Идёшь в постель?

— Привет, дорогая. — Я попытался улыбнуться, хотя мне было совсем не до улыбок. — Нет, не сейчас. Выпью ещё чего-нибудь. Ложись спокойно. Спокойной ночи.

Она послала мне воздушный поцелуй и исчезла из поля зрения.

Со смешанным чувством облегчения и сожаления я прошёл в гостиную и включил торшер у дивана. Из шкафа достал большой коньячный бокал и бутылку «Carlos Primero». Вооружившись и тем и другим, плюхнулся на диван. Налил себе щедрую порцию, поднёс нос к бокалу и глубоко вдохнул густой аромат бренди.

— А мне можно?

Я вздрогнул и обернулся. Мел шла ко мне, улыбаясь. Она уже сняла макияж и тем не менее — а быть может, именно поэтому — выглядела в своём бежевом шёлковом халате совершенно неотразимо.

Мел устроилась рядом на диване и прижалась ко мне.

— Хорошо поработали?

— Что? — переспросил я, хотя прекрасно понял, о чём она.

— Ну, с горой папок, которые вам нужно было разобрать.

— Да, нормально.

— Хорошо. А что насчёт этой вкусноты, которую ты тут попиваешь? Мне тоже нальёшь?

Я достал из шкафа ещё один коньячный бокал и налил ей. Мел взяла бокал и принялась плавно покачивать его, так что янтарная жидкость закружилась внутри.

— Хочешь поговорить об этом?

— О чём? — Это был уже второй раз за минуту, когда я переспрашивал, хотя прекрасно её понимал.

— О том, что тебя явно тревожит, Алекс.

Я посмотрел на неё, и вдруг — внезапно, неотвратимо — в сознании вспыхнул этот образ, этот кошмар: мерзкий, жестокий ублюдок, который запустил свои проклятые пальцы в её тело. А потом…

Нет. Нет!

Я из последних сил пытался вытеснить это — тщетно. Волна жгучего отчаяния прокатилась сквозь меня, чистая, незамутнённая ненависть к этому человеческому отребью, способному на подобное.

— Алекс, что с тобой? — спросила Мел, и в её голосе зазвучала неподдельная тревога. — Скажи мне, что случилось. Пожалуйста.

Она обняла меня, притянула к себе и положила ладонь на мой затылок.

Я чуть отстранился — ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Возможно, мы тогда… посадили не того человека.

---

 

Отправить